Читать онлайн

Уважаемые читатели, на нашем сайте вы можете прочитать книгу онлайн абсолютно бесплатно. После прочтения прошу Вас оставить отзыв о книге и посетить наши группы в социальных сетях.

С уважением, Владимир Бурков

Пролог
Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Эпилог

Середина пути

Пролог

Последние лучи солнца освещали небольшой скверик в парке «Мирамар» в Гаване. Люди неспешно шли по своим делам – на Кубе вообще все делается неспешно. Дети резвились возле огромных старых деревьев, проворно карабкаясь по ним, как мартышки. По длинной аллее, которая тянулась по всему району между двумя дорогами, начинали свои пробежки местные жители и туристы, не забросившие на отдыхе занятия спортом. Этот район считается одним из самых престижных в Гаване: здесь располагаются все посольства и очень много дорогих отелей и клубов. Улицы достаточно чисты по местным меркам, а воздух не сильно загрязнён выхлопами старых машин. Вечером, когда дневной зной спадает, жители выходят на улицу прогуляться или просто пообщаться между собой. Здесь все перемешиваются в удивительный коктейль: чёрные, белые, мулаты, европейцы, азиаты, американцы, русские, блондины, брюнетки, рыжие. Десятки языков сливаются в удивительном гуле. Туристы наслаждаются отдыхом, а местные жители наслаждаются туристами и их кошельками.

На небольшой скамеечке возле церкви сидел мужчина лет 65. На нём были потертые сандалии, бежевые брюки и белая рубашка, а на голове – соломенная шляпа. На удивление, у него практически не было седых волос, и его осанка была довольно хороша. Возраст выдавали только морщины вокруг ярко-голубых уставших глаз и немного трясущиеся руки. Он не был похож на туриста, потому что его взгляд не выражал любопытства и интереса к окружающему миру, а только умиротворение и лёгкую грусть. Но и кубинцем его назвать не получалось: он не смотрел на проходящих туристов с надеждой выклянчить у них пару куков . Вместо этого его взор был устремлён куда-то вверх. Мужчину звали Андрей Владимирович Некрасов, он был русским эмигрантом, который переехал на Кубу полгода назад. Он продал свой дом в элитном поселке Павлово Подворье по Новорижскому шоссе в Подмосковье, и теперь мог позволить себе наслаждаться пенсией в теплой Гаване. Он приобрёл себе два дома, которые располагались рядом друг с другом по 5-й Авенида стрит. В одном он проживал сам, а другой хотел переделать под небольшой ресторанчик и гостиницу для туристов, но возникли сложности с получением разрешения от властей, и домик простаивал. Его же это не особо беспокоило, так как он не ставил целью заработать деньги. Ресторанчик и гостиницу он хотел сделать в основном для русских туристов, чтобы можно было общаться с постояльцами и гостями, ведь одинокому пожилому человеку было скучно и не хватало общения, особенно с соотечественниками.

Пока бюрократические дрязги решались, он неспешно прогуливался по аллее и коротал вечера на скамейке в парке или отправлялся на набережную Малекон и любовался безумно красивыми закатами – в общем, спокойно встречал старость. Его часто видели гуляющим по парку – казалось, он разговаривал сам собой, иногда останавливался, улыбался и протягивал свою дрожащую руку, поглаживая воздух. Местные жители уже привыкли к чудаковатому старичку и, здороваясь с ним, всегда интересовались, как у него дела. Тот, в свою очередь, отвечал: «Спасибо, сеньор (или сеньорита), у нас все хорошо».

В этот душный вечер, незаметно для себя, мужчина задремал на скамейке, и его соломенная шляпа медленно сползала с опущенной головы, пока не свалилась на пыльную брусчатку. Андрей Владимирович мирно спал под последними лучами солнца, и его слюна уже начала движение в сторону щеки. Но вскоре эта идиллия была прервана звонким женским голосом.

– Извините, месье, это вы обронили? – услышал он сквозь сон на ломаном английском с ярко выраженным французским акцентом. Открыв глаза, он увидел девушку лет 25, с рыжими кудрявыми волосами и ярко-зелеными глазами, которая протягивала ему шляпу.

– Да-да, спасибо, милочка, – приподнимаясь и вытирая щеки, пробормотал мужчина. Небрежно натянув шляпу, он встал на ноги, опершись рукой на скамейку, и спросил: – Вы француженка?

– Да, мой акцент меня выдает, – ответила девушка, улыбнувшись, протянула руку и произнесла: – Меня зовут Кристэл.

У нее были белоснежные зубы с небольшой прощелиной, как у Орнеллы Мути .

– Меня зовут Андрей, очень приятно познакомиться, – произнес мужчина, взяв девушку за руку, поднес к своим губам и легонько чмокнул.

Кристэл сделала удивлённое лицо и спросила:

– Андрей? Вы из России?

– Да, именно оттуда, – ответил мужчина.

– К вам можно присесть? – спросила она.

– Конечно, конечно, присаживайтесь, – засуетился Андрей Владимирович, отряхивая рукой скамейку для дамы. – Вот сюда, милости прошу, я тут… вот убрал, прошу, присаживайтесь.

Девушка присела рядом, закинув ногу на ногу, достала тонкую сигарету и протянула пачку мужчине:

– Угощайтесь.

– Нет-нет, спасибо, я не курю, – сказал Андрей Владимирович, неспешно приседая рядом при этом аккуратно сгибая левое колено. – Так вы в отпуске в Гаване? С кем приехали? – спросил мужчина, усевшись, наконец, поудобней и повернувшись полубоком к девушке.

– Да, приехала в отпуск три дня назад, – ответила Кристэл и сделала затяжку. Немного помолчав, добавила: – Рассталась со своим парнем, решила развеяться тут с местными мачо, – и игриво посмотрела на мужчину.

Андрей Владимирович, ничуть не смутившись, спросил:

– А почему расстались?

– Ой, вы знаете, он такой придурок, ревнивый жутко, да и… – она немного замялась и добавила: – Не мое это. Хотя здешние мужчины тоже особо меня не впечатляют, только и думают, как развести тебя на деньги.

Кристэл театрально поджала и без того тонкие губы и посмотрела куда-то вдаль.

– Не знаю даже, кто мне нужен, – продолжила она. – Иногда мне кажется, что я никогда не встречу мужчину своей мечты, наверное, потому что я и сама толком не знаю, что это за мечта и есть ли она вообще. Большинство моих подруг живет карьерой и работает по 12 часов в день, они занимаются в фитнес-залах, а спят в СПА-салонах, на мужчин у них попросту нет времени и, думаю, уже и желания. Вы знаете, – с еще большей грустью добавила она, – мне кажется, что они счастливы и без мужчин, им никто не нужен, они самодостаточны и независимы. Может, и мне стоит жить так же? – сказала она, вопросительно посмотрев на Андрея Владимировича.

Мужчина хотел что-то ответить, но Кристэл не дала ему открыть рот и продолжила его бомбардировать:

– Полагаю, что к любви надо относиться цинично и брать то, что нужно тебе, как считаете?

Но ответы Кристэл, похоже, были не нужны, она просто выговаривалась. Так часто происходит на отдыхе между незнакомыми людьми.

– Мне через месяц будет 29, мама в этом возрасте уже имела двух детей, скоро тридцатилетний рубеж – это середина жизненного пути, а я одна, и самое ужасное, что всё чаще я хочу остаться одной до конца жизни, потому что мужчины, которые мне попадаются, не знаю, как сказать… – на секунду девушка прищурилась и выдала: – они и на мужчин-то не похожи, только внешне, да и то уже не определишь. Раньше я винила себя, потом их, сейчас уже никого, просто думаю, что так оно и надо, – никак не могла угомониться девушка.

Андрей Владимирович слушал ее внимательно и кивал ей в ответ, ему явно не хватало общения в последнее время, а разговаривать с людьми своего возраста он не любил: они навевали на него тоску. Во время своей исповеди Кристэл временами переходила на французский, после чего размышляла, как сформулировать свою мысль на английском. Мужчина пытался сказать что-то внятное, но не успевал и снова попадал под словесный шквал, смысл которого сводился к тому, что девушка полностью разочаровалась в любви и теперь смотрит на этот аспект жизни все холоднее. Андрей Владимирович не знал, как помочь этой милой француженке: давать ей бессмысленные советы или напутствия, обнять ее по-отечески и сказать, что все будет хорошо? Вряд ли ей это поможет, да и нужна ли была ей такая помощь? Любопытно, что при всех научных достижениях, современных гаджетах, социальных сетях, всевозможных психологических тренингах и курсах, люди становятся все более одинокими. А природа пока что всё ещё требует своё: женщина, как и сто лет назад, хочет иметь мужчину, и наоборот. Но люди всё больше теряются в иллюзиях, которые навязывает социум. Теперь мы смотрим на человека как на набор штампов. Самое ужасное, что даже эти штампы не наши, а чьи угодно: родителей, друзей, корпораций, глянца, но не наши. Бедная француженка почти обречена – заключил Андрей Владимирович

Запал Кристэл перебил звонок ее мобильного телефона – это была подружка, с которой она приехала на Кубу. Та сообщила, что в отеле познакомилась с группой туристов из Италии, и те приглашают их на экскурсию в Старую Гавану. Кристэл сказала, что уже бежит и будет в отеле через 15 минут. Положив трубку, она быстро убрала пачку сигарет в сумочку и повернулась к Андрею Владимировичу:

– Спасибо вам, Андрэй, за то, что выслушали, мне надо убегать.

Мужчина не произнес ни слова, лишь кивнул ей в ответ. Ему было жаль, что Кристэл уходит, и он заметно погрустнел. Она быстро встала, поправила свое розовое платье, посмотрев через плечо на свою попу, и двинулась в сторону гостиницы. Пройдя несколько метров, она обернулась и послала Андрею Владимировичу воздушный поцелуй, а затем ускорила шаг. Мужчина долго смотрел ей вслед. Затем он аккуратно приподнялся, чтобы не слишком нагружать больное колено, и неспешно побрёл домой. Поужинав, он достал бутылку вина, привезенную сыном из Италии, и налил полный бокал. Спать совершенно не хотелось, на летней веранде дул свежий морской ветер, и птицы щебетали наперебой. Усевшись в кресло и прикрывшись пледом, он налил второй бокал и поставил его на столик. «Интересно, Кристэл найдет свою любовь? Или она окончательно превратиться в успешную, независимую женщину, которой наплевать на чувства? – подумал он. – Ну, по крайней мере, так она будет кричать на всех углах. Ее страничка в «Фейсбуке» будет пестрить циничными цитатами и бравадами, а день будет расписан так, чтобы хватало сил дойти до кровати и упасть мёртвым сном. Главное – уснуть сразу, не то придется полночи рыдать в подушку. Или ей все-таки повезёт? Ведь есть люди, которым повезло узнать это прекрасное и подлинное чувство. Причём некоторым оно пришло именно в тот момент, когда казалось, что ты уже потерян, как сейчас кажется этой милой француженке. Хотя везёт тому, кто везёт, как говорится. И если она кардинально не поменяет свое отношение к любви и не сделает шаг ей навстречу, то шансов на положительный исход нет». Он взял свой бокал, стукнул его о второй, который стоял на столике, и сказал: «Пусть тебе повезет, Кристэл, мы будем держать за тебя кулачки».

Сделав два больших глотка, он откинулся на спинку кресла и посмотрел в звёздное небо. Небесные светила казались очень близкими и яркими. «Середина пути, середина пути, – крутилось у Андрея Владимировича в голове. – Я помню то время, когда говорил точно так же, мне тогда было 33 и казалось, я обречён на прозябание в своей толстой шкуре цинизма и внутренней пустоты. Были мысли, что никого не подпущу на пушечный выстрел к своей душе. Пока не встретил тебя… – мужчина закрыл глаза и запрокинул голову назад. – Ты помнишь это время?» – тихо спросил он.

Глава I

Как хорошо без женщин и без фраз,
Без горьких слёз и сладких поцелуев,
Без этих милых, слишком честных глаз,
Которые вам лгут и вас ещё ревнуют…
Александр Вертинский

На дворе стоял февраль, температура воздуха опустилась до минус 23. В этом году зима была очень холодной, даже по меркам России. Мне оставалось спать еще минут двадцать, но я проснулся раньше будильника. В последнее время я частенько просыпался прежде времени и чувствовал себя потом разбитым весь день. Живот ныл после вчерашнего коньяка. Можно обмануть себя и окружающих накаченным прессом, моложавой прической и потертыми джинсами, но внутренности обмануть нельзя. Они дают тебе понять: да-а-а, брат, стареешь ты уже. Ещё 10–15 лет назад в студенческом общежитии я мог выпить 5–6 банок крепкого пива и 5 бутылок джин-тоника почти без закуски, а утром пойти на экзамен по социологии и сдать его на твёрдую тройку. Сейчас, в мои 33, мне плохо после «Хеннесси» и плотного ужина в хорошем ресторане с итальянской кухней. Что было бы от джин-тоника в банках – представить страшно.

Умывшись и напялив как раз таки потёртые джинсы «Кельвин Кляйн» поверх подштанников с рынка Северное Медведково, я отправился на стоянку прогревать машину, чтобы попасть в адовый водоворот московских пробок. В дороге играет «Юмор-ФМ», и бодрые ведущие заряжают позитивом своих слушателей. Я никогда не понимал, как люди могут быть настолько бодры и веселы в такую рань? Снова встаю на Третьем транспортном – один час из жизни можно смело вычеркивать. Раньше я пытался извлечь пользу из пробок, как учили многие знакомые: слушал уроки английского, пытался читать книги, даже работать, но все оказалось без толку, так как раздражение затмевает весь мой рассудок. Теперь же я просто топчусь в общем потоке, как телёнок, которого ведут на бойню, и думаю: «Скорее бы уже все закончилось!» К 10-00 я добираюсь до офиса на Тульской в одном из бизнес-центров Даниловской мануфактуры. Припарковав свой трехлетний белый БМВ, я отправился на работу. Хотя почему белый? Я не помню уже, когда машина имела свой цвет, кажется, что московская серость его поглотила.

Войдя в бизнес-центр, я поднялся на 3-й этаж, где находился мой офис. Я трудился коммерческим директором в российском системном интеграторе, проще говоря, в компьютерной компании. На рынке мы были средними игроками и подхватывали всё, что валилось от монстров индустрии. Как шакалы, догрызали кости и в меру жирели. При входе в офис мне полагалось взять ключи от своего кабинета на ресепшене, но, как обычно, тут было пусто. Видите ли, Маша – наша секретарша – отлучилась по очень важным делам. Ставлю сто баксов на то, что она пьёт кофе с бухгалтером Еленой Алексеевной и помощником по кадрам Светой. Повестка столь важной встречи с утра звучит так: «Мужики совсем охренели, или он мужик – он должен!» Такие темы обязательно сопровождались матом и жутким гоготанием. Можно было найти ключи самостоятельно, но в срач на столе лезть желания не было.

– Привет, Андрюх, как вчера с «Атмосом» посидели? Будут с нами работать? – услышал я сзади.

Это был наш технический директор Василий. Вася, в общем… и этим все сказано.

– Привет, Вась, – я протянул руку, чтобы поздороваться, – да как тебе сказать… непонятно. Коньяк они пили бодро, надеюсь, что подпишут контракт так же.

– Ну, ты смотри, держи меня в курсе, а то я знаю вас, продавцов: продадите чёрт-те что, а нам потом это внедрять, – сказал Вася.

Дверь на кухне распахнулась, и на горизонте появилась Маша, она всем своим видом показывала, что делает нам нереальное одолжение тем, что вышла. Обычно в компаниях принято нанимать симпатичных или хотя бы миловидных девушек на ресепшен, любезных и приветливых, в конце концов! Но Маша не обладала всеми этими качествами. Это была худощавая девушка с тонкими волосами не пойми какого цвета, бледной кожей и бараньим выражением лица. В коммуникациях Мария тоже не преуспела – это были скорее повадки тётки из советской столовой со своим тётошным сервисом, как говорит Задорнов. Но она обладала и несомненными положительными качествами, такими как: отсутствие карьерных амбиций, сомнительная перспектива уйти в декрет, плюс в офисе никогда не было проблем с канцлерскими принадлежностями, водой, кофе и другими хозяйственными мелочами, потому что поставщики боялись связываться с Машей.

– Доброе утро, коллеги, – процедила она и протянула нам ключи от кабинетов.

Мы с Васей переглянулись и постарались моментально скрыться из поля зрения этой дамы. Перед тем как зайти в свою обитель, я обычно заглядываю к нашему генеральному директору Стасу, чтобы поздороваться. Стас – это прекрасный пример настоящего капиталиста и образец для подражания. Ему 41 год, он всегда гладко выбрит и одет в костюм с галстуком, имеет средний рост, залысину на макушке и горбатую спину. Работает Стас по 12 часов в день, плюс использует время в дороге очень рационально – это он посоветовал мне прослушивать переговоры менеджеров и проверять почту в пробках. Причём он реально работает, а не создает видимость. Я как-то пробовал поймать его на показухе, но когда неожиданно глядел в его монитор, то не видел ни голых сисек, ни анекдотов, ни даже социальных сетей – только графики и отчёты. Когда Стас отдыхает, я не имею представления, ведь дома у него жена и двое детей, младшему из которых – 1 год. Либо у него какой-то секрет, либо он скоро окочурится.

– Привет, Андрей, давай, рассказывай, как вчера встреча? – сказал Стас, не отрываясь от монитора.

Я попытался вкратце все обрисовать и смыться, но все равно застрял у него на полчаса. В итоге, не выдержав больше разговоров ни о чём, я сказал:

– Стас, у меня там срочные дела, давай позже, ок?

– Да-да, иди работай, Андрюша, потом поговорим, – буркнул он.

Бр-р-р, ненавижу, когда он называет меня Андрюша – отдавало какой-то пидорасней, и я быстро шмыгнул в свой кабинет. Включив компьютер, я сразу принялся за свои срочные дела – первым делом мне нужно было зайти «Вконтакт». Эта социальная сеть отлично помогала на работе: тут и музыка, и разные похабности, и общение. Просматривая ленту, я обнаружил несколько любопытных деталей: Катя снова выставляет фото в чулках и с чупа-чупсом во рту, значит, вышла в активный поиск. Надо будет пометить себе сей факт: все-таки бывшие профессиональные гимнастки просто так на дороге не валяются, и ради нее можно и в Тулу съездить при случае. Так, что тут ещё… О боже, опять пошли детишки и песенки мамонтенка, буэ-э-э. Надо бы найти время и удалить из друзей этих вечно счастливых мамочек, у которых их отпрыски – все гении, а какашечки – самые мимишечные. У бывшего однокурсника – день рождения, надо написать, что я ему желаю здоровья и всего-всего самого лучшего. Это мое стандартное поздравление – все равно их не читают. Далее следовал «Фейсбук» – тут все серьезно: политические обзоры, интервью и бизнес-цитатник. Хотя в последнее время и тут мелькают сиськи и похабные истории – тренд, однако. Ну, и напоследок – «Линкедин», тут совсем все скучно, опять добавляются какие-то непонятные личности с другого конца света и зовут на сомнительные собеседования и семинары. Обидно, но даже «Линкедин» превращается в помойку. Закончив с социальными сетями, я включил музыку и принялся смотреть почту. Башка трещала, живот ужасно ныл, а ещё хотелось спать. Когда я дошел до отчётности по отделам, стало совсем паршиво. Неужели «Хеннесси» начали бодяжить, или всё-таки старость?.. Вдобавок в «Аутлуке» выскочило сообщение о том, что через 15 минут состоится собрание моих подчинённых, чёрт возьми.

Опоздав на десять минут, я вошел в переговорную комнату под названием «Париж» – очень оригинально… За столом сидели три человека – это были мои руки. Так я называл руководителей своих трех отделов, им я говорил, что это не простое сокращение, а олицетворение того, что без них я – как без рук. На самом деле они были больше чем руки: это были те люди, которым я был обязан своей зарплатой, они тащили основной груз работы. Ближе всех ко мне сидел руководитель отдела продаж – Константин Звягин. Костя был обаятельным пухлячком 38 лет от роду, имел жену и троих детей. Как и все продажники, обладал хорошо подвешенным языком, чувством юмора и, как принято говорить, активной жизненной позицией. Этот термин вызывал у меня отвращение, потому что я не имел такой позиции напрочь, но был вынужден каждый день показывать, что она у меня есть. Костя же ее реально имел. Определить человека, который обладает активной жизненной позицией, очень просто – достаточно посмотреть, чем этот человек занимается в свободное время. Костя с семьей постоянно куда-то ездил: то на аэродинамическую трубу, то кататься на роликах, то в поход по Золотому Кольцу, про всякие музеи, цирки и кино я молчу. На что я мог сподобиться в свои выходные дни? На те места, где не требуется активность, с недавних пор – даже ночные клубы сюда не входили, кроме стриптиза. В клубах все-таки активная движуха, которая меня утомляла – наверное, всё-таки возраст… Поэтому самым любимым местом отдыха для меня был мой диван.

Второй от меня сидела Наталья Обрамова – руководитель отдела аккаунт-менеджеров. Наталья была строгой женщиной 32 лет. Она шла по пути Стаса: всегда одета в брючный костюм, волосы убраны в пучок, макияж деловой, и работа, работа, работа. Она была в разводе и воспитывала дочку 7 лет. Наташа всегда говорила очень ровным голосом и сохраняла холодную голову в любой ситуации, что при ее скотской работе является подвигом. Пару раз я общался с проблемными клиентами лично, и в конце такого дня мне хотелось убивать и медленно их расчленять. Как она сохраняла такую выдержку – ума не приложу. Иногда я представляю, как она после работы выезжает в лес и орёт там во всю глотку, рубя топором деревья, потом падает без сил и снова обретает невозмутимый вид.

Третьей сидела миниатюрная брюнеточка Вика – руководитель отдела маркетинга. На самом деле руководила она сама собой, потому что как таковой отдел отсутствовал, я только обещал взять ей сотрудников со временем. Вика имела абсолютно детское личико и такой же голос, несмотря на то, что было ей 29 лет. Вика была весёлой и креативной девочкой. Она была хорошим исполнителем, но не могла генерить идеи самостоятельно. Она жила с известным, как мне сказали, художником-авангардистом Генрихом Стезиным. В искусстве я был абсолютным нулем, так что трепета перед каким-то Генрихом не испытывал.

– Всем доброе утро, – сказал я и сделал глоток кофе. – Ну-с, начнём-с?

Совещание прошло в рабочем порядке: каждый высказался по ситуации в отделах и о наших краткосрочных перспективах. Через 48 минут я произнес заветные фразы:

– Если вопросов нет, то предлагаю пойти и заработать немного денег.

Мне не терпелось уже дойти до компьютера и посмотреть, матч «Ливерпуля» , который я вчера пропустил. Но тут Вика сказала, что у нее есть ко мне разговор, и попросила задержаться. Она начала без прелюдий, насухую, так сказать:

– Андрей, я написала заявление на увольнение. Мы с Генрихом уезжаем на год в Хельсинки. Безусловно, я готова отработать 2 недели и передать все дела, – протараторила Вика.

«Да уж, новость», – подумал я, кусая губы. Не сказать, что я сильно расстроился, но теперь предстоял колоссальный геморрой с подбором нового сотрудника. Художников-то в Москве было предостаточно, как и фотографов, дизайнеров, диджеев и прочих творческих бездельников. А вот найти толкового руководителя отдела маркетинга, готового работать руками в не самой простой отрасли – это проблема. Сон отступил от меня моментально, а живот заныл сильнее. Вика так же быстро кончила, как и начала:

– Ок, Андрей, если у тебя нет вопросов, я пойду, хорошо?

Я ничего не ответил, только кивнул. Сев за свой стол, я написал письмо в HR-отдел по данной ситуации и сформировал запрос на поиск нового сотрудника. Затем включил запись матча, и рабочий процесс пошел своим чередом. Очередной день пролетел достаточно быстро, и вот я уже стою в пробке на проспекте Мира, по радио играет Eagle Eye Cherry – Save Tonight. На улице замечаю парня, который пританцовывает от холода у входа в метро «Проспект мира». В его руках – небольшой букетик завернутый в бумагу. «Видимо, ждёт девушку, – подумал я, – хотя, может, и парня – кто его знает…»

Пробка продвигается медленно, и мне интересно: успею я увидеть счастливый момент встречи или нет? Машины толкаются, и я уже выворачиваю шею назад, но парень все танцует в одиночестве. Любопытно, в момент встречи кинется ли она ему на шею и расплывется в счастливой улыбке или состряпает гримасу одолжения, как барыня, которая позволяет поцеловать ручку своему холопу? Я все-таки надеюсь на первый вариант, ведь скоро мы о таких девушках будем читать только в книжках, да и паренёк очень уж лихо пританцовывал.

Приехав домой, я решил принять горячую ванну, так как, пока добирался от стоянки до подъезда, на улице меня перехватила говорливая консьержка. Я изрядно промерз, пока слушал ее рассказ о ремонте лифта. Набирая воду, я увидел в углу небольшой розовый тюбик – это была успокаивающая соль для ванн с экстрактом лаванды. Откуда у меня такая хрень в доме? По-видимому, она осталась от моей бывшей девушки. «Хм... ну что же, можно и успокоится», – подумал я, плюхнув содержимое в воду. Обмякнув в горячей воде, я расположил голову на удобной подушечке «Аэрофлота», которые раздают в самолетах, и принялся размышлять о вечном.

Эта соль напомнила мою бывшую девушку Лену, с которой я прожил полтора года своей жизни. Но термин «девушка» к ней подходил лишь по первичным половым признакам. По поведению и способу питания это был типичный паразит. Паразит Лена, как и все представители ее вида, жил за счёт своего хозяина. Данные особи высасывают ресурсы – как материальные, так и моральные – до тех пор, пока те не иссякнут, либо пока не найдется новый, более жирный источник потребления. И хорошо, если паразит отвалится от тебя, причинив минимальный вред. А то ведь нередки случаи, когда жертва так сращивается со своим паразитом, что не может пережить утрату. Тогда наступают тяжкие мучения или даже смерть несчастного. Есть ещё более сложные случаи, когда паразит может питаться от нескольких хозяев одновременно или впоследствии возвращаться к своей первой жертве на подкормку. Воистину человеческая фауна разнообразна и беспощадна. Полгода тому назад я еще легко отделался, благодаря своему обширному опыту общения с данным видом и приобретенным навыкам противодействия и выживания. Но всё же вопрос: «Какого черта я все это терпел полтора года?!» – не оставляет меня и сейчас. Есть, конечно, пара отмазок на этот счёт для друзей, для мамы, для других паразитов, но сам себе честно я не могу ответить на этот вопрос и поныне.

Я вообще не понимаю, как большинство мужчин опустилось до уровня лакея при женщине, причем интересно, что уровень интеллекта, образования и дохода не имеет никакого значения в этом вопросе. У меня есть подозрения, что это произошло, когда исчезли все правила социальной игры, которые складывались тысячелетиями. И в этой вакханалии девушки явно сориентировались быстрее мужчин. Как ни крути, мы достаточно тяжело воспринимаем перемены, а уж такие стремительные и глобальные будем осознавать столетиями. Хотелось бы думать, что я не такой и вхожу в меньшинство, но это не так, и очередной паразит Лена – явное тому подтверждение. Ведь я так же бегал за ней, добивался, унижался, в общем, играл в эту ужасную игру под названием «серьезные отношения».

Тем временем в ванне становилось холодно, и передо мной встал трудный выбор: добавлять горячую воду или вставать. Вдруг я услышал песню Woke up this morning из моего любимого сериала «Клан Сопрано» – кто-то обрывал мой телефон. Я быстро приподнялся и начал искать глазами полотенце. И тут меня осенила мысль, что нет ни одной причины выбираться из горячей ванны ради кого бы то ни было. Никто во всей Вселенной не мог сообщить мне какую-то важную новость в этот миг – вот в чем штука. Поэтому я спокойно наслаждался мелодией и подливал воду. Наконец ванна стала горячей, и я снова улегся, а телефон между тем все играл – звонили три раза подряд. Тупости звонящего не было предела.

Так, о чем я думал? Ах да, о женщинах. Я безумно люблю женщин, готов смотреть на них вечно. У меня было очень много девушек, дебильными подсчетами я, конечно, не занимался, но понимаю, что к 33 годам у меня их было более чем. И что интересно, я никогда ими не пресыщался. До сих пор мое сердце ёкает в предвкушении близости. Хотя что я там могу увидеть нового? Может, будет поперек? Я реально не понимаю, как могли появиться гомосексуалисты? Никакое нравственное разочарование в женщинах и растоптанное сердце не сподвигнут меня на ту сторону баррикад. Прекраснее девушки в моих объятиях могут быть только две девушки в моих объятиях. Я не играл в карты, не курил, не пил (по крайней мере, запойно). У меня вообще не было никаких вредных привычек, кроме женщин. Но что касается духовной близости, тут деградация была налицо. Уже давно не порхают бабочки в животе, нет влюбленного сумасшествия. Сначала я искал причину в себе, потом винил женщин, сейчас уже просто всё равно. Какое-то странное ощущение дежавю меня посетило в этот момент: где-то я это уже слышал эту фразу…

Выйдя из ванны, я увидел три пропущенных вызова от Стаса. «Да пошёл ты», – буркнул я, кидая телефон на полку. Я налил себе чаю с мёдом и принялся пялиться в окно. Небо было чистым, и лишь огни самолётов и звёзды разбавляли эту черную мглу. К концу дня я был выжат, как лимон, хотя непонятно – отчего усталость? Я ведь практически не работал. Упав на застеленную постель, я начал проваливаться во владения Морфея. День прожил – и слава богу.

На следующий день я узнал, две новости: традиционно это были плохая и хорошая – с какой начать? Всегда начинал с хорошей, потому что плохая всё равно испортит впечатление от хорошей. Итак, хорошая новость состояла в том, что чудесные девочки из HR-отдела уже нашли мне нескольких приличных кандидатов на пост руководителя отдела маркетинга, и собеседования будут в ближайшее время. Плохая, а точнее ужасная, новость состояла в том, что совсем скоро в офисе будут постоянно находиться два основателя компании. Они почему-то сами себя называли акционерами. Так вот, эти акционеры занимались тем, что постоянно открывали новые бизнесы и пытались их развить самостоятельно. Но уже пятый их проект разваливался, и они возвращались в единственное прибыльное дело и тёрлись тут, пока не появится очередная мега-идея. Все бы ничего, но эти полудурки от безделья начинают лезть в бизнес-процессы компании со своими бреднями. Казалось бы, что плохого, ведь это люди, которые создали компанию? Ответ заключается в том, что они ни черта не понимают в бизнесе. Мама одного из этих горе-бизнесменов работала в посольстве СССР в Швеции и имела очень разнообразные деловые связи в этой стране. Ее милый сынок, когда подрос, стал регулярно пользоваться данными преимуществами и выклянчивал из скандинавов деньги на развитие бизнеса в России. Так сошлись звёзды, что они решили не заниматься нашей компанией самостоятельно и передать управление наёмному менеджеру. Технологичный бизнес был слишком скучным для их креативного и современного мышления. В итоге компания постепенно развивалась и стала стабильной дойной коровой для их экспериментов.

«Мда-а-а, час от часу не легче», – подумалось мне. В последний их приезд в офис я был в одном шаге от увольнения. Они должны были приехать к обеду, пэтому я решил смыться в центр города и пообедать со своим старинным приятелем Жаном-Филиппом Муранье. Жан, как я его называл, был финансовым директором крупной французской логистической компании. Мы познакомились с ним шесть лет назад на одном из бизнес-завтраков. С тех пор мы сдружились, периодически общались в социальных сетях и обедали вместе, обсуждая злободневные темы. На самом деле приоритетных тем было всего три: женщины, политика и, собственно говоря, бизнес. И именно в таком порядке. Я приехал раньше, расположившись у окошка небольшого кафе в переулках Кузнецкого моста. Стояла ясная морозная погода, и лучи солнца согревали моё лицо. Жан, как обычно, опаздывал, и я сделал заказ. Когда принесли салат, он наконец-то появился и, как всегда, произнес:

– Бон жур, Адрэй.

Жан был типичным французом: небольшого роста, с большим носом и сверкающими голубыми глазами. Одевался он преимущественно в деловом стиле – вот и сейчас на нем был темно-синий костюм, белая рубашка с запонками и галстук в толстую полоску.

– Привет, Жан. Присаживайся, прошу, в ногах правды нет, – сказал я.

– Дак и в жопе тоже нет, – парировал Жан.

За десять лет, проведенных в России, он уже свободно владел разными крылатыми выражениями и матом. Расположившись за столом, он мельком пробежался по меню.

– Любезнейший, – крикнул Жан официанту, который считал ворон у барной стойки.

Пока официант лениво передвигал копыта, я спросил:

– Поражаюсь, как ты смог включить в свой словарный запас подобные слова?

– Я их начал записывать и учить, как только приехал в Россию, – сказал он. – Русский язык очень тяжелый, но невероятно интересный.

После того как он сделал заказ, мы начали беседу под красное сухое. Начали с бизнеса.

– Какие у вас новости, малый бизнес, надежда и опора России? – с издевкой спросил Жан.

– Да как тебе сказать, учредители вот опять приезжают, будут ко мне в туалет ломиться и говорить, какую бумагу мне использовать, чтобы задницу подтереть. Как подумаю, что эти рожи увижу сегодня, аж аппетит пропадает, – с грустью ответил я.

– Они не в курсе, что лезть в оперативное управление учредителям нельзя? Это ведь очень вредно для бизнеса, сколько уже сказано и написано на эту тему, – жуя свой «цезарь» с креветками сказал он.

– Жан, вот сколько лет ты живешь в России и не понял, что у нас свой путь? Наша ментальность говорит так: если хочешь что-то сделать – сделай это сам. К тому же, есть постоянное ощущение, что тебя обманут и обворуют, особенно если сам этим занимаешься регулярно, – сказал я.

Жан не хотел говорить с набитым ртом и только покачал головой. Потом мы быстро пробежались по курсам валют и плавно перетекли в русло политики. Я вообще не любил говорить о политике со своими друзьями, так как большинство из них ей не интересовалось вовсе, а те, кто интересовался, отличались необъяснимой ненавистью к власти и лично президенту. Это была именно не критика, а ненависть, непонятно чем вызванная, ведь эти люди жили очень даже прилично при этой самой власти. Президент у них жену не уводил вроде бы – к чему такая агрессия? Жан не испытывал огромной любви к нашей политической системе, его бесила коррупция во всех сферах жизни, с которой он сталкивался лично, раздражало и кумовство и много что ещё. В тоже время он яростно и беспощадно критиковал свое правительство и очень обижался, когда я говорил, что он похож на Николя Саркози.

Допив бокал вина, Жан сказал:

– Я неделю назад летал в Париж и начал ловить себя на мысли, что не узнаю свою страну и Европу в целом. Мы превратились в зашуганных зверюшек, которые ради куска сыра скачут на задних лапках. Вот мы часто обвиняем вас, россиян, что вы имеете имперские амбиции. И что? Что в этом плохого, я не понимаю? Да, черт побери, у меня есть имперские амбиции! Почему я должен этого стыдиться? – начал заводится он. – Франция на протяжении всей истории была ведущей державой в мире. А сейчас моя страна похожа чёрт знает на что. Андрей, почему я должен думать об интересах всей Европы и тем более какой-то там Америки? Мне на них насрать, честно. Я хочу в собственной стране чувствовать себя хозяином, в своем городе и в своем доме наконец-то. Почему я постоянно подстраиваюсь под что-то или под кого-то: под мигрантов, демократические правила, геев, феминисток и еще хрен знает подо что?

Жан налил себе еще бокал вина и продолжил:

– Я, например, плачу больше 60% своей зарплаты в виде налогов, куда они идут?

– На обеспечение твоей безопасности, например, – ответил я, разрезая ножом медальоны из говядины.

– Ага, при этом в Париже есть целые районы, куда боится соваться даже полиция. Кузена моей помощницы в одном из них отправили в реанимацию в два часа дня. На допросе в полиции он сказал, что когда вышел из машины, к нему подошли 3 молодых араба и, не сказав ни слова, начали избивать. Полицейский перебил его и посоветовал убрать из показаний слово «арабы». Мы уже помешались на почве расизма, он мерещится везде, чем охотно пользуются эти так называемые жертвы. Тошнит от толерантности и политкорректности, как и многих моих друзей. У моей сестры произошли серьезные сокращения на производстве из-за последствий ухудшения отношений с Россией. Сотни людей остались без работы – ради чего?

Жан уже порядком нервничал, и я решил перевести тему разговора в нашу любимую плоскость – на женщин. Несмотря на то, что политическая обстановка была накалена, эта тема была намного злободневней и не утрачивала своей актуальности никогда.

– Жан, давай закажем десерт и перейдем к сладкому – к женщинам, – я пытался остановить политический порыв моего горячего француза.

Жан расплылся в улыбке и сказал:

– А что ты хочешь обсудить? Ты высокий, умный, молодой парень с пепельными волосами и голубыми глазами, или какие они там у тебя? Серые?

Он приблизился ко мне и стал всматриваться.

– Прекрати, ты меня смущаешь, – изобразил я гея, манерно маша на него рукой.

– На тебя девушки и так вешаются, что тут обсуждать. Тебе бы только… – он замолчал на секунду и добавил: – знаешь щетину отпустить брутальную, такие бородки сейчас в моде же? – язвительно подметил он.

– Как тебе не стыдно? – прошипел я. – Ты же знаешь: борода у меня не растёт.

Жан откинулся на спинку стула и начал изучать меню.

– Андрей, что ты будешь?

– Я буду штрудель, – сказал я.

Жан позвал официанта и заказал два штруделя и кофе.

– Знаешь, я вчера думал о том, что любовь в современном мире исчезла, осталась лишь какая-то фикция, как аппендикс.

– Ой, Андрей, перестань, она не может исчезнуть, хотя бы потому, что мы в ней все еще нуждаемся.

– Нет, я не нуждаюсь в ней, – посмотрев в окно сказал я.

– Ну-ну… – ехидно процедил Жан.

– И это мне говорит разведенный человек, который пользуется нашими природными дарами, – теперь заводился уже я.

– Андрей, я не пользуюсь, и вообще насчёт даров ты явно перегнул, – сказал Жан.

– Ты хочешь сказать, что наши девушки не самые красивые и лучшие в мире?

– Ну, что красивые – я еще могу согласиться, но насчет лучших – точно нет.

– Ну-ка, поясни!

– Вот смотри, – начал Жан, – есть западная модель поведения современной девушки.

«Ни фига себе, как серьезно», – подумал я и улыбнулся, усевшись поудобней.

– По ней женщина независима и равна мужчине в правах, но и в обязанностях тоже, – продолжил Жан. – Она сама за себя платит в ресторанах, наравне работает и содержит семью, не имеет никаких поблажек на то, что она слабый пол и вообще раздражается от этого термина. При этом и обязанностей чисто женских она не имеет: не стоит у плиты, не занимается хозяйством, ну, по крайней мере, делает это наравне с мужчинами. И есть восточная модель – традиционная патриархальная семья, где женщина является хранительницей очага, а мужчина – добытчиком. Тут обязанностей у женщин очень мало, но и прав нет никаких. А теперь посмотри на парадокс. Женщины в России выбрали очень хитрожопую позицию в этом вопросе.

Я не уставал удивляться, когда Жан вставлял подобные словечки в свой лексикон: вместе с его акцентом смотрелось это очень комично.

– То есть они взяли лучшие права с западной модели, проигнорировав обязанности. При этом взвалили на мужчин восточные обязанности, но урезали их права, – продолжил Жан. – То есть я должен обеспечивать все их прихоти, но при этом относиться к ним на равных. Помнишь, как все иностранцы мечтали о русской жене?

– Конечно, помню, а что, сейчас не мечтают? – спросил я.

– Сейчас? Сейчас от них сторонятся как от чумы. Теперь даже вариант любовницы или подруги многие воспринимают со скепсисом, за исключением турков и египтян если только.

– Денег, наверное, не хватает, – поддел я его.

– Нет, – ответил Жан, – просто даже в таком вопросе, как секс, нужно что-то отдавать, а нынешние барышни отдавать ничего не хотят, только брать, а точнее, хапать. Европейки тоже ничего не отдают, но и не требуют в ответ.

Повисла неловкая пауза.

– Хотя я западных женщин не оправдываю – там ситуация не лучше: скоро будешь подписывать бумагу на согласие, чтобы лечь в кровать с француженкой.

Я смотрел в окно и думал, что эта теория многое объясняет.

– Ты знаешь, я вчера думал и об этом: почему мы, мужчины, превратились в прислугу? Но ответа так и не могу найти, – Жан лишь поднял руки вверх и задумчиво поджал губы.

– По твоей логике, женщины должны быть счастливы, но почему-то они таковыми совсем не выглядят, – сказал я.

– Конечно, они несчастливы, – сказал Жан, – ведь природа требует своего вне зависимости от социальных игрищ. А то, что мы превратились в прислугу, как ты говоришь, так это мы виноваты, а не женщины. Девушки как раз таки делают то, что должны: проверяют, что можно, а что нельзя, как дети. В итоге можно все. А что бывает, когда ребёнку дают жрать сладости, сколько хочет? Правильно, он не может остановиться и ест их, пока не отравится, потом он орёт и плачет. Но когда выздоравливает, что он будет делать? Правильно, снова жрать конфеты. Ребенка можно наказать и сказать, что можно, а что нельзя. А женщину? Попробуй, ударь – тут же поедешь лес валить на Колыму. Запретить ты ничего не можешь: рычагов воздействия нет – ни культурных, ни социальных – свобода!

– Детей тоже бить нельзя, – ответил я.

– Ага, ребенок теперь тоже может в суд подать на родителей. Дальше что будет? – Жан опять заводился. – Где пределы этой вонючей демократии? В будущем меня посадят за то, что я таракана убил или цветочек сорвал?

– Можно нам счёт? – окликнул я официанта.

Жан ввёл меня в тоску. Ещё какое-то время мы посидели, копошась в своих мобильниках, а потом разъехались. В этот день акционеры так и не приехали, слава богу. Ночью мне снились кошмары: очень много детей набросились на меня, привязали к кровати и начали запихивать мне в рот конфеты, печенье и шоколад, я давился и молил о пощаде. Спас меня гимн футбольной команды «Ливерпуль» You’ll Never Walk Alone», который стоял на моем будильнике. «Чертов Жан со своими разговорами», – подумал я, когда открыл глаза.

Утром на работе не происходило ничего интересного, но сразу после обеденного перерыва ко мне в кабинет без стука зашли наши учредители: Максим и Крис. Максим был спортивного телосложения, ростом чуть ниже среднего. Он занимался боксом, о чем свидетельствовали его фотографии в социальных сетях, хотя на его лице не было следов спаррингов – то ли он был настолько превосходным боксером, что не получал по морде, то ли боксировал исключительно с грушей. Сегодня на нем были тёмно-серое поло, джинсы и белые кроссовки. Одевался он всегда стильно – этого было не отнять. Его круглое лицо было багрового цвета: то ли он неудачно позагорал в солярии, то ли просто перепил. Крис был типичным шведом с ярко-русыми волосами, собранными в пучок, и бледной кожей. Он был высоким и плечистым – настоящий викинг. Одет, как и многие европейцы, в бесформенную одежду, которая была на два размера больше.

– Ну что, Андрей, как у нас дела? Я слышал, что уволилась эта, как её там по маркетингу? – начал Максим, не поздоровавшись, а Крис протянул руку и улыбнулся.

– Ну, она ещё работает пока, – сказал я.

– Кстати, вчера в World Class общался с руководителем айти-отдела РЖД, он сказал, что легко может нас включить в список поставщиков, – протараторил Максим как скороговорку – он очень быстро говорил, и поначалу я его просто не понимал.

– М-м-м-м, ну это здорово, пообщаемся, у нас как раз есть интересное предложение для них, вчера обсуждал подобный проект с одним из наших потенциальных клиентов, – сказал я.

Скрывая отвращение, я врал, мне снова приходилось изображать из себя активного чувака, хотя мне ясно, что никого проекта ни с каким РЖД у нас не будет. Уж сколько было таких вот практически решённых клиентов от Максима, но в лучшем случае все сводилось к фразе: «Да мы просто перекинулись парой слов». Следующие полчаса бесполезного трепа казалось длилилсь вечно. Всё это время Крис стоял и лыбился, как дебил, ни слова не понимая. За 12 лет проживания в России этот викинг выучил по-русски не больше десяти слов. Как же разительно они отличались с Жаном, который мог завернуть такой оборот, о котором я и не слышал. Меня спасла Кристина – наш HR-директор.

– Андрей, там на собеседование пришли, – сказала она, перебив очередную басню Максима.

«Слава небесам», – подумал я. В этот день удалось отсмотреть пять кандидатов на пост руководителя отдела маркетинга: трое из них были ни о чём, одна девушка – средненькая, и молодой человек по имени Иван подходил идеально. Он был в теме нашего рынка, хорошо разбирался в продукте и готов был делать всё своими руками ради карьерных амбиций и записи в трудовой: «руководитель отдела маркетинга».

– Завтра даём положительный ответ по этому кандидату, – сообщил я Кристине перед уходом с работы.

Отправляться домой не хотелось, и я решил разнообразить свой вечер. В былые времена нужно было бы поломать голову о том, куда пойти и главное – с кем скоротать свой вечер. Сейчас же проблемы такой не стояло. Я зашёл в WhatsApp и написал четыре одинаковых сообщения разным девушкам с предложением составить мне компанию на этот вечер. Как известно, у всех девушек имеется некий запасной аэродромчик, с которого они периодически поднимают самолётики по своей прихоти. Размер аэродромчика, количество и класс самолётиков на нём зависят от девушки. Но то, что даже самая уродливая и тупая бабища имеет нечто подобное, в принципе, не вызывает сомнение. У мужчин сложнее: многие и один-то тухлый кукурузник не имеют. Но немного хитрости, лжи, тумана в глаза и, конечно, денег позволяли иметь некий парк воздушных судов, готовых улететь с тобой в чёрное столичное небо.

Из четырех девушек откликнулись две. «Конверсия 50 % – неплохо, – подумал я. – Теперь надо определиться, чего я хочу». Сегодня хочу пообщаться без серьёзных тем, хватит мне Жана. Секс? Не принципиально – мне не 16 лет, чтобы кидаться на все, что движется. Значит, выбор падает на милую девчушку Настю. Ей 21 год, заканчивает юридическую академию и подрабатывает официанткой в кафе недалеко от нашего бизнес-центра. Миниатюрная блондиночка с огромными зелёными глазами, с полным отсутствием груди и попы. Она всегда в хорошем настроении, излучала молодость, беззаботность, наивность, безрассудство и полное отсутствие мозга – как раз то, что мне нужно сейчас. Пару месяцев назад я пообещал ей общение в неформальной обстановке, ну что же, вот твой шанс, Настюха, – дерзай.

Договорились встретиться на Новом Арбате у кинотеатра «Октябрь» в девять. Я опять оставил машину в офисе, чтобы пропустить пару коктейлей – что-то я стал часто пить… В итоге в «Октябрь» мы не пошли, а переместились в «Чайхону», что по другую сторону дороги. Настя с ходу начала меня заряжать позитивом: рассказывать весёлые истории о том, как она участвует в «Студенческой весне», о том, что к ней приставал пьяный гость на работе, предлагая 20 тысяч рублей за секс, и много что ещё. За этим весёлым и непринуждённым разговором я незаметно выпил пять коктейлей и захотел продолжения банкета. Двадцать тысяч я, конечно, не предлагал и ограничился стандартной бредятиной, какую несут мужики в таких случаях, чтобы затащить девочку домой. В общем, мы все сыграли свои роли на пять баллов. Я завуалировал приглашение на секс, а Настя мне подыграла, взяв обещание, что ненадолго. «Конечно, недолго, милая, меня больше чем на пять минут не хватит, а ночевать я тебя не оставлю», – подумал я.

В такси мы уже вовсю целовались, но Настя оказалась весьма скованна. «Может, стесняется, всё-таки двадцать один год», – подумал я. Хотя, блин, кого я обманываю? Большинство девушек в 21 год умеет не меньше своих более старших подруг, если не больше. Поднявшись на 17-й этаж своей панельки, я открыл дверь, не выпуская ее из объятий.

– Настя, хочешь чего-нибудь выпить? – спросил я, нащупывая выключатель в коридоре.

– Андрюш, а у тебя есть текила? – щурясь от света, спросила Настя.

– Текила? – неужели всё так печально? – Я так плох? Да вроде где-то была, располагайся, я сейчас приду, – сказал я.

Пока резал лайм и разливал текилу, мое воображение уже рисовало распластавшуюся Настю на диване. Чем не развратная студентка? Сейчас я войду, а эта кошечка уже лежит, обнаженная, на животике и качает ножками, как Лолита. Войдя в комнату, я увидел Настю, сидящую на краю дивана и листающую мой журнал о путешествиях, который я стащил в самолете Air France год назад. Она подняла на меня свои большие глаза и сказала:

– Прикольно, я тоже хочу съездить куда-нибудь, но все до загранпаспорта руки не доходят. Хоть в какой-нибудь Египет. А ты где был последний раз? – скручивая мой журнал в трубочку, спросила она.

– Я? Эм-м-м, в Париже, – зачем-то соврал я, растерявшись.

Как-то это было не эротично. Присев рядом, я вручил рюмку Насте и только хотел задвинуть какой-нибудь юморной тост, как она опрокинула одним махом стопку и накинулась на меня в страстном поцелуе. Она расстегнула мою рубашку, а я снял кофточку и мастерским движением стянул с нее бюстгальтер, осыпая поцелуями. Вот другое дело, Настенька! Я кинул ее на спину и быстро расстегнул тёмно-синие джинсы, под ними были чёрные капроновые колготки. Я испытываю необъяснимую неприязнь к этому женскому предмету гардероба, поэтому постарался моментально от них избавиться.

– Выключи, пожалуйста, свет, – сказала Настя, глядя мне в глаза.

«Начинается… вообще-то я люблю, чтобы всё было видно, – пронеслось у меня в голове. – Чёрт с тобой». Я встал и потянулся к выключателю. В комнате не было совсем темно, так как в коридоре продолжал гореть свет. Я лег на Настю и поцеловал ее в шею, опускаясь ниже, она прерывисто задышала. Дойдя до пупка, я взял тоненькие лямки трусиков в руки и приподнялся, чтобы их стянуть.

– Слушай, Андрей, – опять начала говорить она.

«Чёрт, нашла время! Что ещё? Нужны шелковые простыни, хочешь спросить, есть ли у меня гандоны? Какой еще идиотский вопрос?» – кричал мой внутренний голос

– А у тебя есть какая-нибудь простыня или что-то постелить?

«Черт, неужели и вправду простыня???» – прогремело у меня в голове.

– Понимаешь, – продолжила она, – я ещё… ну, в общем, у меня еще не было мужчины, и я думаю, что надо что-то постелить.

«Вот это поворот, что теперь делать? Да уж, вот так неприятный сюрприз, – в голове начали мелькать мысли. – В конце концов, она же совершеннолетняя, я её не напоил до бессознательного состояния. И потом, чем я хуже какого-то сокурсника из вонючей общаги? С другой стороны, всё-таки первый раз желательно по любви – как ни крути, я ее старше на 12 лет…» Эти мысли пролетели у меня молниеносно, тормозить в такой ситуации категорически нельзя. Нужно было решать моментально. Я привстал с дивана и схватил, что было под рукой, – это было мое пляжное полотенце, которое висело на сушилке. Я протянул его Насте.

– Вот, постели.

Она кинула полотенце на диван и улеглась на спину. Глаз уже привык к темноте, и я видел ее черты: даже в темноте было заметно, как она нервничала. Через несколько минут она распрощалась со своей невинностью окончательно. Я старался быть нежным – это все, что можно сказать об этом пятиминутном акте. В итоге она осталась ночевать и попыталась получить хоть какое-то удовольствие во второй раз, но чуда не произошло: ей было так же больно, а мне – так же скучно.

Утро было чудовищным: Во-первых, меня снова мучало похмелье. В студенческой юности я подрабатывал барменом, и уже тогда зарекся не пить коктейли, если не вижу, как их готовят. Во-вторых, Настя смотрела на меня такими глазами, будто бы я сделал ей предложение руки и сердца. Я прям видел, как под играющий марш Мендельсона она придумывает имена нашим детям. Выходя из машины, она чмокнула меня в щечку и сказала, что сегодня вечером занята, а завтра свободна, и мы пойдем кататься на коньках на ВДНХ. Вот так: свободен ли я, хочу ли я кататься и вообще буду ли я с ней ещё встречаться – эти вопросы в ее милой головке не стояли. Особого удовольствия от такого секса я не испытал, а вот проблем обрел очень много. К сожалению, я не мог прямо сказать девушке, что она мне не интересна, и у нас ничего не получится. А значит, придется применить старый проверенный способ всех мужчин – прятаться и скрываться в надежде, что всё образуется само собой.

Придя в офис, я повернул своё кресло к окну и решил немного подремать, но в дверь постучали. Никакой рабочей атмосферы! Это была Кристина.

– Андрей, привет, хотела бы тебе показать еще одного кандидата на маркетинг. Ты свободен?

– Кристин, мы ведь уже все решили: берём того парня, он хорош, – ответил я, растирая свои виски.

– Да, но девушка тоже очень сильная, может, мы ее рассмотрим на какую-нибудь другую должность? Не хочется упускать таких кандидатов, – сказала она.

– На какую это другую должность? На мою, что ли? Подсиживаешь меня, Кристина? – пытался пошутить я.

– Да тебя подсидишь, как же, – ответила Кристина подозрительно серьёзно. – В общем, она ждёт в переговорке, вот резюме.

Что за день сегодня – девушки ставят меня перед фактом. Я взял резюме и кинул на стол. Кто тут у нас? Осипова Дарья, 26 лет, окончила МГИМО, работает шестой год, последние полтора – руководитель в какой-то неизвестной конторке. Фото нет – это уже большой минус: маркетолог должен заворачивать всё в красивую обёртку, себя в первую очередь.

– Наверняка страшная, как мое прошлое, – произнес я вслух.

Голова начала раскалываться еще сильнее, когда я встал и проследовал в переговорную комнату. По дороге Маша пыталась мне подсунуть какие-то конверты с договорами. Я просто проигнорировал ее гнусавую реплику и прошёл в комнату. Девушка сидела за столом и копошилась в телефоне. Я уловил тонкий, свежий запах ее духов. Увидев меня, она встала и протянула руку для приветствия.

– Добрый день, Андрей Владимирович, меня зовут Дарья, – сказала она, улыбнувшись.

Дарья была среднего роста, с прямыми светло-русыми волосами немного ниже плеч. Чуть пухлые губки и ямочки на щечках смотрелись очень завораживающе. Большие карие глаза и прямой носик выглядели не менее эффектно. Она была одета достаточно строго: в серые брюки и такую же жилетку поверх белой рубашки с небольшим вырезом. «Ничего так», – подумалось мне.

– Можно просто Андрей. Чай, кофе? – спросил я, присаживаясь.

– Нет, спасибо, – сказала Дарья, снова улыбнувшись.

– Ну-с, Дарья, расскажите немного о себе.

– Как я уже и сказала, – начала она, – меня зовут Дарья, я окончила факультет журналистики МГИМО, но по профессии работать не пошла, так как на третьем курсе увлеклась маркетингом.

Даша, рассказывала свою биографию и перечисляла профессиональные навыки, а я смотрел, как напрягается вена на ее шее, как она крутит ручку в пальцах, как поправляет волосы. Человек, который часто проходит собеседование, делает это на автомате, как опытный водитель управляет автомобилем. Я сам проходил собеседования сотни раз и ещё больше их проводил, поэтому тоже слушал выборочно. Даша смотрела мне прямо в глаза, она была уверенна в себе и разбавляла свой рассказ остротами и юмором. Делала она это очень непринужденно и естественно. Я ответил на ее шутку про первую профессиональную неудачу, и она позволила себе рассмеяться, обнажив идеально белые и ровные зубки. Знаете, есть люди, которым повезло родиться с такими зубами. Ни один стоматолог не сделает вам их так, как матушка-природа – я это знал на своем печальном опыте. Каждый раз, когда она улыбалась, я чувствовал, что меня накрывает волной ее позитива. Мне хотелось, чтобы она целый день дарила улыбку только мне. Короче говоря, я терял контроль над ситуацией, и уже можно было кричать во весь голос: «Хьюстон, у нас проблемы!» Мы общались примерно около часа, в итоге я понял, что она очень неплохой специалист, но не подходила нам по двум критериям: во-первых она несколько переросла ту должность, которую мы фактически предлагали. Как следствие, мы не могли обеспечить заявленный ей уровень дохода. Во-вторых, Даша никогда не работала с нашей тематикой, что означало необходимость обучения. В условиях, когда Максим ошивается в офисе круглыми сутками и лезет в каждую дырку, это было существенной проблемой. Проводив Дарью до входной двери, я сполна оценил ее восхитительную попу. Эта часть женского тела завораживала меня, как завораживает кобру дудочка заклинателя.

Я вернулся в кабинет и начал пробивать ее по всем социальным сетям. Во «Вконтакте» ее не было – я попробовал все возможные варианты поиска, даже просматривал выпускников МГИМО – ничего. В «Фейсбуке» была страничка с двумя фотографиями и небольшой информацией. Я решил поискать ее в «Инстаграме» – уж там-то девушки обязательно есть, но и там я ничего не нашел. Тоска овладела мной, я понимал, что, скорее всего, не смогу взять ее на работу. Нужно было принимать решение. По объективным причинам парень подходил на должность, а она нет. Казалось бы, в чем проблема? Она хороший специалист и вряд ли сильно расстроится, если мы ей откажем. У меня есть её телефон, можно позвонить и пригласить на обед, например. Не обязательно брать на работу, чтобы общаться. А если откажется? Я не из тех мужчин, которые обычно нравятся девушкам, – смелые, сметающие все препятствия, для которых не существует слова НЕТ. Такие мужчины добиваются девушек, берут в осаду. Я же и первый шаг-то делал с трудом. После обеда меня в коридоре поймала Кристина.

– Ну, как тебе девочка? Какое решение принимаем? – сказала она сходу.

– Я… думаю, что надо… – я старался скрыть свою растерянность за маской раздумья. – Мы ей отказываем, берем парня. Позвони ему сегодня и скажи, что с понедельника он выходит, а Даше… Дарье позвони завтра и скажи, что ей отказываем.

Кристина записала что-то у себя в блокноте, а я погрузился в раздумья. Как мне встретиться с Дарьей, когда и как это сделать? Смс, звонок, поставить лайк ей в «Фейсбуке»? За этими мыслями прошел остаток моего дня. Вечером, попивая чай с лимоном и медом, я решал эту трудную задачу. Я лежал на диване, а в телевизоре фоном шел сериал «Друзья». Вдруг пришло сообщение в WhatsApp. Настя: «Привет, мой котик, завтра коньки не забудь». Жесть, я уже котик. Что ей ответить, чтобы не вскрыла себе вены? Я начал набирать: «Настя ты чудная девушка, но…». Нет, не то. «Настя, ночь была чудесная, но…». «Чёрт меня попутал с тобой связаться!» – произнес я. «Завтра куча дел, перенесём коньки на выходные», – и смайлик. «Отправить, всё, молодец, можешь гордится собой, трус. Когда-нибудь вот такая настойчивая бабёнка тебя женит на себе», – злился я сам на себя. В ответ на сообщение я получил много грустных смайликов и мимишных признаний, которые я не дочитывал до конца, удаляя.

Время уже подходило к одиннадцати, и перед тем как погрузится в просмотр футбола на канале НТВ+, я решил зайти в «Фейсбук» и поглазеть на фотографии Даши. Я открыл ноутбук и загрузил сохранению вкладку. «Новый комментарий к фотографии», – сообщало мне уведомление. На этом фото я праздновал свой 33-ий юбилей. Меня ударило током, и в кровь прыснул приятный адреналин. «Костюм вам очень идёт», – гласила надпись. Отправитель – Дарья Осипова, 6 февраля, 22-03. В голове пронесся миллион мыслей одновременно, но одна из них высветилась у меня в голове большими красными буквами с десятью восклицательными знаками. «Да пошло всё на хер», – сказал я и схватил телефон. Гудок, еще гудок, ну же, возьми трубку, ну пожалуйста!

– Алло, – услышал я наконец. – Андрей, ты в курсе, который час? – раздраженно ответила Кристина.

– Прости, Кристина, вопрос срочный, – начал тараторить я. – Завтра с утра позвони Даше… Дарье, Дарье Осиповой, скажи: мы берём её на работу.

– Ты что, пьян? – сонно ответила Кристина. – Мы уже дали положительный ответ Ивану.

– К черту Ивана, придумай что-нибудь: нам сократили бюджет, у нас не будет маркетинга, генеральному директору гороскоп не велит брать Иванов на работу – плевать, что, – раздражался я.

– Так, Андрей, давай завтра ты приедешь, и мы спокойно все обсудим, – Кристина разговаривала со мной, как с душевнобольным.

Я взял себя в руки и жёстким тоном начальника произнес:

– Кристина, тут нечего обсуждать, это мое решение, я поговорю со Стасом и решу вопрос с зарплатой нового сотрудника и другие проблемы. Твоя задача – сделать так, чтобы Дарья вышла на работу в понедельник. Извини ещё раз, что так поздно тебя потревожил, – закончил я.

Кристина удовлетворилась моим рассудительным тоном и сказала, что все решит и по результатам сообщит. В ответ на комментарий Даши я написал: «Спасибо!» – и лёг спать. Я знал, что завтра пожалею о своём решении. Как бы я ни взрослел, какой бы опыт ни приобретал, я регулярно совершал подобные глупости. Лёжа в тёмной комнате и смотря в потолок, я говорил себе: «Чёрт возьми, Андрей, ты увидел эту девушку впервые в жизни, ты ее абсолютно не знаешь и принимаешь подобные решения. Да, она достаточно миленькая – и что? Паразит Лена тоже была достаточно мила, а все твои подружки не милые? А Света, на которой ты чуть не женился в 25 лет? Помнишь, как ты ее любил? Сколько слез ты пролил и сколько подушек изгрыз, когда она бросила тебя за три месяца до свадьбы? А тут девочка улыбнулась – и в голове птички зачирикали». С подобными мыслями я провалялся ещё часа два, прежде чем уснуть. Спал я так же плохо, как и принимал решения. Остаток недели пролетел быстро, Максим влезал без мыла, куда только можно. Даже в субботу умудрился собрать менеджмент на обсуждение какой-то несущественной херни. После того как Даша приняла наше предложение о работе, я уладил вопрос по ее зарплате, сказав Стасу, что данный специалист возьмёт на себя не только общий маркетинг, но и продуктовый, тем самым, можно освободить Василия от непрофильных дел. Хотя это и так планировалось, но я был профессиональным переговорщиком и заболтал все красиво.

Выходные прошли в амебном состоянии, которое периодически нарушалось звонками и смсками Насти. Ни на каких коньках я, конечно, не поехал и вообще вёл себя достаточно отстранённо. Думаю, за месяц смогу отвязаться от нее. Главное сейчас – не переспать с ней еще раз. После холодной недели воскресенье выдалось тёплым и безветренным. В кои-то веки в Москве выглянуло солнышко. Я валялся на диване и смотрел передачу «Орёл и решка». Там показывали путешествие по Мальдивским островам. «Красиво, конечно, но уж больно скучно», – думалось мне. Наше суровое солнце пробивалось сквозь холодные и темные тучи. На полу стояла миска с остатками хлопьев, возле телевизора на полочке – кружка с вчерашним чаем. Рубашка и джинсы висели на стуле, а кровать к 14-30 не была заправлена. Такое безобразие мог себе позволить лишь холостяк. Это блаженство, когда все так, как ты хочешь. Если в доме живет паразит, то он обязательно сосет твой мозг по поводу подобных вещей. Причем она сама может быть конченой неряхой, которая плевать хотела на чистоту в доме, просто это – очередной повод для пиления ради самого процесса. Вся эта нудятина о том, что все должно быть на своих местах, достала меня так сильно, что когда я об этом вспоминаю, аж передергивает. Нет уж, нет уж, никакая Даша, Маша, Юляша не заставит меня выслушивать этот вынос мозга про носки, про ужасную передачу по телевизору, про то, как могут взрослые мужики играть в приставку и так далее. Конечно, сколько «бесполезного» времяпрепровождения. Лучше бы работал на благо семьи. Паразит, даже когда сыт, жрёт впрок. Я самодостаточный и свободный человек, и вся прелесть этого ощущается в такие моменты особо сильно.

Вечером позвонил мой близкий друг Артём и сказал, что ему надо со мной поговорить по важному делу. Мы с Артемом дружили еще с детского сада. Наши жизненные пути расходились, но дружба никогда не прекращалась. Сейчас он работал пластическим хирургом в одной из престижных клиник Москвы, и времени на общение у него было ещё меньше чем у меня. То ли ввиду своей профессии, то ли в результате тернистости своего жизненного пути, Арт`м был конченым циником. Он всегда приходил ко мне на помощь, когда я влюблялся или пригревал у себя очередного паразита, и вправлял мне мозги как мог. Я всегда завидовал его способности не реагировать на женские манипуляции и даже слёзы. Он всегда обращался с женщинами как с домашними зверюшками – гладил и ласкал, когда они мурлыкали, и бил по морде, когда те показывали ему зубки. Конечно, бил он их исключительно словами – «кодекс надо чтить», – как говорил известный персонаж. От такого отношения к себе эти зверюшки приходили в неописуемый восторг и облепляли Артёма, как мухи. Был ли он при этом говном или мёдом – не столь важно. Сейчас же мы сможем, наконец, спокойно поговорить, ведь я свободен, как горный орёл. Мне не нужны утешение или советы. Хотя опять появилась какая-то Даша…

Ровно в 11-00 ко мне в кабинет постучали.

– Доброе утро, Андрей, – на пороге появилась Даша.

На сей раз её волосы были убраны в хвостик. А голубое платье гармонично сочеталось с туфлями и сумочкой. Зря вы, женщины думаете, что мы, мужчины, не подмечаем такие детали. Я встал из-за стола и провел Дашу по компании, познакомил со всеми сотрудниками. Затем показал ей рабочее место и дал время вникнуть во внутренние бизнес-процессы и почитать регламенты. В общем-то, стандартный первый день нового сотрудника, за исключением того, что я использовал любой повод, чтобы подойти к ней и увидеть её улыбку. Мне было непонятно, почему я не испытываю к ней какого-то ярко выраженного сексуального влечения. Даша, конечно, была безумно сексуальна, но это было вторично. Мне приятно было смотреть, как она улыбается, слушать, как она говорит или просто пьёт кофе. Это было очень тревожным сигналом. А если учитывать то, как я ее принял на работу, можно было начать беспокоится.

«Влюбиться мне сейчас ещё не хватало», – думал я всё чаще. Только все наладилось, только я почувствовал вкус свободной жизни, только начал наслаждаться своей самодостаточностью. «Ну, ничего, ничего... Сейчас начну общаться с ней плотнее, и всю пелену с её милой мордашки смоет. Начнутся разговоры о том, какие мужики не те, что не подходят такой неземной королеве. Наверняка проскользнут нотки из того, что мне говорил Жан: мне все должны, а я сама по себе подарок и так далее…» – успокаивал я себя.

Между тем в корпоративный «Скайп» пришло сообщение: «Андрей, подскажи, где тут можно пообедать? Даша». Может, сходить с ней в ресторан, где работает Настя? «Давай через полчаса сходим в одно неплохое место поблизости», – ответил я. В итоге мы не пошли к Насте. Недалеко находилось интересное кафе с непритязательным названием «Бумага». Расположившись за столиком у окна, мы сделали заказ, после чего повисла неловкая пауза. Первой заговорила Даша:

– Андрей, а почему ты взял меня на работу? На собеседовании ты меня не слушал абсолютно.

Даша пристально смотрела на меня, и её большие карие глаза смущали меня.

– Я тебя слушал, просто выборочно – знаешь, собеседования происходят по одному сценарию, все говорят одно и то же, так что… – начал оправдываться я. – К тому же, у тебя хороший опыт, и я думаю, что ты хорошо справишься.

– А я думала, ты, как Наполеон, – сказала Даша, опустив глаза, после чего резко подняла их на меня, улыбнувшись.

– В смысле – как Наполеон?

– Ну, Наполеон, брал себе лишь тех генералов, которые ему были приятны в плане внешности. Он считал, что с такими людьми ему будет комфортней добиваться успеха. Пару лет назад я увлеклась выдающимися историческими персонажами и их биографиями, этот факт показался мне забавным.

– Даша, ну зачем ты напрашиваешься на комплимент, когда ты и так знаешь, что красива? Это такие женские хитрости? – сказал я.

– Ну да, есть такое, – ответила Даша, смутившись довольно театрально. – А с кем я у тебя ассоциируюсь? – продолжила она.

– В каком смысле? – она ставила меня в тупик своими вопросами.

– Ну знаешь, когда я вижу какого-то нового интересного человека, ассоциирую его по внешности с кем-то из известных людей. Вот ты, например, мне напоминаешь Владимира Политова, – она хихикнула и прикрыла рот рукой.

Я наморщил лоб, вспоминая, кто это.

– Это один из солистов «На-на», – подсказала она.

– Ну, слава богу, что не Бари Алибасова, – сказал я, и мы рассмеялись во весь голос.

Когда мы успокоились, я пообещал, что посмотрю в интернете на этого Политова.

– А я тебе кого напоминаю? – не унималась Даша.

Это был интересный вопрос. Дело в том, что она была не совсем в моем вкусе. Мой типаж – это скорее тёмные волосы, смуглая кожа, смазливая мордашка, спортивная фигура. У Даши же были светлые волосы, к тому же, она имела фигуру с формами. Нет, она не была толстой и даже полненькой не была. Она не имела тела, перекаченного в спортзале или изнеможенного диетами. Ее фигура была по-настоящему женственна: пышная грудь и, конечно, аппетитная попа. С такими параметрами из известных людей в голову никто не лез. Все были как под копирку: спортивная задница – непонятно, женская она или мужская, утиные губы и отсутствующий стервозный взгляд. Я перебирал в уме известных мира сего и тут меня осенило: я знал, кого она мне напоминала, и выдал:

– Знаю, Кристанна Локен!

Действительно, типаж и фигура были очень схожи.

– Кто, кто? Надеюсь, не порноактриса? – Даша нахмурила брови.

– Нет, я не знаю порноактрис по именам, даже в лицо их не узнаю при встрече, – пошутил я.

– Это актриса, которая играла в «Терминаторе 3» главную злодейку.

Даша залезла в телефон и начала искать ее в интернете. Пока она делала это, я спросил:

– Думал, девушек раздражает, когда их с кем-то сравнивают, нет?

Даша не отвлекаясь от телефона сказала:

– Девушек вообще многое, раздражает – что теперь поделать? Кого это раздражает, те, по-видимому, считают себя настолько единственными и неповторимыми в своем роде, что любое сравнение с кем-то кажется оскорбительным. Я не имею ничего общего с подобным самомнением, поэтому ничего зазорного не вижу. Вот, нашла. Она? – протянула мне телефон Даша.

Я был настолько поражен ее предыдущими словами, что просто кивнул молча.

– Ну, ничего такая, только глаза у неё другого цвета.

Она несколько минут смотрела разные фото актрисы, а я смотрел на неё. Наш обед затянулся на два часа. При выходе, в гардеробе, накидывая ей шубу на плечи, я смог вдохнуть запах ее волос. Приятный аромат дурманил меня. Я хотел, чтобы это мгновение продлилось как можно дольше. Весь остаток дня я постоянно ходил к Даше под мыслимыми и немыслимыми предлогами. Пока она была новенькой, это не вызывало подозрений. Я готов был отдать свой кабинет толстячку Косте, чтобы сидеть напротив Даши. На этой неделе я так и не смог встретиться с Артёмом, но мои мысли были заняты другим, точнее, другой. Мы каждый день ходили c ней обедать. Я ждал этого перерыва, как дождя в пустыне, не только потому, что мог полюбоваться на ее улыбку или оценить прекрасные изгибы ее тела, когда она, например, поворачивалась ко мне спиной, чтобы позвать официанта. Я наслаждался общением с ней, как ни с кем другим. В рабочие процессы она вошла достаточно быстро, поэтому обед мы использовали лишь для непринуждённой болтовни обо всякой ерунде. Мы смеялись, обсуждали наших коллег за спиной или просто сидящих рядом. Даша имела отличное чувство чёрного юмора и владела сарказмом не хуже меня. Мы частенько засиживались во время обеда, а в офисе продолжали наши посиделки на кухне или у меня в кабинете за чашечкой кофе.

Я впервые начал просыпаться в хорошем настроении и буквально лететь на работу. По дороге у меня играла веселая музыка, которой я подпевал. Меня не раздражали пробки, слякоть и серое небо. На скучных совещаниях я не обращал внимания на бредни Максима. Впервые в жизни я вник в какой-то бизнес-процесс с головой. Маркетинг теперь меня интересовал больше всего. В субботу я не знал, куда себя деть, и позвонил Артёму.

– На связи, – ответил тот.

– Добрый день, Артём Станиславович, хотел бы увеличить пенис в вашей клинике, сможете прооперировать меня сегодня вечером? – сказал я серьезным голосом.

– А-а-а-а, Андрей Владимирович, это вы? Знаете, вынужден отказать, так как операция предполагает незначительное увеличение порядка 2-х сантиметров. К сожалению, в вашем случае суммарно все равно меньше десяти, уверены, что хотите идти на такой риск? – сказал Артём не менее серьезным голосом.

Я не выдержал и разгоготался.

– Серьезно, давай встретимся, умираю, уже дома.

Артем, немного помявшись, ответил:

– Давай, но только без жести, а то у меня операция на 10 утра назначена.

– Да какая жесть, Тёмыч, не 20 ведь лет, так, посидим, поболтаем, выпьем чуток, – обрадовался я.

– Ну ок, тогда давай часов в девять в «Бирдроме» на Дмитровке, я столик забронирую, – сказал Артём.

Мы попрощались, и я думал, чем себя занять остаток дня, чтобы не залезть в «Фейсбук» и не написать Даше. При всём нашем развеселом общении мы так и не затронули личные темы. Обычно девушки, которые на меня имели виды, пробивали эту тему чуть ли не в первые пять минут: «А ты женат? Дети есть? И что, даже девушки нет постоянной? А отношения долгие когда были последний раз?» Последний вопрос нужен для того, чтобы удостовериться: не педик ли я ненароком? Даша же обходила эти разговоры, а значит, вариантов два: либо она сама замужем или нечто подобное, либо я в жесткой френдзоне. Даже не знаю, что из этого хуже… От таких мыслей стало грустно, и захотелось напиться.

После того как меня бросали мои девушки, или я узнавал об их изменах, или о чём-то таком, я впадал в различные формы отчаяния. Кто-то в такие периоды пьёт, кто-то уходит в работу, кто-то брызжет ненавистью, вынося мозг всем подряд. Я же для себя разработал эффективную методику, с помощью которой я переваривал столь неприятные моменты жизни. Я выходил на улицу и просто шёл, куда глаза глядят. Такой метод использовал Форрест Гамп. Бегать по всей стране, конечно, сил у меня не было, а вот гулять я любил. Принцип тот же: ты бродишь, твои негативные мысли разбавляют пейзажи вокруг, прохожие и физическая усталость. Если совсем всё плохо, можно гулять целый день, приходя домой, гарантированно упадешь мёртвым сном, какая бы любовь не разбила сердце.

Поэтому я оделся потеплее и вышел на прогулку. На улице светило солнце, было достаточно морозно, но не ветрено. Я направился в ту сторону, куда я обычно не хожу. Свежий снег хрустел под ногами, а я шагал вдоль двориков и переулков северо-восточного округа Москвы. Как и в любом спальном районе, пейзажи здесь достаточно скупые, но очень жизненные. Часто мне попадались люди, которые выгуливали животных. Несмотря на разные габариты этих питомцев, они валили одинаково огромные кучи экскрементов. Весной все эти прелести обязательно распустятся вместе с подснежниками. Иногда попадались алкаши, которые недавно проснулись и шли за опохмелом. Кто-то из них пытался выклянчить у меня деньги на поправку здоровья. В этот момент я для них был не иначе как братан, дружище или земляк. Но в основном люди шли по своим делам, погрузившись в свои мысли, не замечая никого вокруг. Думаю, никто, кроме меня, не шлялся по Москве без дела в этот субботний день. Так я проходил почти 3 часа, прежде чем вернулся домой. О Даше я, конечно, думать не перестал, но мысли о том, как она смеется надо мной с подружками или, ещё хуже, со своим мужем, лежа в кровати, перестали меня терзать.

До встречи у меня оставалось три часа и я, приняв ванну, завалился перед телевизором смотреть «Клан Сопрано». За этим потрясающим фильмом время пролетело незаметно. Когда я приехал, Артём уже сидел за столиком с кружкой пива и чесночными гренками на закуску. На нём были рваные джинсы, рваные кеды, цвета детской неожиданности пиджак с заплатками и тёмно-бордовая водолазка. Большие очки и бородка дополняли его образ хипстера. Трудно было поверить, что это врач. Как ему доверяли свои дорогостоящие жопы и сиськи сильные мира сего – ума не приложу. «В кои-то веки он приехал раньше», – подумал я. Когда подошла официантка, этот придурок громко спросил у меня с серьезным видом:

– Значит, Андрей, хочешь увеличить пенис именно в нашей клинике?

Пухленькая девчушка, видимо, работала достаточно давно и не обращала внимания на таких вот гостей. Она не подала вида, что слышала и спросила:

– Готовы сделать заказ?

– Да, мне то же самое, что и доктору, а потом поесть выберем, – сказал я, заметно покраснев.

Артём уже ржал во всю глотку, прикрывая руками лицо. Девушка кивнула и удалилась.

– Ну, ты и придурок, – сказал я.

– Кстати, шутки шутками, а такая операция вышла на третье место по популярности, – опять серьёзно сказал он.

– Да ладно! Разводишь меня, наверное?

– Правда, правда, Андрюха, за месяц уже восемь операций сделал. Причем приходят с нормальными размерами, мы предупреждаем, что реабилитация тяжёлая да и эффект сомнительный, не говоря уже о высоком прайсе. Но мужики все равно делают, говорят: хотят соответствовать женским требованиям. А что ты хочешь: зайди в интернет, на любой форум или в социальную сеть, там дамы орут во все глотки, что размер очень важен. Как поёт группа «Ленинград» про толстый... который только во сне, так-то, – подняв вверх указательный палец, сказал Артем.

– Боже, в каком мире я живу… Ладно, фиг с этими убогими, расскажи, что у тебя новенького? Как там у тебя с той брюнеткой, которой ты задницу накачивал? Элеонора, или какая у неё там кликуха, не помню? – сказал я и сделал глоток пива из стакана Артёма.

– Да видимся периодически, сейчас уже реже, у неё там вроде беременность намечается. Знает, что банкомат скоро свалит, поэтому надо его в ЗАГС затащить, оформить, так сказать, всё по закону. Всё скучно и обыденно. Можно было бы её по программе Trade-in обменять, вот было бы здорово, – сказал Артём зевнув.

– Какой ты циник, Тёмыч, а как же любовь? – спросил я.

– Любовь? Я же тебе говорил, что это такое с медицинской точки зрения. Ты как юрист по образованию знаешь, что это и с юридической. И мы оба знаем, что это с моральной. Ну, я знаю на твоем примере, правда, слава богу, – Артём трижды переплюнул через левое плечо.

Он был явным противником брака и серьезных отношений. Можно было подумать, что ему жёстоко разбили сердце, но это не так. К его 33 годам он не обременял себя серьёзными отношениями ни разу и презрительно относился к такому понятию, как любовь. Женщин бросал в основном он, а те, кто уходили от него, как правило, прибегали через какое-то время обратно. Парадокс, но женщины его любили, несмотря на то, что он относился к ним, мягко говоря, по-скотски.

Мне тоже принесли пиво, и мы чокнулись за встречу. Артём продолжил:

– Понимаешь Андрюх, если бы у меня перед глазами стоял хоть один положительный пример отношений и тем более – брака, то тогда я не был бы столь категоричен. И я сейчас говорю не о конфетно-букетном периоде. Также не беру в расчет мужчин, которые затравлены в своих браках, как твой этот по продажам, который приходил с тобой на конференцию.

Я наморщил лоб и вспомнил. Как то два года назад, Артём позвал меня на сборище самых крутых клиник России. Там был обалденный фуршет, и присутствовали директора всех этих медицинских монстров. Я взял с собой Костю, чтобы он наладил деловые связи и, может, что-то продал. Тот, в свою очередь, притащил свою жену.

– Ну, Костя – это не пример, – неуверенно сказал я.

– Да как раз-таки твой Костя – пример, это практически собирательный образ: мягкотелый, затюканный, выслуживающийся ослик, который подает голос только по команде. Практически слепок с женатика со стажем.

Мне нечего было сказать, потому что счастливых долгосрочных союзов я тоже не встречал. Все были либо как Костя, либо в разводе.

– Ну, тут знаешь как: холостые завидуют женатым, а те – холостым, – сказал я, совсем уж не веря в это.

Артём ухмыльнулся.

– Ага, конечно! Я вот никому не завидую, а ты завидуешь?

Я молчал.

– То- то и оно.

Повисла небольшая пауза, во время которой я думал о Даше, а Артём смотрел за соседний столик, где ужинала какая-то парочка. Девушка была к нам лицом, и ее стройные ножки в короткой юбке не давали покоя врачу-хипстеру.

– Слушай, Тёмыч, хочу тебе кое-что рассказать…

– Валяй, – буркнул Артём, отведя глаза от незнакомки.

– Я взял на работу потрясающую девушку, без ума от нее, мы с ней общаемся на одной волне, она разительно отличается от всех остальных, как будто с другой планеты. Вот, например, случай был: я ей говорю…

– Это называется демо-версия, – бесцеремонно перебил меня Артём.

– Что-что? Какая еще демо-версия, ты чего несешь?

Артём снял очки и протер глаза:

– Вы на одной волне, она не такая как все, и так далее – это всего лишь замануха. Демо-версия всегда работает быстро и классно, причем она бесплатная, но она кончается, и тебе предлагают купить лицензию. Ты радостно ее покупаешь – и тут начинаются проблемы. Оказывается, лицензия жутко тормозит, имеет абсолютно другой функционал, и ее необходимо продлевать за бешеные деньги. Сейчас эта мадам тебе пускает пыль в глаза, потому что если она предстанет во всей красе, ты в ужасе дашь дёру. Хотя надо отдать ей должное: она хотя бы это делает, я всё реже вижу подобные демки. Сейчас напрямую заявляют: я стерва и горжусь этим.

Мне хотелось дать по морде этому напыщенному снобу. Он рушил всё мои надежды и убивал всех моих бабочек в животе на стадии личинок. Я взял себя в руки и спокойным тоном сказал:

– Ок, допустим, но это делается, если у девушки есть на тебя планы, но, похоже, таких планов на меня нет. У меня складывается ощущение, что Даша обходит темы личной жизни.

– Значит, Даша говоришь? – cказал Артём. – Дай хоть глянуть на неё, есть фото?

Я достал телефон и открыл скачанную с «Фейсбука» фотку. Она там была особенно сексуальна: с собранными волосами, в бежевом платье и с коронной улыбкой.

– М-м-м-м, весьма недурно, пошлить можно? Или ты мне стаканом голову разобьёшь? – увеличивая изображение, сказал Арёем.

– Лучше не стоит, – сказал я.

Меня злил даже его похотливый взгляд на фотографию, поэтому сальные реплики слушать желания не было. Артём протянул мне телефон, и сказал:

– А может, она замужем и ищет любовника?

– Вряд ли, тогда темы секса сквозили в каждом разговоре. К тому же, я что похож на любовника? Не Ален Делон ведь.

– Ну ладно, не напрашивайся на комплименты, к тому же, Андрюх, ты когда Алена Делона видел последний раз? Этот секс символ был для твоей мамы в лучшем случае, – рассмеялся Артём.

– Понимаешь, Тёмыч, я не могу сказать, что я прям влюбился, но девушка меня очень зацепила. Она так разительно отличается от всех, с кем я общался раньше. Не знаю, как тебе объяснить… У неё нет странички в «Инстаграме». Она не постит ванильные цитаты или феминистские лозунги, она вообще не выставляет свою жизнь напоказ. Одно то, что я не слышал от нее фраз и намёков, что она королева и богиня, которой все недостойны, заставляет меня восхищаться. У неё нет презрения к мужчинам, высокомерия, мыслей, что ей все должны. Она красивая, но не гламурная. Сексуальная, но не пошлая. Умная, но не занудная.

– Да-да, и какает исключительно бабочками, – снова перебил меня Артём. – Слушай, Андрюх, не хочу тебя расстраивать, но она не с другой планеты. С чего ей быть особенной? Она выросла в наше время, смотрела те же программы по телеку, училась в той же школе, у неё то же социальное окружение, что у всех. Она не может быть другой. Поверь мне: у неё есть муж или мужик, не знаю, и дома она та же сварливая тётка, которая пилит его из-за носков или лыж, брошенных на балконе. Она так же ходит в растянутой майке с бигудями на башке, так же громко пердит и, может, храпит по ночам. Ты просто всего этого не видишь, для тебя она конфетка в красивой упаковке. Своему мужику она трындит, что он её недостоин, что он мало делает для неё, не то что Васька у Маньки. С подружками они вместе мечтают о небывалом принце, который прискачет и решит все проблемы. Зачем же они еще нужны-то, принцы эти? А с ними в данный момент какие-то мужчинки, но они непременно временные. Ты наслаждайся её общением или чем ты там хочешь насладиться, но держи это в голове. Потому что отходняк будет тяжёлым, ты ведь знаешь.

– Как хорошо, что у меня есть друг-циник, который во всем разбирается лучше всех и может дать характеристику человеку, которого не видел, – со злобой ответил я.

– А ты на роль любовника согласишься? – спросил Артем.

– Не знаю, вряд ли, хотя… – я задумался.

– Если нет, то сразу узнай всё на берегу, спроси прямо в лоб, прям сейчас. Набери её в выходной день и спроси, что она делает, предложи встретиться, – сказал Артём.

Пока я раздумывал над словами Артёма, девушка за соседним столом встала и направилась в сторону туалетов. Проходя мимо нашего столика, она пристально посмотрела на Артёма и улыбнулась.

– Так, ты пока думай, Ромео, а я щас приду, – сказал он, направляясь вслед за ней.

Туалетные комнаты в ресторане не были разделены на мужские и женские, а имели общую входную дверь и умывальники. Артём нагнал девушку у входа в уборную и открыл ей дверь, они обмолвились парой фраз, а затем скрылись из моего поля зрения. Парень этой девушки, скучая, оглядывал зал. Нет, звонить Даше я точно не буду, пусть всё остается как есть. Я лениво пережевывал принесенный салат и думал о вечном, вскоре вернулся Артём.

– Какая милая Кристиночка, вот и телефончик записал, договорились созвониться завтра и поужинать, – сказал он, немного запыхавшись.

– А это кто? – спросил я, кивая на парня.

– Да мне плевать, кто это, – ответил Артём.

Через несколько минут появилась и девушка, проходя мимо нас, она погладила Артема по плечу. Её глаза светились от кокетства. Она села за свой стол, и парень заметно оживился. Какое-то время я наблюдал за ними. Парень держал девушку за руку и что-то увлеченно рассказывал, она же слушала его с отсутствующим взглядом. Было видно, что он вызывал у неё грусть и даже брезгливость. Пиво уже давало о себе знать, и я удалился в уборную. Когда я вернулся, Артём протянул мне свой телефон, там была смс от этой Кристины: «Артём, меня уже тошнит от этого зануды, я хочу смыться, давай встретимся через час на «Китай-городе», я там делаю пересадку и постараюсь избавиться от него».

– Андрюх, ты не обидишься, если мы распрощаемся? Обещаю: твою Дашку обсудим в следующий раз, – сказал он.

– Да вали, что с тобой обсуждать-то, животное бессердечное, – проворчал я.

Артём обрадовался и набрал смс. Через несколько секунд девушка за столом улыбнулась, глядя в телефон, а затем посмотрела на своего парня ещё с большим презрением. Мы попросили счёт, и пухленькая официантка достаточно быстро его принесла. Артём кинул мне пару тысяч, сказал, что пойдет в гардероб и будет ждать меня у выхода. Я расплатился, оставив хорошие чаевые пухляшке. Встав из-за стола, я ощутил, что меня прилично штормит. Ну вот, я уже напиваюсь с четырёх бокалов нефильтрованного. Я посмотрел за соседний столик. Парень возился над счетом с расстроенным и немного потерянным видом. Девушка же смотрелась в небольшое зеркальце, бросая на парня взгляды, которые говорили: ну, что там? Всё или нет? Это подобие женщины вызывало у меня глубокое отвращение, но ещё большее отвращение у меня вызывал этот парень. Как ты можешь позволять вот так вытирать о себя ноги? Ради чего? На вид ему было не меньше двадцати пяти, вроде не подросток прыщавый. Девушка заметила, что я на них пялюсь и улыбнулась. Меня накрыло. Я обошел их столик и с ухмылкой взглянул на парня. Он поднял на меня глаза и тихо сказал:

– Вы что-то хотели?

– Да, блядь, я хотел… – крикнул я. – Хотел тебе сказать, что твоя спутница Кристина – поганая шлюха, которая через час сольет тебя на «Китай-городе», а еще через пару часиков будет сосать член моему другу Артёму, понял?

Парень вскочил из-за стола, пронзая меня взглядом и процедил:

– Чё ты сказал?

Он оказался гораздо выше, чем я думал, и был явно мощнее меня. «Чёрт побери, будет больно», – подумалось мне. Девушка подскочила вслед за ним и завизжала:

– Чё ты его слушаешь, этого алкаша?!

Окружающие люди пристально смотрели на нас и ждали продолжения банкета. Еще бы: живой «Дом-2». Я взглянул в глаза парню и увидел в них не ненависть, не ярость. Я увидел отчаяние и боль. Мозгами он понимал, что, скорее всего, я говорил правду, я знал имя девушки, сказал, где она его бросит, и вообще я не был настолько пьяным, как ему хотелось бы.

– Ну, чё встал? Бей, – крикнул я ему. – Я же оскорбил твою ненаглядную, этот невинный цветочек.

Парень сжал кулаки, его скулы заходили, а глаза светились теперь уже ненавистью. Я мысленно сжался, страх прокатился по всему моему телу. В это мгновение мне казалось, что тысяча глаз нацелились на нас. Все ждали, когда парень начнет мутузить меня, особенно ждала этого Кристина. Её лицо было настолько перекошено гримасой ненависти, что казалось – это другой человек. Все происходило как в замедленном кино. Краем глаза я увидел, как через толпу официантов пробирается Артём. Он моментально втиснулся между мной и парнем и оттолкнул меня назад.

– Ребят, извините придурка, он просто перепил, – начал тараторить Артём, глядя то на парня, то на неё.

– Ты и есть, Артём? – почти дрожащим голосом сказал парень.

– Что? – спросил Артем.

Парень схватил его обеими руками за куртку и подтянул к себе. При взгляде на эту картину и испуганное выражение лица Артёма меня пробил смех, и я уселся на стул. Мне казалось, что парень сейчас поцелует Артёма взасос, так близко он держал его к себе.

– Да пошли вы, мудаки долбанные, – крикнула девушка.

Она схватила свою сумку и устремилась к выходу быстрым шагом, попутно поливая проклятьями всех нас. Кто-то из гостей за дальним столиком захлопал и крикнул:

– Браво!

Парень отпустил Артёма и побежал за девушкой с воплями:

– Кристина, Кристина, погоди!

Официант же, обслуживающий их столик, кинулся к счёту и, обнаружив, что книжечка пуста, устремился к гардеробу за парочкой. Артём, всё ещё стоял в шоке.

– Андрюх, ты с ума сошел, что ли? Какая муха тебя укусила? Ведёшь себя как быдло, – сказал он, присаживаясь ко мне.

Я взглянул на перепуганное лицо Артёма, и мы засмеялись.

– Ладно, пошли отсюда, – сказал я. Артём приподнялся, взглянув на гардероб, но парочки уже и след простыл.

– Боишься, что этот Отелло ждет тебя у выхода? Не переживай, вдвоем мы его точно отпинаем, к тому же, он наверняка бежит вслед за своей Кристиной и оправдывается перед ней за то, что поверил каким-то двум мудакам, а не ей. Сейчас ещё прощение будет выпрашивать, так, что не ссы, – сказал я, обнимая его за плечо.

Мы вышли из ресторана. На улице был привычный морозный вечер. Артем пошёл к дороге ловить такси, а я стоял, прислонившись к крыльцу. Пока я был в пути, начала болеть голова, и было жутко сухо во рту. Дома я достал из холодильника бутылку пива, которая стояла там уже целую вечность, и отпил из горла. «На кой чёрт я сегодня сотворил эту фигню? Испортил всем вечер. Что хотел этим доказать? – мелькало у меня в голове. – Ты пытался показать, какая девушка негодяйка, чтобы она поняла, осознала? В таком случае ты тупой как пробка. На месте Артёма завтра окажется какой-нибудь Вася, потом Петя. Она так и будет прыгать от одного к другому. Этот был занудный, другой будет легкомысленный. Третий будет бедный, четвертый – богатый, но тоже не то, в золотой клетке будет бедняжка. И так – по кругу. Ты показал парню, какое он ничтожество? Он изменится? Вряд ли… Он уже рассыпался в извинениях и копается в себе, ища причины поведения Кристины. Завтра будет другая Маня, а результат – тот же, он опять будет пресмыкаться и целовать недовольные надутые губки. А если он ощутит на них вкус спермы, то подумает, что это он виноват, он не долюбил, не сделал, не дал. А может, ты заерепенился, потому что увидел своё отражение? Нет, вряд ли. Я, конечно, слабовольный и пассивный мужчина, не альфа-самец, в общем, что уж скрывать. Но ноги вытирать о себя не позволял никому. Измен не прощал, бывших не принимал. Закрывал глаза на денежный развод, но не на пренебрежение. Ладно, надо прекращать философствовать, а то пиво закончилось, а голова болит все сильнее. Ты сделал это просто потому, что разозлился, что Артём прав насчет Даши. Вот и всё объяснение». Уже лежа в постели я подумал: «Мне такие поступки были не свойственны абсолютно. Я всячески пытался избежать конфликтов и дрался-то всего пару раз в детстве. А тут полез на рожон. Вот это да!» То ли из-за пережитого стресса, то ли из-за пива, то ли из-за дневных прогулок, но меня моментально склонило в беспробудный сон. Слава богу, завтра – воскресенье, и можно проспать полдня.

Глава II

Знаешь, спасти этот мир в принципе могут только две вещи: любовь и массовые расстрелы. Причем не обязательно в этой последовательности
Сергей Минаев

Прошло больше двух месяцев с тех пор, как я взял Дашу на работу. Мегаполис уже вовсю сдавался во власть весны и тепла. На улице достаточно быстро стало сухо. Это огромный плюс для Москвы, потому что город задыхался в грязи и слякоти. Птицы щебетали наперебой, почки распускались, и не только у деревьев. Девушки вылазили из своих шуб и пальто, с гордостью демонстрируя всё, чем их наградила матушка-природа. По улицам стало невыносимо передвигаться: шея выгибалась, глаза сверкали, а ходить становилось все неудобней. Ездить же за рулем стало просто опасно для жизни. В общем, весна пришла, ура, товарищи! Максим и Крис вроде бы нашли новую нишу, как всегда, гениальную и креативную, и, даст бог, они к лету свалят из офиса.

C Настей я не виделся с момента ее дефлорации, а писать мне она перестала около месяца назад. Последними её словами были: «Можно было всё объяснить, а не прятаться как трус». Эх, Настенька, такое проканало бы, если бы мне было лет так двадцать пять. Теперь я чётко понимаю, что любые объяснения вызвали бы ещё больше вопросов, и конца этому не было бы. К тому же манипуляция с унижением моего самолюбия словом трус, совсем смешна. На такое я не вёлся достаточно давно, равно как и на: «Настоящий мужчина. Тебе, наверное, никто не дает, – или: – А у Васьки больше». Короче, я отделался достаточно легко.

С Дашей же мы продолжали хорошо общаться, но гораздо реже. После разговора с Артёмом я старался контролировать свои эмоции и время общения с ней. Иногда я отворачивался, когда она улыбалась, потому что я растворялся в ее улыбке, как сахар в кофе. Когда она делилась размышлениями насчёт жизни или показывала своё уважение к мужчинам, я повторял у себя в голове, что это показуха и демоверсия. С приходом весны ситуация ухудшилась. Даша стала появляться в таких нарядах, что у меня темнело в голове. Со временем я и забыл о том, что вначале не испытывал к ней сильного сексуального влечения. Сейчас я уже мысленно занялся с ней сексом во всех возможных и невозможных формах. Все чаще стал замечать, что в её присутствии я теряю дар речи, мямлю что-то невнятное, как умалишённый. Я всеми способами старался переключить ход своих мыслей от её красоты. Артём посоветовал думать о чём-то противном, связанном с ней. Проблема в том, что ничего, вызывающего отвращение и даже лёгкую неприязнь с Дашей не ассоциировалось у меня в принципе. Тогда я начал это выдумывать, например, как она скандалит, хотя кричащей или повышающей тон я её не видел. Мысленно представлял, как она кривит надменные физиономии или изображает из себя стерву. Представление того, как она ходит в бигудях, в запачканной футболке, уже не работало, теперь меня этот образ тоже возбуждал. Единственное, что помогало, – это мысль, что у нее кто-то есть. За всё время я так и не поднял эту тему, она тоже. Мои попытки узнать ответ на этот вопрос через коллег также успехом не увенчались. Зато теперь весь офис знал, что коммерческий директор симпатизирует новому маркетологу. А Кристина теперь точно была уверена, что я взял Дашу на работу не за профессиональные качества. Единственное, что удалось узнать достоверно, что она не замужем. Эта информация успокаивала мало.

Я также попробовал использовать принцип «клин клином вышибают». Гимнастка Катя из Тулы приняла моё предложение поужинать в один из выходных дней. Её фотографии в социальных сетях становились всё откровеннее, а значит, поиск становился все активнее. В итоге я прикатил в город самоваров и пряников за звездой гимнастики и отвёз её в отличный ресторан на большой Дмитровке в Москве. Но уже после часа общения в дороге меня тошнило от её общества. До ресторана мы кое-как доехали, но было понятно, что это финиш. Ничего такого ужасного Катя не говорила – я это слышал от сотни других женщин. Она со мной разговаривала так, будто я нахожусь на её личном кастинге. В финале встречи она выдала:

– Спасибо за достойный вечер, Андрей! Я тебя поздравляю: ты превзошёл все мои ожидания, и я даже готова дать тебе возможность перескочить на несколько ступенек. В следующий раз мы можем встретиться в более интимной обстановке.

Вот так, я был не просто на кастинге, я скачу по ступенькам, преодолевая препятствия, оказывается, а наверху меня ждет приз! И, о боже, мне удалось перескочить несколько ступеней, счастье-то какое!

– Спасибо тебе, Катенька!

Я тоже освободил ее от пары ступеней в этот вечер, и Катя еле успела на последнюю маршрутку до Тулы, после чего я рухнул с достигнутой высоты в подвал, а ее фотографии стали еще откровеннее. Сегодня Максим собрал всех руководителей на совещание – никак озвучить очередную мега-идею. В глубине души я надеялся, что он сообщит, что сваливает вместе с Крисом навсегда. К 15-00 семь человек расположились в переговорной комнате в ожидании гуру современного бизнеса. Максим начал тараторить про финансовые показатели компании, потом сообщил, что они с Крисом в скором времени займутся новым проектом. Ещё тридцать минут ушло на его рассказ об этом бизнес-проекте – очередная бредовая идея двух кретинов. Когда Максим перешёл к планам окупаемости этого детища, мы с Дашей переглянулись, и она незаметно повертела пальцем у виска. Казалось, всё идет к своему логическому завершению, но Максим сказал:

– И последнее: многие из вас позабыли, но скоро будет 10 лет со дня основания компании. Мы хорошо поработали и заслуживаем отличного отдыха.

Все присутствующие немедленно вышли из дремоты. Так называемые корпоративы были у нас не очень популярны.

– Мы с Крисом уже забронировали зал в гостинице «Редиссон», – продолжил Максим.

– А какого числа будет? – спросил Вася.

– Так, все подробности вышлет Маша, – нервно фыркнул Максим. – Так как мероприятие достаточно затратное, то дополнительно одного человека могут привести только руководители. Поэтому тот, кто планирует прийти со своей второй половинкой, пусть скажет мне заранее.

– Думаю, все с кем-то придут, – робко сказал Костя.

Максим бросил на него недобрый взгляд. Затем неожиданно повернулся к Даше и спросил:

– Дарья?

В моем животе всё свернулось, чувство было похоже на то, что я испытал в ресторане, ожидая получить по морде от того парня. Я опустил глаза в пустой блокнот, ожидая удара.

– Я приду со своим молодым человеком, его, кстати, тоже зовут Максим, – ответила Даша.

Бах! Наконец-то я получил заслуженный удар. К сожалению, нокаута не было, и я стоял на ринге, униженный и опустошённый. Сейчас рефери поднимет вверх руку моего соперника. Кровь прилила к вискам, а в районе солнечного сплетения появилось жжение. Максим, улыбнулся и сказал:

– Ну-у-у, тогда ладно. Если он тоже Максим, то можно.

Мне показалось, что в этот момент все смотрели на меня, Кристина точно. Я видел боковым зрением как она сверлит меня взглядом.

– Андрей, а ты? – спросил Максим.

Теперь действительно все смотрели на меня, и Даша тоже.

– Я? Я приду один.

Повисла пауза. Максим быстро ее прервал:

– Если вопросов больше нет, то давайте работать.

Все начали вставать и выходить из переговорки, я попытался смыться первым, но перед дверями тупорылый Костя начал беседовать с Кристиной по поводу поиска новых продавцов. Хотелось дать ему пинка по толстой заднице, чтобы он выкатился в коридор и не мешал пройти. Я сдерживал раздражение из последних сил. Ко мне подошла Даша, она хотела что-то сказать, но, видимо, передумала в последний момент. Я не смотрел в её сторону. Наконец-то я вырвался на волю. Не заходя в кабинет, я вышел на улицу. У бизнес-центра стояло много людей: кто-то говорил по телефону, многие курили. И здесь толпа – да что за фигня?! Я дошел до парковки и сел в машину. Мне хотелось уехать отсюда, хотелось просто мчаться, не останавливаясь. Но я быстро осознал, что в такое время по Варшавскому шоссе я буду мчаться 5 км в час, что вряд ли так здорово, как рисует воображение. Я заглушил мотор и включил музыку с флешки. «Ну вот, ты узнал, что давно должен был узнать. Значит, френдзона всё-таки. А может, проще? Меня использовали, чтобы попасть на работу. Да нет, вряд ли… Тоже мне, «Майкрософт». Значит, Максим, – крутилось у меня в голове. – Имя-то какое».

В этот день я больше не разговаривал с Дашей и не видел её в офисе. Я забаррикадировался в кабинете и не выходил допоздна. Запланированный корпоратив должен состоятся через месяц в обозначенной гостинице «Редиссон». В начале июня уже достаточно тепло, может, будет и летняя веранда. Эта мысль ничуть не грела меня, так как Даша припрётся на него со своим Максимом. Сначала меня охватила тоска, а потом и злость. Я злился на себя за то, что Артём был прав, а я, как обычно, развесил уши. Злился на Дашу за то, что она флиртовала со мной. В том, что это был именно флирт, я был уверен.

Даша прекрасно понимала, что Андрей был расстроен, когда узнал о её молодом человеке. И его молчание – это не случайность. Он понравился ей с первой минуты собеседования. Его глубокие глаза, тонкий юмор и какая-то неуловимая харизма свела её с ума сразу. Но Даша глушила свои чувства, потому что была не свободна. Она понимала бесперспективность каких бы то ни было отношений с Андреем, но её тянуло к нему с такой силой, что хотелось закричать.

В итоге она нарушила молчанку через три дня, написав в «Скайп»: «Эй, начальник, приглашаю тебя на обед». – «Я не голоден», – ответил я. «Давай, пошли, я угощаю», – настаивала она. Я достал из шкафа подаренную Жаном бутылку виски Blue Label и открыл ее. Налив полстакана, я ответил: «Ок, давай через полчаса». – «В «Бумагу» пойдем?» – не унималась Даша. Я ничего не ответил и опрокинул содержимое стакана. Особенность этого виски в том, что его не надо запивать или закусывать, оно заходит мягко. А вот накрывает резко, как удар профессионального боксера в челюсть. Перед уходом я выпил ещё полстакана и через пять минут был уже на улице.

Погода была великолепная, солнце уже не просто светило, а конкретно грело. На таком солнцепёке меня развезло ещё сильнее. Я действительно стал часто пить, видимо, так и становятся алкоголиками. Даша стояла на улице и говорила по телефону. Я подошел к ней и бесцеремонно спросил:

– Это Максим?

Она специально громко сказала:

– Всё, мам, я убегаю, злой начальник уже ждёт. Всё, можем идти.

Она снова улыбнулась, но впервые меня эта улыбка ни капли не тронула.

– Куда мы пойдем в итоге? Ты так и не ответил.

– Разнообразим наши отношения, – сказал я.

И мы направились в «Кафе-сити», где работала Настя. Сев за столик, я увидел у барной стойки Настю. Она суетилась возле кассового аппарата и не замечала меня.

– Ну, рассказывай давай, – сказал я Даше.

– Что именно тебя интересует? – спросила она.

– Ну, про Максима своего рассказывай.

Даша хотела что-то сказать, но нас прервала официантка:

– Вам бизнес-ланч? – спросила она.

Я поднял глаза, но это была не Настя.

– Да нам два бизнес-ланча, и мне еще бутылочку минеральной воды, – сказал я. Когда она ушла, я повторил свой вопрос: – Ну, так что там с Максимом?

Даша подняла бровь.

– Ну, что тебе сказать? – она опустила глаза и начала теребить в руках салфетку. – Мы с ним встречаемся уже 3 года, последний год живем вместе. Что тебя еще интересует?

– Не знаю, как-то суховато, расскажи подробней, чем он занимается? – начинал злиться я.

– Он работает в банке, мы познакомились через наших родителей, – сказала она.

– Ого, значит, семейный союз? Почему не женитесь? Не зовёт?

«Бью по самому больному», – думалось мне. Даша же была абсолютно спокойна.

– Андрей, ты что, моя мама или подружка? Такие вопросы задаёшь, – улыбнувшись, сказала она. – Я не вижу разницы между браком и фактическим проживанием.

– Как так? А стабильность? Дети? Самый счастливый момент жизни: белая фата, фотки в парке и покатушки на лимузинах? – меня несло.

Даша, рассмеялась:

– Это не мои мечты, Андрей, ты с кем-то меня путаешь. Кроме детей – их я хочу, как и любая женщина, наверное.

Меня распирала злость, что я не могу задеть её. Наверное, я выглядел жалким. Тут мимо нас прошла Настя, театрально сделав вид, что меня не замечает.

– Настя, привет, чего не здороваешься? – крикнул я.

Она оглянулась, посмотрела на Дашу и, не сказав ни слова, пошла вглубь зала.

– Ты знаешь эту официантку? – спросила Даша.

– Да, знаю, лишил ее девственности пару месяцев назад, – выдал я.

– М-м-м-м-м, даже так. Ну и как, понравилось? – снова улыбнулась Даша.

Все мои попытки задеть её терпели крах. Умом я понимал, что смотрюсь просто убого, но не мог ничего поделать.

– Нет, не очень, мне нравятся опытные девушки. А что, тебя интересуют подробности? – продолжал я.

– Нафига мне такие подробности, если ты говоришь, что ничего фееричного не было? – ответила Даша.

– Ну вот, обсуждаем подобные темы, настоящие подружки, правда? – язвил я.

– Не считаю тебя своей подружкой, – серьёзно сказала Даша.

– А кем тогда? Начальником? – я так и не притронулся к ланчу и даже не заметил, как его принесли.

– Каким начальником, Андрей? Не смеши меня. Ты ни черта не делаешь на работе, не мотивируешь, не обучаешь и даже не контролируешь. В более-менее крупной компании тебя давно вышвырнули бы. Тебе повезло, что с тобой рядом работают такие люди, как Костя и Наташа. Они тащат всю работу на себе, а ты даже не скрываешь своего пренебрежения к ним, – серьезно сказала Даша.

Видимо, я её всё-таки разозлил. Мне нечего было ответить, потому что эта была правда. Я создавал такую видимость их зависимости от меня, что даже проницательный Стас ни о чём не подозревал. В какой-то момент я и сам начинал в это верить.

– Ну, раз не подружка, не начальник, то кто? – не унимался я.

Даша на секунду задумалась, а потом сказала:

– Давай лучше обедать.

Мы пережевывали пищу в полной тишине. Еда мне показалась резиновой и безвкусной. Когда мы уже ждали счёт, я не выдержал:

– Ну так кто?

«Ничего себе, какой я смелый стал в последнее время», – подумалось мне.

– Давай, Даша, карты под стол, стволы на стол.

Даша поправила волосы и произнесла:

– Когда на собрании тебя спросили, с кем ты придешь, я надеялась, что ты скажешь, что придешь с любимой девушкой. Я надеялась, что она у тебя есть. Потому что тогда… – она замолчала. – Тогда я смогла бы проще жить дальше, понимаешь?

Я кивнул. На самом деле я ничего не понимал, то ли от алкоголя, то ли от потока информации. Наш разговор с Дашей напоминал мне разрыв фурункула. Он созревал все эти месяцы – и вот его прорвало. Мы расплатились и вышли из кафе. У самых дверей я поймал на себе взгляд Насти, но не подал виду и закрыл дверь. Лучи солнца ослепили меня. Тепло прокатилось по всему телу, и я понял, что виски меня торкнуло по полной. Мы почти подошли к офису, и я спросил:

– Даша, а что значить жить проще? Что за непонятные слова, мы что, в ток-шоу снимаемся? Что значит «жить проще»?

Она повернулась ко мне, сняла свои солнцезащитные очки и сказала:

– Могу, конечно.

Я первый раз увидел ее абсолютно серьезной и даже мрачной.

– Андрей, как бы ты мне ни нравился, у нас ничего не получится, потому что у меня есть Максим. Я понимаю, что звучит это банально и сопливо, но я говорю как есть. Я чувствую, что меня притягивает к тебе все сильнее, возможно, мне стоит уйти с работы, чтобы не натворить дел.

Я стоял как вкопанный и не знал, что ответить. Но Даше, по-видимому, и не нужен был мой ответ. Она открыла тяжелую дверь бизнес-центра и пошла к лифтам. Я же остался на улице в полной растерянности. Если бы я курил, то было бы самое время это сделать. С одной стороны, мне было приятно, что я небезразличен девушке, о которой думаю по сотне раз за день. Но с другой стороны, она дала понять, что ничего не будет. «Ага-ага, цену набивает», – сказал бы Артём. «Может быть, может быть, – сказал я уже вслух. – Знаем, плавали. Игра только начинается, – успокаивал я себя».

После нашего разговора с Дашей в ресторане я решил полностью исключить все нерабочие моменты. Теперь мы общались только по делу и практически не видели друг друга. Иногда, встречаясь в офисе, мы смущенно отводили глаза, будто накануне переспали. Я каждый вечер заходил в «Фейсбук» и сканировал её страничку. Вот он, век технологий: можно понять, что у человека на душе, по его страничкам в социальных сетях. Но Даша вела не особо активную жизнь в интернете. Она не обновляла статусы и практически не делала записей, поэтому я не мог даже приблизительно представить, что у неё в голове. Поиски загадочного Максима тоже не привели к успеху. В её друзьях был только один Максим, но выглядел он лет на 50. Все, конечно, может быть, но вряд ли. Через две недели подобного игнора на работе я начал жутко скучать по нашим обедам и уже готов был опуститься до уровня подружки. Я открыл «Скайп» и набрал текст: «Даша, пойдем пообедаем, я жутко скучаю». От отправки подобной глупости меня спас телефон. На на экране высветилось: «Жан».

– Бон жур, Жан, – ответил я.

– Андрэй, привет, не занят? – ответил картавый голос.

Я стёр свой бред из «Скайпа» и сказал:

– Ты меня спас от глупости, Жан, поэтому говори смело.

– Отлично, у меня к тебе вопрос: помнишь, ты говорил про своего друга – пластического хирурга? – сказал он.

– Да, помню, хочешь член увеличить? – я усмехнулся, представляя, как Жан будет спрашивать об этом у Артёма.

Жан засмеялся и сказал:

– Ну, и это со временем обсудим, но вообще хочу лицевую пластику сделать. Можешь меня с ним свести?

– Без проблем, – ответил я. – Давай, наберу прям сейчас.

– Мерси, буду ждать ответа, – ответил Жан и быстро положил трубку.

«Никак Жан себе любовницу молодую завёл, – подумалось мне, пока я набирал номер Артёма. Тот долго не брал трубку, после чего всё-таки ответил сонным голосом:

– Какого хрена?

– И тебе доброе утро, солнышко. Спать в двенадцать часов дня в среду – это уже перебор даже для шарлатанов-хипстеров.

– Кто на что учился. Чего тебе, Некрасов? – зло ответил Артём.

– У меня клиент есть для тебя, хочет пластику сделать.

– Надеюсь, он не нищеброд? – немного оживился Артём.

– Нет, состоятельный тип, француз, мой друг, про которого я тебе рассказывал.

– Ну, пусть приходит в клинику ко мне завтра, я свободен буду после обеда.

– Нет, Тёмыч, это как-то просто, раз уж экспат хочет личной аудиенции у светила российской хирургии, то предлагаю его развести на стрип-клуб.

Артём от такой новости явно пришёл в себя и сказал:

– Вот можешь ведь, Некрасов, можешь, когда захочешь, чертяка! Давай в пятницу? Куда пойдем? – спросил он.

– Думаю, Penthouse на Арбате нас устроит, – ответил я.

– Конечно, устроит. А почему это я шарлатан, кстати? – спросил Артём.

– Потому что врачи – это люди, которые лечат больных, а ты лечишь здоровых.

– Да, да, да, я тоже смотрел эту серию «Интернов». Но большинство моих пациентов больны на голову, так что совесть моя чиста, – сказал Артём.

Пока я набирал номер телефона Жана, думал: какая еще совесть? У него её не было от рождения. Жан согласился очень легко. Еще бы: наши посиделки он проведёт у себя как представительские расходы. Я давно хотел познакомить Жана и Артёма. Это будет эпическая битва: два бабника, схлестнутся в словесном поединке. Восток против запада. Молодость против опыта. Заодно я вскрою им обоим мозг по поводу Даши. Эта девушка поставила меня в тупик. Мне нужно послушать взгляд со стороны. Особенно интересно мнение Жана, так как Артём немного в курсе. К тому же, от него не стоит ждать деловитых советов, ведь в душевных проблемах он полный профан, ничего толкового он явно не скажет. А вот Жан – человек опытный, более рассудительный, знающий предмет. В общем, раз я организую встречу, то пусть включаются в обсуждение, а то я уже скоро розовыми соплями начну брызгать.

Жутко захотелось кофе. Выйдя из кабинета, я издалека увидел Дашу. Она была в фиолетовом платье – как всегда, неотразима, фиалочка моя.

Я застыл в проходе. Она общалась c Машей, и та ей что-то доказывала, вскидывая руки вверх. «Боже, только не зарази этого ангелочка своей тупостью, пожалуйста!» – гудело у меня в голове. В итоге я вернулся в свой кабинет и погрузился в работу, чтобы отвлечься от мыслей о ней. Оставшиеся дни до пятницы я пахал как папа Карло. Максим был в экстазе.

Наконец-то настала пятница, и в 23-00 я приехал на Новый Арбат. Войдя в неприметное серое здание, я поднялся по небольшому эскалатору. На входе меня встретили три девушки-администратора. Высокая брюнетка в длинном красном платье подошла ко мне первой и спросила:

– Добрый вечер, у вас забронирован столик?

Я ответил, что бронировал на имя Андрей. Девушка улыбнулась и предложила пройти за ней. На её платье имелся вырез до самого копчика, спина была идеально прямой и очень соблазнительной. Наш стол располагался прямо у сцены. За ним на диванчиках лежали две девушки практически без одежды. Они были похожи на гепардов, которые валяются в саванне после охоты. Завидев нас, они лениво начали шевелиться. Одна из них лежала ко мне спиной и, повернув голову в мою сторону, начала тихонечко приподниматься в коленно-локтевую позу, становясь раком, как сказал бы Артём. Девушка изогнулась, как пантера перед прыжком, и её потрясающая загорелая попа практически упёрлась в мои брюки. Я похлопал ладошкой по ней пару раз. Девушка, кокетливо повертев ею из стороны в сторону, встала и проследовала в зал, одарив меня игривым взглядом. Администратор Наталья пожелала мне хорошего вечера и подала меню.

– Когда будете готовы сделать заказ, просто нажмите кнопочку, – сказала она перед уходом.

Все девушки в зале устремили взгляды на мой столик, оценивая мою платежеспособность и самое главное – готовность расстаться с большими деньгами. Пока я ждал своих закадычных друзей, взял бутылку конька, две порции карпаччо и тарелку с сырами. Также разменял две тысячи по сто рублей, чтобы отбиваться от назойливых танцовщиц, которые падали на колени каждые пять минут. Сто рублей – это была минимальная такса для такого экспресс-танца длительностью не больше минуты. Хотя пара девушек мне брезгливо сообщили, что это позорище, а не деньги.

Когда о мой пенис потерлись пять девушек, на горизонте появился Жан. А через пять минут за столиком уже сидел и Артём. Они быстро нашли общий язык и даже обмолвились парой фраз на французском. Откуда Артём знает язык – ума не приложу. Мы заказали кальян, и вокруг нас начали кружить девицы. Они были похожи на акул, которые наблюдают за стаей морских котиков, выискивая самого слабого и зазевавшегося. Они ловили взгляды своих жертв и моментально считывали. Как только в глазах жертвы проскакивает восхищение или обожание – любой из маркеров, хищница мгновенно нападала. Она должна напасть быстро и внезапно, чтобы другие акулы не перехватили. Артёма вряд ли получится сцапать, так как к женщинам он относился с таким же трепетом, что и к куску мяса на прилавке – какое уж тут восхищение. На сей раз он просто ощущал, что находится в большом супермаркете. Жана тоже так просто не схватишь: старый ловелас мог мастерски уворачиваться от подобных хищников. Не одна акула уже сломала зубы об этого импозантного француза. Я же на роль жертвы подходил идеально: я не был искушен женским вниманием, и красивое тело всё ещё воспринимал с трепетом. А самое главное, у меня имелись сердечные переживания. Не имеет значения, какого рода они были, эти хищники чувствовали и били в цель. Посему я старался не смотреть по сторонам и вклинился в разговор.

– Ну что, определились с операцией? – сказал я.

– Да, кстати, Жан, что тебя беспокоит, что ты хочешь подправить? – сказал Артём.

Жан хотел что-то ответить, но между ним и Артёмом проползла миниатюрная брюнетка. Она бесцеремонно уселась на коленях Жана и начала двигать ягодицами в такт музыке, её длинные волосы скрыли голову Жана целиком. Жан тут же обнял ягодицы красотки, и я заметил обручальное кольцо, которое он так и не снял после развода. Артём протянул мне бокал с коньяком:

– Ну давай выпьем что ли… пока наш любитель устриц в нирване.

– Я не ем устрицы, что за предубеждения! – послышалось из-под копны черных волос.

Мы чокнулись и опустошили бокалы. Артём взял со стола сторублевую купюру и вложил в трусики девушки, сказав:

– Милая, дай дядям поговорить.

Девушка улыбнулась и слезла с колен Жана.

– Ты там живой? – спросил я, смеясь.

Девушка же, присев на край стола, широко раздвинула ноги в шпагате и поставила бутылку коньяка как раз в самое заманчивое место, проворковав:

– Я не помешаю вам, дяденьки, если посижу тут?

Глаза Артёма заблестели, он покачал головой и, повернувшись к Жану, крикнул:

– Ну, продолжай, что за проблемы?

Музыка в клубе становилась громче, шоу было в самом разгаре.

– Хочу, сделать небольшую подтяжку лица и убрать несколько морщин, – ответил он.

Придвинувшись к Артёму, Жан попытался показать ему свое лицо.

– Сейчас я все равно ничего не увижу, придешь ко мне на прием в понедельник – все посмотрим, – отстранился Артём. – Но по стоимости примерно могу сориентировать сейчас. Также готов рассказать о реабилитации и рисках, – сказал Артём, взяв бутылку между ног у брюнетки. – Ну что, подогрела нам коньяк, милочка? – спросил он у неё.

Девушка лишь улыбнулась ему в ответ. Пока они беседовали о деталях операции, я смотрел на сцену. На ней крутилась полностью обнаженная мулатка. Делала она это автоматически, её глаза не выражали ровным счетом ничего – точно так же, как я, например, проводил деловые встречи. Тут женская красота и тело были поставлены на поток, как мой мозг или коммуникативные качества в бизнесе. Она принимала эротические позы, обнажая прекрасные изгибы совершенного женского тела. Я смотрел на все прелести природы, только не в глаза. Прошло около двух часов наших посиделок, мы, как обычно, обсудили все интересные темы от политики до проблем рождаемости. Наше общение периодически прерывалось, когда на сцену поднимались все девушки клуба на так называемый «парад-алле». Примерно раз в час всех девушек и официанток клуба приглашали на общую сцену. Зрелище завораживающее: около полусотни голых девочек нереальной красоты дефилируют в метре от тебя, размахивая флагами клуба или пампушками. Также Жан с Артёмом сходили на пару приватных танцев. Я хоть и казался легкой добычей, пока что не оправдывал надежд местных акул. Меня не развели на приват-танцы и на всякие сексапильные примочки.

К двум часам ночи клуб был набит битком, даже барные стулья оказались занятыми. А еще говорят: страна в кризисе, да уж… зато мы наконец-то смогли нормально пообщаться, не отвлекаясь на раздвинутые перед носом ноги. Дичи было полно.

– Жан, какое-то время назад, я взял потрясающую девушку на работу, её зовут Даша, – начал я.

– О боже, опять он про свою Дашу начал ныть, – перебил меня Артём – Блин, Андрей, ну хорошо же сидим, отличный коньяк, умные люди, шикарные девушки, посмотри, – он показал на сцену, где в это время девушка в костюме дьявола с рожками, хлестала по попе ангелочка с крылышками. – Ты мне и так в тот раз вечер испортил, – не унимался Артём.

Я вкратце рассказал Жану историю в баре. Пока мы от души смеялись, Артём подозвал к себе какую-то нимфу с татуировкой дракона на спине.

– Не собираюсь слушать эту ахинею а-ля «онанетакая», лучше пообщаюсь с этим прекрасным созданием, – сказал Артём, усадив девушку на колени.

– Давай, Андрэй, рассказывай, что там у тебя случилось, – сказал Жан, усевшись поудобнее.

Я описал ему историю в общих чертах. Когда я стал говорить, что узнал про молодого человека – Максима. Артём отвлекся от груди нимфы, с которой слизывал непонятно что, и крикнул:

– О! Любовный треугольник, где ты, Некрасов, самый тупой угол! Поздравляю!

После этой меткой реплики я продолжил вскрывать мозг Жану.

– В итоге я не знаю, что делать, получается какая-то мыльная опера: я вроде как и не подружка, но и не любовник. Застрял на полустанке, как придурок, – подытожил я.

– Мда-а… – промычал Жан. – Случай, конечно, непростой, какое-то нетипичное поведение у твоей Дарьи. Ты сейчас с ней общаешься? – спросил он.

– Нет, после того как пообедали, только по работе и минимум, – выдохнул я.

– Ну и отлично, продолжай в том же духе, если ей от тебя что-то надо, она рано или поздно себя выдаст.

– Понимаешь, Жан, я чувствую с ней какую-то духовную близость. Когда я с ней говорю, то не вижу стервозности, независимости, сучности, в конце концов. Она на меня смотрит такими искренними глазами, я таких не видел никогда. Мне уже не 17 лет, я разбираюсь в людях неплохо, вижу лживость. Даже могу сказать, что практически стал конченым циником, как это животное, – я показал на Артёма, который пил на брудершафт с драконихой. – Но эта девушка даёт мне надежду, что не всё потеряно. Как будто она из другой эпохи, ты в это веришь? Или это показуха, как говорит Артём? – спросил я в ожидании желаемого ответа.

Жан сделал глоток какого-то коктейля, который заказала новая пассия Артёма и сказал:

– Не знаю, Андрэй. Все может быть. Такие спектакли устраиваются, когда от тебя что-то хотят получить, а она могла бы это сделать давно, ты вот уже готовенький. Может быть, ты нашёл изумруд во всей этой куче говна? – Жан обвел руками зал.

Тут снова проснулся Артём:

– Ты, главное, не влезай в оленьи бои с этим Максимом. Мне кажется, твоя Даша очень хочет устроить показательную схватку между тобой и её нынешним парнем. А главный приз, то бишь она, достанется победителю, – сказал он, поднимая бокал.

– Черт побери, и вправду, зачем она его тащит на корпоратив? – сказал я.

Жан лишь пожал плечами. До этого момента я пил очень аккуратно, памятуя, как неадекватно себя веду в последнее время. После такого общения сдерживаться смысла не было. Я налил полстакана коньяка уже из второй бутылки и опрокинул залпом. Через пять минут повторил, в желудке стало тепло, а в голове закружила карусель. Музыка неожиданно притихла, и ведущий объявил:

– А следующая композиция играет специально для Андрея Некрасова от любимой Дашеньки.

Артём показал большой палец ведущему. Заиграла ритмичная мелодия Оли Поляковой, с единственным припевом: «Бум-бум… я не такая, бум-бум… я жду трамвая». Свет прожекторов ударил мне в глаза, а на сцене девушка опустилась на колени и подползла ко мне. Она напевала этот припев, глядя мне в глаза. Ее руки совершали поступательные движения в рот, а язык оттопыривал щёку, будто она делает минет пожарному гидранту. Артём вместе со стриптизёршей давились от смеха. Зал был в экстазе, все смеялись и аплодировали. Жан сидел отстранено и курил кальян. Я посмотрел на бутылку коньяка и решал, кому дать ею по голове: Артёму или этой твари на сцене. Но поняв, что у меня очень мало сил, решил отложить этот вопрос и дойти до туалета. Я встал, держась за спинку дивана, меня серьезно качало из стороны в сторону. Краем глаза заметил охранника, который напрягся, предвкушая неладное. Жан скорее для галочки предложил помощь, но я отказался. У туалета меня перехватил тот охранник и поинтересовался, всё ли у меня хорошо.

– Да у меня все гуд, только меня тошнит от вас всех, – сказал я.

Выйдя из уборной, я решил поехать домой. Меня воротило от всей этой обстановки. Сейчас я не видел красивых обнаженных девушек, передо мной были уродливые создания. Я был словно тот персонаж из «Адвоката дьявола», который видел внутреннюю основу человека. Но перед уходом надо было выпить кофе, чтобы не уснуть в такси. Я подошел к бару и сел на свободный стульчик.

– Кофе американо, – сказал я бармену, доставая помятую пятисотрублёвую купюру.

В зале тем временем объявили белый танец.

– Дамы приглашают кавалеров, – уточнил ведущий.

Очень романтично – последний раз я слышал это в пионерском лагере. Наверное, многие из нынешних девочек тоже приглашали мальчиков в пионерских лагерях, преодолевая стеснение. Теперь же они, абсолютно голые, с выбритыми лобками подходят с подобным предложениями к пузатым дядькам вроде того жирного борова, что сидел правее меня, и чувствуют себя превосходно. «Интересная штука – жизнь», – подумалось мне. Я допил кофе и собирался уйти из этого гадюшника. Но тут ко мне подошла очередная куртизанка и сказала:

– Можно вас?

– Нет, меня нельзя, – огрызался я.

Девушка подошла ближе и тихонько сказала:

– Молодой человек, потанцуйте, пожалуйста, со мной, а то нас штрафуют, если мы не танцуем.

Это была очередная ложь, но какая теперь разница? Подобную брехню от женщин я слышал по сто раз на дню – одной больше, одной меньше.

– Черт с тобой, – сказал я.

Она крепко обняла меня, и ее большая грудь сильно прижалась ко мне. Голожопая блондинка представилась Дашей. «Сегодня просто мой день!» – пронеслось в голове.

– Слушай, а можно я тебя буду звать, скажем, Изабелой или Кортни? – поинтересовался я.

– Конечно, котик, буду для тебя кем хочешь, – проворковала Кортни, прижавшись ещё сильнее.

Когда белый танец закончился, это милое создание предложило продолжить знакомство в приватном танце. Она кокетливо смотрела на меня, моргая глазками, как Мальвина.

– Слушай, Кортни, раз уж в вашем заведении всё продается, я хочу купить и тебя, – сказал я.

Девушка улыбнулась и начала мне рассказывать о правилах увольнения, и сколько это будет стоить, ну и, конечно, какой я классный, не то что все гости, естественно…

– Нет, перебил я, ты не поняла, я не хочу тебя трахать, я хочу купить твою душу.

Девушка посмотрела на меня c подозрительным разочарованием, в её глазах читалось: еще один придурок перепил! Я достал две пятитысячные купюры и протянул их блондинке:

– Плачу десять тысяч за откровенный разговор, – сказал я.

Девушка сделала серьёзное лицо и спросила:

– Что конкретно от меня надо?

– От тебя, Кортни, конкретно надо, чтобы ты села рядом, взяла себе выпить и пообщалась со мной, абсолютно честно отвечая на мои вопросы, согласна? – сказал я.

Девушка взяла деньги, усевшись рядом, и сказала бармену:

– Леша, мне 100 граммов «Джек Дениэлс», колу и лед отдельно. И скажи Марине, что гость освободил меня на час от танцев на сцене, деньги у меня.

Худощавый парень налил божественный виски и пошел в сторону администраторов. Кортни сделала глоток и сказала:

– Ну, я во внимании.

– Прежде всего, скажи, как тут работают мужики: бармены, охранники? Они евнухи или дрочат через каждый час?

– Некоторые имеют отношения с девчонками, некоторые – другой ориентации, остальные просто привыкли, – ответила девушка.

– Отношения имеют? Ты серьёзно? – спросил я.

– Да, а что тут такого? Девушка зарабатывает деньги, а ребята присматривают.

Я засмеялся:

– Присматривают, чтобы чего не было?

– Ну как… – растерянно сказала девушка, – чтобы не обижали.

– Ясно, лапать, глазеть и трахать – пожалуйста, а обижать нельзя. Ок, проехали, сколько ты зарабатываешь в месяц? – спросил я.

Девушка подняла глаза вверх и выдала:

– Смотря сколько смен, но в среднем можно сказать, 300 тысяч.

На секунду мне показалось, что я полностью протрезвел.

– Сколько??? Мы договорились говорить правду, помнишь?

Девушка улыбнулась и сказала:

– Это правда, малыш, мне не зачем тебе врать, а что тебя смущает?

Я даже не знал, как выразить свое негодование по этому вопросу.

– Что меня смущает? Ну как тебе сказать, моя голожопая фурия, меня смущает то, что я в свои 33 года, пройдя все круги корпоративного ада и жесточайшей конкуренции, зарабатываю в два раза меньше. Я закончил два вуза один из которых – МГУ, прошёл тысячи тренингов и семинаров, а ты каким образом заслужила такие деньги, объясни?

Девушка заливисто засмеялась.

– Ты реально не понимаешь со своими образованиями и тренингами? – спросила она успокоившись.

– Да, блин, я реально не понимаю, объясни мне, – раздраженно сказал я.

– Хорошо, милый, не злись. Я заслужила это тем, что я родилась девочкой, понял?

Лицо девушки резко поменялось, теперь это не была милая кошечка. Она стала похожа дворовую девку, подобную тем, с которыми я сталкивался всё своё детство. Я положил ей руку между ног и сказал:

– То есть этим? Ничего нового, милочка.

Девушка ударила меня по руке и сказала сквозь зубы:

– Руки! Я не сплю с клиентами, ну, только если они мне понравятся, – сказала она. – Если мужик хочет переспать с девушкой, то сможет это сделать, не прилагая усилий – такое сейчас время. Огромное количество борделей да и простых девочек, которые могут скрасить досуг, полно. Ну, конечно, придётся попотеть, – засмеялась она. – Даже у тебя, думаю, есть пара телефонов на этот случай, правда?

– Ну и? – ответил я, предвкушая продолжение.

– Люди, которые приходят сюда, ищут не это, – похлопывая себя по промежности, сказала она.

В это время мимо нас прошла длинноногая брюнетка с потрясающими формами, она улыбнулась и подмигнула мне. Моя собеседница щелкнула меня по подбородку и сказала:

– Вот видишь, милый, за этим вы сюда и прётесь.

– В каком смысле за этим? За голыми сиськами? – не понимая, спросил я.

– Ну какой же ты непонятливый, котик. Конечно, нет. Сейчас на улицах можно встретить девушек, на которых одежды меньше, чем в моих сценических костюмах. Понимаешь, малыш, завтра ты увидишь эту брюнетку на улице, в метро, или на заправке, и она посмотрит на тебя как на пустое место. Да что там она – практически любая девушка, которая пройдет мимо тебя, посмотрит на тебя как на пустое место. Я права? Ты когда в последний раз видел милое женское личико на улице? А приветливую улыбку – просто так?

Я задумался…

– Мужчины сюда приходят, чтобы получить иллюзию тепла и душевности, понимаешь? Тут все девушки приветливые, кокетливые и милые. Тут ты царь и бог. Они смотрят на тебя снизу вверх, а за этими дверями ты говно без палочки. Не ты конкретно, не обижайся, милый. А вы все, – она обвела зал рукой. – Оглянись вокруг: смотри, сколько гостей. Все они сегодня оставят приличные деньги. Когда ты общаешься тут с девочкой, она не пилит тебя по поводу свадьбы, не смеется над твоими хобби, она не смотрит на тебя как на пустое место. В реальности ты всегда должен ухаживать, совершать подвиги, добиваться, обеспечивать, терпеть и ещё сто тысяч всего «должен». А девушки в ответ? Правильно, милый, мы, как известно, должны быть счастливы и больше никому ничего не должны. Вот поэтому я и зарабатываю такие деньги, потому что я продаю то, что в дефиците, а это всегда дорого. Промежность или голые сиськи как раз-таки дёшевы как никогда. Женская забота, понимание и принятие тебя таким, как ты есть, – вот она, ценность. Тут и студенты, которые оставляют последние деньги, и богатые папики – все равны, как в бане. Я счастлива, что живу в такое потрясающее время. Раньше девушки зависели от мужчин, выполняли кучу грязной работы, рожали по пять детей и пресмыкались, а теперь – наша расплата. Теперь пресмыкаетесь вы, а мы доим вас, как коров, вы всегда в проигрыше. И не надо смотреть на меня так, будто бы это я такая тварь, – продолжила она. – Этим занимаются все, просто по-разному. Я хотя бы не маскирую развод на бабки под всякие браки или другие социальные игрища.

Я посмотрел на неё, нахмурив брови. Девушка улыбнулась и сказала:

– Ну хорошо, хорошо, маскирую конечно, но на одну ночь, и прайс понятен на входе, не так ли, малыш? Понимаешь, вы, мужики, живёте в иллюзорном мире, ходите с напыщенными мордами, будто что-то решаете в этой жизни. А на деле стоит только махнуть перед вами задницей и улыбнуться, вы прыгаете как дрессированные собачки в цирке. Это так забавно, – девушка запрокинула голову и мерзко захихикала, а потом продолжила: – Я работаю тут четыре года и уже купила себе квартиру в Москве и маме – в Архангельске, у меня хорошая машина, я ни в чем себе не отказываю. У меня три любовника, один возит меня отдыхать, другой хорош в постели, а третий – просто безотказный парень. Причём я любого могу поменять в любое время, особенно последних двух. Да, вы решаете, но только все решения – в мою пользу, – она снова рассмеялась. – Вы не то что бы под каблуком, вы вбиты в этот каблук по макушку.

Я уже пожалел, что затеял все это. Как известно, меньше знаешь – крепче спишь.

– Хорошо, у меня к тебе последний вопрос, – сказал я. – Скажи, а есть шанс найти девушку, которая не будет похожа на тебя?

Стриптизёрша допила виски, чуть поморщившись, и сказала:

– Реально-то реально. Только это вопрос не поиска, будешь целенаправленно искать – ни черта не найдешь, тебя будут разводить и показывать то, что ты хочешь видеть. Твои преданные собачьи глазенки выдадут тебя с потрохами. Но могу тебя обрадовать: такие дуры ещё остались – мой двоюродный брат нашел такую. Вся из себя верная, прилежная, покладистая, тошнит от одного ее вида, – девушка скривила недовольную гримасу и посмотрела в пустой бокал. – То ли воспитание у них такое, то ли жизнь не била, в общем, попадаются.

На часах уже было полпятого. Я решил, что на сегодня достаточно услышал и увидел.

– Спасибо тебе, впервые в жизни ты все-таки заработала свои деньги, – сказал я девушке.

Она поцеловала меня в щеку и прошептала:

– Давай, до встречи, малыш, извини, если расстроила, но ты заплатил за правду.

Она встала со стула и направилась в сторону гримёрной. Я проследовал за ней в сторону выхода. Вдруг девушка резко остановилась и нагнулась, как будто что-то обронила. Два мужика, сидевшие за столиком, замерли в восхищении. Один из них крикнул Кортни какой-то похабный комплимент, и она, улыбнувшись, направилась к ним. Проходя мимо меня, она посмотрела с усмешкой и шепнула мне на ухо: «Вот видишь, малыш: чем не дрессированные зверюшки?»

На улице было прохладно. Ко мне подскочили таксисты, но я решил прогуляться пешком. Я пошел по Новому Арбату в сторону центра. На улице было необычно людно для такого времени. Люди выползали из кафешек и ресторанов. Ночная жизнь бурлила. Я добрел до Красной площади и пошёл в Александровский сад. Как-то в одной программе я слышал, что это место обладает хорошей энергетикой. Пройдя вглубь, я присел на одну из скамеек напротив фонтана. Тут и правда было спокойно и уютно. Утренняя свежесть и запах разнообразных цветов окутывали все вокруг. Солнце уже пробилось и светило всё ярче. Я прикрыл глаза. Вдруг кто-то толкнул меня в грудь. Открыв глаза, я увидел полицейского, который пихал меня дубинкой.

– Гражданин, документики ваши можно увидеть? – сказал он строго.

Я привстал, ощупывая свои карманы: никаких документов у меня с собой не было.

– Товарищ старший лейтенант, – обратился я к служителю закона. – Я отдыхал с друзьями, не брал с собой документов, могу адрес прописки назвать, если надо.

Полицейский осмотрел меня снизу доверху и сказал:

– Езжайте домой, а то небезопасно так валяться: мало ли чего.

Я поблагодарил его и попёрся в сторону дороги, чтобы поймать машину. Остановилась тонированная «десятка», из которой звучала громкая музыка. Мне показалось, что водитель пьяный, но было всё равно, и я прыгнул на переднее сидение. Дома я был к восьми утра. Я плюхнулся на диван, предусмотрительно поставив рядом бутылку «Боржоми». Меня уже прилично вертолётило. Я смотрел в потолок, и перед глазами проплывали картины вечера. Вспомнился и разговор с этой мерзкой стриптизёршей. Она была мне противна не потому, что наговорила, а потому что была слепком с общества. Девушки, которых я видел на улице, на работе, с которыми ходил на свидания – это и есть те же самые Кортни, просто они одеты в дорогие платья и действуют не так открыто. А что же Даша? Кто я в её планах? Меня охватили бешеная злость и досада. Вдруг я почувствовал себя обманутым. Ведь она флиртовала, заигрывала, при этом своего мужчину, по-видимому, бросать не хочет и даже тащит его на вечер. А со мной – так, поиграть, значит, ну, может, переспать. А если я хорошо выслужусь, то, может, и поменяет меня на этого Максима. Ну, раз так, то будем играть до конца. Мне захотелось сделать ей больно. Захотелось воспользоваться и бросить или рассказать её мужчине, опозорив обоих. Чувство беспомощности и злобы душило меня. Только изрядное количество алкоголя позволило мне уснуть и не сойти с ума. Видимо, так люди и спиваются.

Оставшееся до корпоратива время я опять начал появляться перед глазами Даши по любому поводу. Я старался выглядеть с иголочки, много шутил и вёл себя непринужденно. Даша старалась поддерживать со мной исключительно деловой тон, но я видел, как она смотрит на меня. Ее глаза горели, она тянулась ко мне, как цветочек к солнцу. Безусловно, мне было очень приятно наблюдать такую картину: значит, я был на правильном пути. С другой стороны, было заметно, как она борется со своими чувствами и старается себя контролировать. Был большой риск передавить. Каждый раз, когда ко мне приходила Кристина, я боялся, что услышу от неё об увольнении Даши. Но деваться было некуда: тут или пан, или пропал. Я чувствовал себя обманутым и жаждал мести. Параллельно я пытался выудить информацию о сопернике. Она была достаточно пресной. Достоверно известно, что ему 27 лет. Это уже плюс, так как девушки обычно не жалуют ровесников. Я увидел его фото, но внешность в этом вопросе играла десятую роль. Во-первых, у всех вкусы разные, а во-вторых, это был обычный парень, не лучше и не хуже меня. Он закончил МГИМО, как и Даша. Судя по скудному профилю в «Фейсбуке», увлекался горными лыжами. Вот и все, что удалось узнать о нём.

Моя задача на корпоратив была предельно простой: вбить кол в их отношения и посеять в его душе сумятицу и ревность. Это только в пабликах для всяких малолеток считается, что ревнивый мужчина – это круто. На самом же деле это говорит о низкой самооценке такого самца. Девушки с мозгами считывают это на ура. Поэтому когда он начнет ревновать Дашу, она почувствует его слабость. Тут главное – не прозевать момент. А там – раз, два – и Дашенька в моих объятиях. А там уже видно будет, какое отношение у меня останется: презрение или чувство удовлетворенности. Правда, как именно буду вбивать пресловутый кол, я не имел ни малейшего представления. Как и в бизнесе, я предпочитал ориентироваться по ситуации. Конечно же, мои планы не делали мне чести. Со стороны это смотрелось мерзко и унизительно. Но о моих чувствах никто не думал, почему я должен заботиться о чужих? Тем более что не я начал эту игру. Мне бросили перчатку, я лишь принял вызов. Такими словами я заглушал голос совести, просыпающиеся у меня всё чаще и чаще. Дельными советами помогал и Артём, которого глодало чувство вины за то, что он учудил в клубе с этой песней. Уж в чём-чём, а в отвратительном и циничном отношении к женщинам ему не было равных.

Наконец настал час икс. Свой субботний день я начал с пробежки, затем принял ванну и плотно перекусил куриным филе с овощами. Теперь осталось дождаться, когда мне привезут прокатный смокинг. Дорогой костюм покупать смысла не было, так как я не особо жаловал их в принципе, а дешёвку надевать не хотелось, поэтому я взял напрокат потрясающий смокинг, оставив солидный депозит. Зато уровень обслуживания и сервиса был соответствующим. Мало того, что с меня сняли мерки и подыскали мне идеально сидящий костюм, но ещё и обязались довести его до моего дома и забрать обратно.

Я сидел перед компьютером, просматривал новости, проигрывая вечер у себя в голове. По телу прокатывались волны волнения и возбуждения. Так, наверное, чувствуют себя спортсмены перед ответственной игрой. Через некоторое время в дверь позвонил курьер. Я надел привезённый им смокинг, а этот так называемый курьер профессионально повязал мне бабочку. До приезда такси оставалось ещё тридцать минут. Все это время я любовался на себя в зеркало. Как ни крути, а стильная и правильно подобранная одежда может превратить обычного раздолбая в сногсшибательного мужчину. Я изображал Джеймса Бонда, размахивая пультом от телевизора вместо пистолета под звуки Chris Cornel – You Know My Name.

Через час я уже подъезжал к гостинице «Редиссон Славянская», где будет происходить действо. По дороге мне два раза звонил Стас.

– Все уже собрались, даже Максим уже тут, а тебя нет, – нервно говорил он.

«Хм… какой, интересно из Максимов уже там?» – думал я. Наконец мы приехали, и швейцар в красном сюртуке услужливо открыл дверь машины. Пройдя через огромное фойе, я оказался перед дверями, на которых висела табличка: «Закрыто на корпоративное мероприятие». Я слышал гул и смех людей внутри. Мне даже показалось, что я слышал голос Даши. «Ну, с богом!» – сказал я, открывая дверь. Войдя внутрь, я увидел толпу своих коллег, которые суетились возле большого стола, где были закуски и шампанское. Тут было очень светло, играла приятная лёгкая музыка. Основной зал с накрытыми столами и небольшой сценой находился чуть дальше. Тут же был так называемый разогрев. Сказать, что я произвел на коллег огромное впечатление, – ничего не сказать. Многие из них ни разу не видели меня в костюме, не то что в смокинге. У девочек-аккаунтов открылись рты, мужчины же смотрели на меня со злобой, скрывая её за фальшивыми улыбками и дружественными похлопываниями по плечу.

– Андрей, привет! Потрясающе выглядишь, вот это да! Ох, какой мужчина! – раздавалось со всех сторон, когда я продвигался вглубь зала в поисках Даши.

Ради неё был весь этот маскарад. А ещё говорят, что это девушки терпят всякие неудобные корсеты и каблуки ради красоты. Я тоже терпел со всех сторон жмущий и жутко неудобный смокинг. Бабочка меня душила, а при каждом повороте туловища мне казалось, что я обязательно порву пиджак. Ко мне подошел Стас и Максим.

– Привет, ну, наконец-то, – произнес Стас.

– Ну понятно, что так долго, – протягивая руку для приветствия сказал Максим. – Ну, что там у нас с продажами? «Экспо-центр» когда подписываем? – начал опять тараторить он.

Меня злило, что я не вижу Дашу, сердце колотилось, как у кролика, а тут ещё этот придурок завел свою шарманку про продажи.

– Макс, давай мы хотя бы сегодня не будем говорить о делах, – сказал я, глядя по сторонам.

Максим опешил от такой моей дерзости и ответил:

– Нет уж, мы будем говорить о продажах, потому, что мне насрать, какой сегодня день, понял?

Его маленькие глазки забегали из стороны в сторону, а круглая морда начала краснеть. Я посмотрел на него с полным презрением и сказал:

– Нет, не понял. Тоже уволишь меня за то, что с тобой не говорят о делах? – сказал я с усмешкой.

Около месяца назад на обеденном перерыве он подсел за стол к менеджерам по продажам и затеял с ними разговор. Один из ребят попытался перевести тему с разговора о работе на нейтральную, потому что ему не очень хотелось говорить о бизнесе в свой перерыв. После обеда Максим пришёл к Стасу и потребовал, чтобы парня уволили. На вопрос: «По какой причине?» – этот полоумный кретин ответил: «Нечего о бабах за обедом трещать, надо о бизнесе думать». Я узнал об этом на следующий день, хотя парень был практически в моем прямом подчинении, меня никто не поставил в известность. Стас знал, что я буду категорически против, и сделал это через мою голову. Два часа он беседовал со мной, говоря, что скоро Максим и Крис съедут из офиса, и все наладится. Единственная причина, по которой я тогда не пришёл к Максиму на разговор по душам, был этот корпоратив. Все мои мысли были о Даше, и я проглотил эту гнусность, как делал много раз прежде. Но я не забыл этого и теперь готов был возобновить разговор.

Стас встал между мной и Максимом:

– Андрей, иди-ка, налей себе шампанского, а то ты, видимо, устал, пока ехал.

Пока я пробирался к столу, Максим сверлил меня своим бараньим взглядом. Я встал позади толпы и принялся копаться в телефоне. Ко мне подошла Наталья – наш аккаунт-директор – и протянула мне шампанское.

– Шикарно выглядишь, Андрей, – сказала она.

– Спасибо, ты наших видела, Наташа? – спросил я.

Я видел, как вдали Максим что-то тараторил Стасу и размахивал руками.

– Да, Костя с женой вон стоят, а Даша со своим молодым человеком где-то тут.

В груди почувствовался водоворот. Я не подал виду, что волнуюсь и стукнул наши бокалы:

– Ну, будем! Что такие грустные, как на поминках?

Я выпил бокал залпом, а Наташа даже не притронулась.

– Андрей, у тебя всё в порядке? Опять поцапался с Максимом? – сказала она с каким-то материнским сопереживанием.

– Нет, всё хорошо, с чего ты взяла? – я взял ее под руку и сказал: – Пошли к твоим девочкам.

Я стоял в окружении сотрудников аккаунт-отдела, состоящего из пяти девочек. Они сверлили меня горящими глазками и ворковали, принимая недвусмысленные позы. Одна из них была очень симпатичной: высокая, черноволосая Алёна с третьим размером особо выделялась среди всех девочек. Как и многие красивые девушки, она была очень высокомерна и с презрением отзывалась практически обо всех мужчинах в нашем коллективе. Непродолжительное время она спала с Максимом, но поняв, что с него нечего поиметь, быстро остыла. Он не повысил ее в компании, не собирался жениться на ней, и даже маленькие подарочки ей не перепали. Но, как говорится, попытка не пытка. Сейчас эта хищница кокетливо сверлила меня взглядом. Алкоголь и дорогой смокинг творят чудеса. Я улыбнулся ей в ответ и подмигнул.

Вдруг в толпе показалась знакомая фигура. Адреналин ударил в голову, ноги стали ватными. Даша, улыбаясь, просачивалась сквозь толпу. Под руку она держала высокого, спортивного телосложения парня. Он был в сером костюме и тёмной водолазке. Она же была в потрясающем вечернем платье розовых тонов, с открытой шеей и волшебным декольте. Наряд великолепно подчёркивал её красивую грудь, а симпатичная родинка пониже ключицы будоражила кровь. Её волосы были распущены и завиты в симпатичные кудряшки. Пухленькие губки блестели, а белоснежные зубки сверкали и, казалось, освещали весь зал. В таком сексапильном образе я видел ее впервые. Сейчас я не просто любовался ей, сейчас я безумно хотел её. Она увидела меня и направилась в нашу сторону.

Сердце бешено колотилось, в горле назревал ком: вот он – момент истины, который я рисовал в своем воображении в последнее время. Сейчас я опрокину на неё всё очарование, и её Максим потухнет на моем фоне. Парочка обогнула гранитную колонну и оказалась прямо передо мной. Даша чувствовала себя очень неуверенно и заметно нервничала. Такой напряжённой и неуверенной я её прежде не наблюдал.

– Привет, коллеги, – начала она. – Вот, знакомьтесь: это Максим, мой молодой человек, – обращаясь к Наташе, сказала Даша.

Наташа протянула руку Максиму и с усмешкой произнесла:

– Приятно познакомится снова.

Молодой человек тоже улыбнулся и, повернувшись к Даше, сказал:

– Милая, что с тобой? Ты ведь нас знакомила десять минут назад.

Дашины руки тряслись, и она не знала, что сказать. Она смотрела в любую другую сторону, но только не на меня. Я сделал шаг вперед и протянул руку сопернику.

– Андрей, – сказал я.

Максим пожал мне руку крепким хватом.

– Я так понимаю, вы Дашин руководитель? Много о вас слышал хорошего.

Максим улыбнулся и посмотрел на Дашу. Та опустила глаза и начала теребить в руках уже пустой бокал.

– Всё вранье, не верьте ей, – сказал я, обращаясь ко всем.

Девушки-аккаунты засмеялись, и Алёна приобняла меня за плечо. Я увидел, как сверкнули Дашины глаза. Она перестала нервничать и уже смотрела на эту молоденькую девочку с готовностью вцепиться ей в горло. Та быстро отстранила руку от греха подальше. «Чёрт побери, всё ещё лучше, чем я себе рисовал», – пронеслось в голове.

– Отличный смокинг, Андрей, – продолжил Максим.

– Спасибо, давай перейдём на ты, все же свои, – сказал я.

Он кивнул и обратился к Даше:

– Все в порядке, милая? Взять тебе шампанское?

Даша грустно улыбнулась и тихо сказала:

– Принеси, пожалуйста.

Когда Максим удалился, к нам в кружок присоединился Костя со своей супругой. Костя, как всегда, светился, излучая жизнерадостность. Он начал рассказывать очередные байки, которым не было конца. Все слушали его внимательно, кроме трёх человек: его супруги, которая таращилась куда-то в сторону выхода с недовольным выражением лица, и нас с Дашей. Я смотрел в её большие карие глаза, стараясь прочитать в них, о чём она думает, а она в свою очередь не отводила взгляд от меня. Мне казалось, что она хочет мне что-то сказать.

– Дамы и господа, приглашаем вас в основной зал за столики, согласно номерам в ваших приглашениях, – объявил диктор.

Вся толпа ринулась в сторону ресторана. Все торопились туда попасть, будто бы кому-то не хватит места. Мой стол был под номером один. За ним также расположился Вася, Стас, Юлия Владимировна – наш бухгалтер, Максим, Крис и почему-то секретарша Маша. Максим продолжал сверлить меня взглядом, видимо, он не мог забыть о моей дерзости. Стол, за которым сидела Даша, был через один от моего, и я видел её со спины. Она шепталась со своим Максимом и изредка поглядывала в мою сторону. Когда все расселись, свет погас, и ведущие начали поздравления, а затем на сцену пригласили Стаса. Он поднял тост за процветание и бла-бла-бла… Началась обычная пьянка. Из алкоголя на столах присутствовали коньяк, вино и шампанское, а из еды было огромное количество закусок и салатов. Я решил пока не пить и налил себе минералки. Тем временем на сцене начались дебильные конкурсы на знание истории компании и рынка. Уже достаточно хорошо датая молодёжь с удовольствием валилась на сцену блеснуть эрудицией. После очередного конкурса ведущий прокричал в зал:

– А теперь приглашаем на эту сцену человека, от которого зависят прибыльность и финансовое благополучие компании! Некрасов Андрей Владимирович, просим подняться к нам!

Люди в зале начали оглядываться в поисках меня. «Черт, этого ещё не хватало: речи толкать», – подумал я. Тут Стас пихнул меня в плечо и кивнул в сторону сцены. Выйдя на неё, я понял, что совершенно не вижу людей: софиты светили прямо в лицо. Ведущий в блестящем от страз костюме обошел меня и сказал:

– Значит, вы и есть главная финансовая акула?

Я чуть-чуть отстранился, так как из его рта разило гнилью, и ответил:

– А то! – взяв из его рук микрофон, я сделал шаг вперед и начал говорить: – Мы добились выдающихся результатов за прошедшие десять лет. Каждый из присутствующих в зале внёс свой вклад в развитие компании. Спасибо вам за это!

Раздались аплодисменты и выкрики пьяных программистов:

– Да-а-а-а!

– Хочу сказать отдельное спасибо своим руководителям отделов: Наташе, Косте и Даше! Ваши отделы являются кровеносной системой, которая питает компанию, я вас люблю! – крикнул я, подняв руки.

Зал взорвался аплодисментами, а со стороны столика с аккаунтами донеслись пьяные женские голоса:

– Мы тоже тебя любим, Андрей!

Я поднял бокал шампанского и выпил до дна, после чего разбил его о сцену. Этот древний военный обычай всегда вызывал экстаз толпы. Видимо, византийская любовь к понтам зашита в нашем ДНК. Люди вскочили с мест и провожали меня аплодисментами и дружными хлопками и рукопожатиями. После моего бенефиса ведущий объявил танцы, и молодёжь полетела к сцене. Остальные сотрудники начали перемещаться по залу от стола к столу. Теперь все рассаживались согласно своим предпочтениям. Я тоже решил пересесть, потому что нудные разговоры Стаса выносить сил больше не было. Взяв с нашего стола бутылку коньяка, я направился за столик к Даше. Она что-то живо обсуждала с Наташей и Кристиной, а её Максим сидел немного в стороне и что-то читал в телефоне.

– Примете меня в свою веселую компашку? Я не с пустыми руками, – показывая на бутылку, сказал я.

– Ой, Андрей, конечно, конечно, присаживайся, – сказала уже пьяная Кристина.

Она подвинула свой стул, освободив место между собой и Дашей. Ее глаза сверкали, а саркастическая улыбка не сходила с лица. В компании все догадывались, что мне нравится Даша, но только Кристина знала это наверняка.

– Только мы коньяк не любим, придется вам его пить с Максимом, – сказала не менее захмелевшая Наташа.

Я присел на стул и посмотрел на Дашу, та делала вид, что не замечает меня, и продолжила общение с девушками. «Ах ты, кошечка, я вижу все твои игры», – подумал я. Через пять минут их разговоров о всякой непонятной ерунде мне стало точно так же скучно, как и Максиму. Я встал и, прихватив с собой стул, пересел к нему.

– Ну что, Макс, ты тут не помер еще от их трёпа? – обратился я к нему.

Максим отложил в сторону телефон и ответил:

– Да не говори. Я смотрю, ты коньяк хороший притащил?

Я наполнил бокалы и обратился к нему:

– Ну, за что выпьем?

– Давай за здоровье: его не купишь, – сказал он.

Мы ударили бокалами и выпили до дна.

– Я вроде слышал: ты увлекаешься лыжами?

Максим, поморщившись от лимона, сказал:

– Да, катаюсь немного, но в России мало хороших склонов, а в Альпы особо не наездишься.

– Это точно, – ответил я, наливая ещё по бокалу. – Я в том году ездил в Англию, так все круги ада прошел, пока визу получил, а еще этот курс, – махнул я рукой.

Максим поднял бокал и сказал:

– Ну, давай за бог с нами и за чёрт с ними.

В зале грохотала музыка, и было достаточно темно. Максим подвинулся ко мне поближе, чтобы было лучше слышно. Мы говорили друг другу почти на ухо. Краем глаза я видел, как девушки косятся в нашу сторону, особенно Даша.

– А зачем ты в Англию ездил? По работе? – спросил Максим.

– Нет, я на футбол, болею за «Ливерпуль» всю жизнь, – ответил я.

Максим широко открыл глаза и крикнул:

– Да ладно? А я за «Манчестер».

– Какой именно «Манчестер»? – ответил я.

Максим расплылся в улыбке и крикнул:

– Ну, не за «Сити» же, за «Юнайтед», естественно!

Третий тост образовался сам собой. Мы принялись обсуждать хитросплетения двух великих футбольных клубов. Мы спорили, доказывая друг другу свою правоту. Даша смотрела на нас с настороженностью и периодически вклинивалась в разговор c вопросом, всё ли в порядке. Через пару часов мы с Максимом чуть ли не в обнимку допивали бутылку. Мы затронули все темы, которые обычно обсуждают пьяные мужики, кроме женщин, естественно. В зале заиграла медленная музыка, и Даша позвала Максима танцевать. Я смотрел, как они уходят, держась за руки, и понимал, что мой план летит в тартарары. Я не мог ненавидеть этого парня. Я не мог цинично совращать Дашу. Не мог я быть скотом, бессердечным циником, а без этого ничего не выйдет. Изначальным планом было опустить Максима и показать Даше свое превосходство. Но, во-первых, я не видел такого уж явного превосходства, а во-вторых, я не смогу сделать подлость человеку, к которому отношусь хорошо.

Не смогу даже ради неё. Я смотрел, как они танцуют, временами перешептываясь, видел, как она кладет голову к нему на грудь, видел и его бережное отношение к ней.

– Можно вас на танец, сударь? – услышал я позади себя.

Это была Кристина.

– Конечно, почему нет, – ответил я, и мы вышли на сцену.

Играла вторая медленная композиция подряд.

– Ты расстроился? – спросила меня Кристина.

– В смысле? – включил я дурака.

– Да ладно, Андрей, не прикидывайся, думаешь, никто не видит, что происходит?

– А что происходит? – продолжал я.

Кристина немного отстранилась и посмотрела на меня.

– Происходит то, что ты сохнешь по ней, а она сохнет по тебе, – сказала Кристина, кивнув в сторону Даши. – Ты просто не слышишь, как она говорит о тебе, как смотрит на тебя.

Рядом с Максимом и Дашей танцевали Вася с Машей и я сказал:

– Думаешь, Машка по мне сохнет? Правда?

– Ладно, Андрей, не хочешь говорить – не надо, ты, главное, глупостей не делай.

Я лишь кивнул и показал большой палец. После медленных танцев Максим предложил выйти покурить, и мы всей гурьбой высыпали на улицу. Там стоял Стас вместе с другим Максимом, менее мне симпатичным, и какой-то непонятной девушкой, похожей на элитную проститутку, которая обнимала их обоих. Мы встали чуть в сторонке. Заметив нас, эта троица начала подходить к нам.

– Знакомитесь, это Карина, – протянул Максим и указал на девушку.

Та улыбнулась и скрестила ноги, будто бы хотела в туалет.

– Карина, – обратился он к девушке, – а это мои холопы, вот: раз, два три, – он тыкал в нас пальцами по очереди.

– Максим, Максим, успокойся, – начал тушить пожар Стас, держа этого выродка за пиджак.

– Слышь, ты! – заорал наш дорогой учредитель. – Ты меня не успокаивай тут. Эй, а ты не из моего стада, – вглядываясь своими поросячьими глазками в своего тезку, – сказал Максим.

Парень хотел что-то ответить, но Стас его перебил:

– Извините, ребят, он просто давно не пил, так что не обращайте внимания, извините.

В это мгновение девушка Карина приобняла это пьяное тело и начала что-то нашёптывать ему на ухо. Он начал хихикать и отвлёкся от нас. Даша, предчувствуя неладное, сказала:

– Ладно, ребят, все покурили? Пойдемте дальше веселиться.

Наша компания направилась ко входу, но тут Максим вырвался из объятий Карины, подскочил к Даше сзади и грубо схватил ее за попу:

– Ух ты ж, какая, а! – прошипел ублюдок.

Даша резко обернулась и отстранилась, её Максим шел впереди и не видел что произошло. Я же видел всё. Мне казалось, что мои глаза наливаются кровью. Как посмела эта вонючая толстомордая свинья распустить руки на то, что я оберегал как зеницу ока, даже сам от себя?! Я готов был удавить его на месте. Мои кулаки сжались, и я сделал шаг навстречу. Даша молниеносно схватила меня за локоть и сильно дернула, так сильно, что я вышел из ступора. Она посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

– Андрей, не надо, пожалуйста, я очень тебя прошу: не надо!

Тут же к нам подошли остальные, и Максим спросил меня:

– Андрей, в чём дело? Какие-то проблемы?

Глядя на меня, он встревожился не на шутку.

– Да проблемы! Чё ты хотел? – выкрикивал его тезка, которого сдерживали Стас и Карина, уводя от нас подальше.

Я посмотрел на Дашу: она все еще держала меня за руку и смотрела на меня умоляющими глазами.

– Андрей? – снова спросил меня Максим.

Я перевел взгляд на него и испуганных коллег и сказал:

– Все хорошо, ребята, пойдемте праздновать дальше.

– Точно? – переспросил Максим.

Я улыбнулся и приобнял его и Наташу, которая стояла слева от меня и сказал:

– Всё, в путь, хватит курить.

Через пять минут мы все вместе сидели за столиком. Девушки обсуждали поведение нашего учредителя. Кристина рассказывала историю о том, как он, пьяный, подрался с деловым партнером по другому проекту в клубе «Сохо» три года назад. Мы с Максимом разлили остатки коньяка и выпили не чокаясь.

– А это кто такой неадекватный? – спросил меня он.

Максим был еще достаточно молод и никак не мог отойти от этой ситуации. Хорошо, он не видел, что сделал этот пьяный дебил, иначе быть беде.

– Это один из наших учредителей, – с раздражением сказал я.

– Ничего себе, и как вы это терпите? – с сожалением произнес Максим, оглядываясь по сторонам в поисках новой бутылки.

Это был очень хороший вопрос, который я задавал себе не раз. Действительно, как же я это терплю? Сколько лет я глотаю подобные вещи от этого выродка – ради чего? Работы? «Ради тепленького местечка», – крутилось у меня в голове. Вот, приехал сегодня сюда, напялив этот чертов смокинг, чтобы испортить отношения этого парня с девушкой. А поставить на место этого козла не могу, уже сколько лет. Молодец, Некрасов, гордись собой. Я развязал бабочку, опустил ее в стакан с соком и бросил взгляд в сторону Даши. Боже мой, как она была прекрасна, немножко растрепанная и немножко пьяная, в приглушенном свете – я не мог оторвать глаз.

– Она тебе нравится, да? – неожиданно спросил меня Максим.

Я повернулся к нему и сказал:

– Макс, найди выпить, а?

Он расплылся в улыбке и сказал:

– А я уже нашёл, достав из-за спины закрытую бутылку армянского.

Мы налили себе еще по пятьдесят. Вечеринка была в разгаре. Пьяная молодёжь отжигала на танцполе. Пару раз нас пытались вытащить наши девушки, но после некоторых попыток махали на нас рукой и шли танцевать без нас. Правда, их самих надолго не хватало, и они возвращались после пары песен. За свой столик вернулись учредители и Стас, в сопровождении трёх незнакомых девиц. Скорее всего, это были проститутки, которые терлись вокруг гостиницы. Помнится, мы с Артёмом знакомились с подобными девицами около «Балчуга»: ужасно дорого и пресно. За нашим столом сложилась компания из пяти человек. Наташа, Кристина и Даша очень сдружились на этом корпоративе, как и мы с Максимом – вот странная штука жизнь…

– Андрей, ты не ответил мне на вопрос, – пристал ко мне Максим после очередной рюмки.

Я заметил, что мы с ним быстро напивались. Я вообще заметил, что стал часто пить в последнее время, так и откинуться можно раньше времени. «Такими темпами нас скоро будут отсюда выносить», – подумал я.

– На какой вопрос? – снова включил я дурака.

– Тебе же нравится моя девушка, да? – повторил он безо всякой злобы в голосе.

– Слушай, Макс, Даша нравится всем, начиная от нашего вахтера и заканчивая твоим тезкой, – я показал в сторону VIP-столика.

Максим придвинулся ко мне ещё ближе и сказал:

– Знаешь, когда я ее встретил, первое время не мог поверить, что это происходит со мной. Я думал, что просто молод и многого ещё не понимаю, но со временем приходило осознание: Даша, уникальная девушка, – Максим уже невнятно ворочал языком, и я с трудом разбирал слова. – Понимаешь, в наших отношениях мы не находимся на равных, – продолжал он говорить мне в ухо. – Я всегда выше, всегда и во всём.

– Может, это иллюзия? – ответил я наконец.

Максим облокотился на спинку стула и сказал:

– Может… Но какое это имеет значение, если я ощущаю это. Три года счастья без единого упрека, без мозговыноса, без боязни её потерять.

Я посмотрел на него. Последние слова меня удивили, и я взглянул на Максима, подняв бровь.

– Да, да, Андрей ты правильно услышал: я не боюсь её потерять. Она меня любит и не оставит меня ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было. И это не я такой обалденный, я обычный парень, – говорил Максим, закрывая глаза и опуская голову. – Это она, она такая… Она…

Дальнейшее его бормотание было совсем неразборчивым. К нам подошла Даша, обняла Максима за голову:

– Ну что, герой, накидался? – сказала она с улыбкой.

Максим что-то бормотал про то, как он её любит, и начал проваливаться в сон. Мы действительно много выпили, и меня уже самого изрядно накрыло. Пока Даша обхаживала своего мужчину, я решил дойти до уборной и умыться, чтобы не срубиться рядом с ним. Я уже собрался встать, но Даша преградила мне путь и села рядом.

– Споил молодого? – сказала она.

– Не такой уж он и молодой, – ответил я.

Даша, улыбнулась и взяла меня за руку.

– Андрей, знаешь, ты самое серьёзное испытание в моей жизни.

– Спасибо, так меня ещё не обзывали, – с напускным безразличием ответил я.

– Андрей, что ты хочешь?

Я убрал её руку с моей и сказал:

– Я хочу, чтобы ты бросила его и была со мной, вот чего!

Со стороны, наверное, я был похож на ребенка, которому не покупают игрушку в магазине. Даша не стала изображать удивление – все эти игры были ни к чему, тут и так всё ясно. Я сидел, насупившись, и смотрел в сторону. Даша снова взяла мою руку, её прикосновение было таким нежным, что мурашки пробежали по всему телу.

– Предположим, я сделаю так, как хочешь ты, да и я не меньше, – начала Даша. – К чему это приведет? А потом, через пару лет встречу ещё какого-нибудь Андрея – и что тогда? Мне тебя надо будет бросить, да? А потом – третий, пятый, так? Как носки менять, получается? А как ты отнесешься к этому, Андрюша? Как потом будет складываться наша жизнь в плане доверия? Ты ведь очень умный, Андрей, ты понимаешь, что в жизни всегда будут Саши, Сережи, Андрюши. И каждый раз, провожая меня на работу или с подругами на гулянку, ты будешь думать, что какой-нибудь мачо сможет увести твою Дашу. Что моё слово тебе – это пустая формальность. Что это за жизнь у нас будет, Андрюша? – сказала Даша, и на её глазах проступили слезы.

Меня будто перезагрузили. Все вопросы, на которые я не мог найти ответа в последнее время, стали складываться в один пазл. Даша была абсолютно права. Просто живя в мире кретинов, где правят искажённые представления о добре и зле, чести и достоинстве, становишься таким же кретином. А когда встречаешь человека с обычными, нормальными ценностями, то думаешь, что он либо с другой планеты, либо ищешь подвох во всём. На самом деле это ты, Некрасов, с другой планеты, ты, все твои женщины и твои друзья – Вы все инопланетяне, которые размножаются, как саранча, заражая своими паршивыми ценностями и мыслями всё вокруг. Это на вашей планете мужчина может трахать любовницу в ночь, когда его жена в больнице рожает ребенка. Именно так и поступал твой знакомый по институту Митя год назад. Это на твоей планете женщина может переспать с тремя друзьями своего мужчины и, сидя за праздничным новогодним столом, сверкать самодовольной рожей. Помнишь историю со своей бывшей девушкой Кристиной? И вот на твоей планете, Некрасов, такие вещи никем не осуждаются, для них придумываются отмазки типа: не сошлись характерами, она просто ветреная, или все мужчины полигамные самцы. А такие девушки, как Даша, – это изгои, которые очень невыгодны для общества блядей и уродов.

– Ты права, Дашенька, – сказал я, вытирая слезу с её щеки.

Боже, как она была прекрасна в этот момент… Я бы отдал всё, чтобы остановить время. Тут Максим начал просыпаться и что-то мычать: видимо, ему становилось плохо.

– Даша, вам надо уезжать, боюсь, что Макс совсем плох, – сказал я.

Даша встала, обняла его за плечи и сказала:

– Можешь с ним посидеть? Я вызову такси.

– Костя, – крикнул я, увидев в толпе знакомого толстячка.

Он обернулся и быстро засеменил в нашу сторону.

– Слушай, Кость, присмотри за телом, а я пойду, умоюсь иначе лягу рядом.

– Конечно, конечно, идите, я присмотрю, – сказал он нам с Дашей.

Мы вышли из зала, и я направился в уборную, а Даша – на улицу, звонить в такси. Я освежился холодной водой, похлопал себя по щекам. Отражение в зеркале уже не было столь шикарным, как в начале вечера. Надо срочно завязывать с алкоголем! Вдруг из кабинки, пьяно покачиваясь, вывалился наш «гениальный» основатель Максим. Он подошёл к соседнему умывальнику, стал теребить свой нос и громко шмыгать.

– Будешь? – спросил он меня, протягивая белый свёрток.

– Нет, спасибо, я наркотики не употребляю, – ответил я.

– Ну и зря, хорошо помогает протрезветь, – Максим повернулся ко мне и протянул мне руку: – Давай мир, что ли? Зачем двум умным людям ссориться, работать надо.

Я протянул руку в ответ и сказал:

– Ну, давай.

Максим держал меня за руку и смотрел прямо в глаза:

– А эту Дашку с шикарной жопой я обязательно натяну. Она уже напилась там достаточно? – сказал он, не отпуская меня. Я попытался вырвать руку, но ублюдок держал крепко. – Кто откажется переспать с руководителем, правда? Ты её уже трахал? Как она? – тараторил этот выродок.

Я сжал кулак левой руки, так как правую он держал, и с размаху нанёс боковой в челюсть. В фильмах обычно парень падает на пол и теряет сознание в таких случаях, но Максим, лишь отпустил мою руку и немного отшатнулся в сторону. В голове пронеслась картина, как он меня мутузит, выбивая зубы, ведь он занимался боксом. Но Максим стоял неподвижно и по взгляду я понял, что он просто не может поверить в происходящее. Я вспомнил все его мерзости и ударил прямым правым в нос. Никогда не думал, что, ломая нос человеку, получаешь такое удовольствие. Максим прикрыл лицо руками и наклонился. Я ударил ещё, ещё, ещё. Он уже лежал на полу и прикрывал руками голову. Я даже не понимал, куда бью.

– Не надо, не надо, пожалуйста, – послышался пищащий голос Максима.

Я остановился и приподнялся, он лежал на полу в позе эмбриона и стонал. Я хотел ему что-то сказать, но в итоге молча вышел из уборной. Левый кулак был в крови и уже начинал жутко болеть: похоже, один раз я промахнулся и ударил в пол. На улице у входа я столкнулся с Дашей. Она подошла ко мне, и я еле успел спрятать левую руку за спину.

– Ты уже уходишь? – спросила она.

– Да, уже, устал что-то, хочу домой.

Она посмотрела на меня и сказала:

– Ну, тогда давай, до понедельника.

Я четко понимал, что никакого понедельника не будет. После того, что я учинил, вряд ли я отделаюсь обычным увольнением. Когда я глядел на неё, ко мне пришло понимание, что, скорее всего, я вижу её в последний раз. Я положил свою ладонь на её щеку, поправляя большим пальцем локон волос. Мне хотелось ей о многом сказать, например, что я буду по ней скучать, чтобы она берегла себя, что... Но в итоге я выдавил лишь:

– Прощай, Дашенька.

Она посмотрела на меня испуганными глазами и обняла. Я ощутил чудесный запах волос и теплоту её тела. Аккуратно перенеся свою больную левую руку, я крепко обнял её. Какое же спокойствие и умиротворение окутывали мою душу в этот миг! Вот, то, что мне было нужно. Её дыхание сливалось с моим – это было блаженство. Тем временем в моем кармане завибрировал телефон. «Началось», – подумал я. Даша отстранилась от меня и пошла внутрь. Я проводил ее взглядом, пока она не скрылась за дверями. На телефоне мигало имя: Стас. Я отключил телефон и быстро зашагал вниз, к набережной. Я бродил, в голову лезли разные мысли. Представлялось, как Максима нашли в туалете, или он сам оттуда выбрался? Вот, будет сплетен на год вперед. Интересно, что сделает Максим: поедет снимать побои и накатает заяву? Или захочет разобраться со мной неофициально?

За этими мыслями я добрел до причала, откуда отправлялись яхты ресторана «Рэдиссон». Это были очень красивые корабли, которые ходили по Москве-реке практически круглогодично. Я, не думая, купил билет и прошел внутрь корабля. Народу было достаточно много: несмотря на приличную цену и очень дорогое меню, люди хотели насладиться видами Москвы в эту субботнюю летнюю ночь. Я сел за стол и пробежался по меню. Надо было взбодриться, и я попросил кофе и фирменный десерт. Рука страшно опухла, и я решил дойти до уборной, чтобы ополоснуть её холодной водой. Вернувшись обратно, я увидел, что кофе и десерт уже были на столе.

В окне менялся пейзаж ночной Москвы. Мы подъезжали к Кремлю. По набережной мчались автомобили, и миллион огоньков сливался в неповторимой радуге мегаполиса. Помню, когда я только приехал в Москву, то очень любил ходить на Замоскворецкий мост, под которым мы сейчас плыли. Я вообще обожал ночной город. Днём он казался серым и скучным, зато ночью оживал и манил своими огнями. Сколько мотыльков сгорело в этих дивных огнях… Десерт оказался очень вкусным и таял во рту, и я заказал ещё один. Через несколько столов проходило бурное празднование девичника. Все поздравляли будущую невесту, при этом подбивая её на всякие непристойности. Все девушки были одинаково одеты: на них были розовые короткие платья и розовые банты. Они танцевали и отрывались на всю катушку. Очень часто их коротенькие платьица слишком сильно задирались, и сидевшие рядом мужчины разевали рты.

Мы проезжали МГУ, когда я задумался о Даше. Мне было страшно представить, как я буду жить без её улыбки, без её заливистого смеха. Попрощаться с ней было легче, чем сделать это на практике. Я так долго искал её и вот, найдя, упустил так бездарно. Интересно, Максим сможет сделать её счастливой? Мне хотелось думать, что нет, но было понятно, что сможет. Он прекрасно понимал, какой изумруд он отхватил в этом дерьме, как сказал Жан. Нет, дружище, это не изумруд. Это такая редкость, как амурский, блядь, тигр! Я хлопнул по столу кулаком. Меня пронзила нереальная боль, я застонал и опустил голову.

– Молодой человек, ваш десерт, – послышался голос официанта.

Алкоголь потихоньку отпускал, и голова начинала ныть всё сильнее. Корабль уже подъезжал к конечному пункту, и я решил выйти на улицу, подышать воздухом. Расплатившись по счету, я поднялся на верхнюю палубу. Вдалеке уже мерещилось здание гостиницы, где совсем недавно я натворил дел. На набережной люди наслаждались видами ночной столицы. Я видел пары, которые неспешно прогуливались с маленькими детьми. И прямо тут же видел пары, которые занимались жестким петтингом у всех на глазах. Вот она, правда жизни, вот он, контраст. Хотелось поскорее добраться до дома и упасть мертвецким сном, чтобы поскорее закончился этот кошмар.

Корабль начал швартоваться, аккуратно прижимаясь к пирсу. Только я ступил на землю, ко мне подлетели таксисты, называя завышенные цены. Я, конечно, сильно измотался, но считать еще был в состоянии. Скинув сумму в два раза, я сел в белый «Хендай». В дороге меня начало жутко тошнить, и мы пару раз останавливались, но я так и не сподобился изрыгнуть на красавицу-Москву. Проезжая по Тверской, я увидел знакомый силуэт. Это Алёна и какие-то две девушки голосовали на обочине.

– Тормозни, – сказал я таксисту.

Мы прокатились чуть дальше и cдали назад. Я опустил стекло и спросил:

– Куда едем?

Алёна улыбнулась и сказала:

– Домой, а ты?

– И я туда же, давай подвезем?

Она попрощалась с подружками и прыгнула в машину. Не знаю, зачем я затеял это. Рука жутко болела, и алкоголь давал о себе знать. Я явно был не настроен на сексуальные подвиги, и в конце пути меня, скорее всего, будет ждать жалкое фиаско. Но я чувствовал себя очень одиноко, и возвращаться домой не хотелось. Мы направлялись в Кузьминки, где снимала комнату Алёна. Всю дорогу мы молчали. Я отпустил таксиста, и мы подошли к обшарпанному подъезду старой панельки. Алена еле передвигала ноги и была явно пьянее меня.

– Ну что, Андрей, зайдешь на чай с лимоном? – спросила она.

Мы поднялись на пятый этаж и зашли в трёхкомнатную квартиру. Тут жили еще две девушки, которые приехали покорять столицу вместе с Алёной из славного города Саратова. Я чувствовал, что мои глаза слипаются.

– Мне нужно умыться.

Алёна проводила меня в ванную и показала на дверь, в которую мне потом надо войти. Я посмотрел на себя в зеркало. Зрелище было ужасающее. «Да уж, вот Джеймс Бонд, несмотря на все передряги, выглядит фантастически, а ты, Некрасов, на кого похож?» – подумал я. Ну, моё оправдание было в том, что Джеймсу женщины не отказывают, да и Максимов он вырубает с первого удара. Я сходил в туалет прямо в раковину и осмотрелся в поисках полотенца. Не найдя его, я взял розовые трусики, которые сушились на батарее, и вытерся ими.

В коридоре было темно, и я на ощупь нашел нужную дверь и вошёл внутрь. В комнате горела настольная лампа. Алёна лежала на большой кровати, уткнувшись в подушку. Ее короткая юбка задралась, оголив стройные ноги и подтянутую попу. Судя по всему, Алёна спала пьяным непробудным сном. «Вот и славненько, не придется потеть в попытках удовлетворять эту пьяную особу», – подумал я. Придвинувшись к стенке, я задремал. Уже под утро Алёна очнулась и побежала в ванную: видимо, ее изрядно полоскало. Пока она очищала свой молодой организм, я вышмыгнул из квартиры. В Кузьминках, в отличие от центра, в такое время было безлюдно. Я не знал, в какую сторону идти. Дороги были пустынными, и поймать проезжавшую машину было нереально. Я бродил в глубине двориков минут десять и в итоге присел на скамеечку возле дома номер 13. Решил, что хватит прогулок и набрал такси, продиктовал адрес, который видел перед собой.

В ожидании машины я стал думать об этом сумасшедшем дне. Такой водоворот событий: Даша, Максим, ещё один Максим, голожопая и пьяная Алёна… А жизнь-то бьёт ключом, Некрасов. Оказавшись наконец-то дома, я стянул смокинг, швырнул его в угол и упал на нерасправленный диван. На удивление, я спал очень крепко и не просыпался от ужасного сушняка или боли в руке – хоть какой-то плюс в это ужасное утро.

Я открыл глаза, когда на часах было одиннадцать утра. В комнате было очень светло. Солнце согревало мое лицо. Щурясь от удовольствия, я потягивался и переваливался с бока на бок. Я взглянул на свою руку, и все оказалось не так страшно, как представлялось ранее. Да, она была опухшая, но я спокойно мог шевелить пальцами и кистью. Значит, обошлось без переломов. В комнате было очень душно, и я поспешил открыть окно, свежий воздух начал заполнять затхлую комнату. Я сварил кофе и вышел на балкон: тут можно было насладиться видами летнего города. Как ни странно, я чувствовал себя превосходно, причем не только физически, но и душевно. Мне стало как-то абсолютно срать на все. Пьянящее чувство свободы начало опутывать меня. Такие эмоции были мне неведомы, и я не знал, хорошо это или плохо.

Я включил телефон, и мне стали сыпаться смс о пропущенных вызовах. Их оказалось двадцать три. Девять – от Стаса, три – от Кристины, два – от Кости, два – от Наташи, пять – от Даши и два – с неизвестных номеров. WhatsApp и приложения социальных сетей так же звенели наперебой, я удалил все сообщения, не читая, и даже от Даши. Через пять минут у меня заиграл телефон, на дисплее высветился Стас.

– Алло, – ответил я уверенным и чуть хрипловатым голосом.

– Так, объявился, значит, – ответил мне Стас. – Значит, так: я жду тебя через два часа в офисе. То, что ты уволен, думаю, говорить не надо, а вот со всем остальным нужно решать, понял?

– Нет, не понял, ответил я спокойно.

– В общем, я тебя жду через два часа, поймешь, – ответил сердито Стас.

– Ага, разбежался прям, лечу со всех ног, – сказал я смеясь. – Хочешь общаться, приедешь ко мне сам, ближайшие два часа никуда не собираюсь, вроде.

– Да ты понимаешь, в какой переплет попал, урод? – начал орать он.

Я положил телефон на подоконник и ушел с балкона, чтобы не слышать эту истерику. Взяв батончик Toblerone , я вернулся, и услышал, как в телефоне раздавалось:

– Алло, алло, ты где?

– Я тут, слушай сюда: ты и вся ваша шарашкина контора во главе с недобизнесменами мне осточертела окончательно. Поэтому ты можешь орать, что хочешь, но я больше пальцем не пошевелю ради вас. Если у тебя какие-то неразрешенные дела, то ты приедешь сюда, если нет – можешь катиться к чёрту, ты меня понял?

Стас не знал, что ответить. Наверняка он сталкивался с таким поведением впервые. По его прерывистому дыханию я понимал, что он очень нервничает. Не дождавшись ответа, я повесил трубку. Все же рука болела, и я решил пройтись до поликлиники и показаться врачу. Я вышел на улицу и отправился в сторону метро. За станцией располагалась небольшая частная клиника, где у меня была страховка.

По дороге я увидел, как на небольшой площадке возле школы пинала мяч пара мальчуганов. Маленькое футбольное поле имело искусственный газон, а на воротах висела сетка. Вспомнилось мое детство. Представляю, какая очередь к такому полю выстроилась бы у меня во дворе… Мы играли на ухабистой, грязной поляне c покосившимися воротами. Летом приходилось чистить её от стекла и камней, а зимой утаптывать снег. Воскресным днем надо было прийти пораньше, чтобы занять эту самую поляну. А эти два пацана даже не играли в футбол, а просто ходили с мячом. Они пили колу и хихикали, как дурачки, кривляясь и матерясь. Стало противно от такого зрелища. Видимо, я старел, раз в голове начали вертеться фразы типа: «А вот в моё время…» – или: «Наше поколение...» – и тому подобное.

Когда я подходил к больнице, снова заиграл телефон – это была Даша. Поняв, что разговор затянется, я свернул во двор и сел на скамеечку.

– Слушаю.

– Андрей, что случилось? Говорят, ты избил Максима в туалете, это правда? – начала взволнованно Даша.

– Да это правда, – ответил я.

– Зачем, зачем ты это сделал? Это из-за меня? – Даша явно очень переживала.

– Нет, успокойся, ты тут ни при чём. Он просто начал докапываться в туалете и я… не знаю… – я не знал, что говорить. Давно надо было это сделать, – сказал я.

– И что теперь будет? – не унималась Даша.

– Ну, что будет... застрелят меня в подъезде, наверное, – пытался я пошутить.

– Ага, очень смешно, – злилась она. – Ты знаешь, что он грозился тебя закрыть и по миру пустить?

– Даша, успокойся, ничего со мной не будет.

Я и правда был спокоен: слишком уж хорошо мне был знаком этот тип. Даша молчала, она хотела меня спросить: что теперь будет? Но головой, видимо, понимала бессмысленность этого вопроса. Теперь все, конец: нас уже не связывало ничего, даже работа. Она первая нарушила наше молчание вопросом:

– Что теперь будешь делать? Летом искать работу проблематично…

– Не переживай за меня, Даша, работу найду быстро, таких конторок – как грязи.

– Ну как будут новости, ты напиши мне, хорошо? Не теряйся, ладно?

Так говорят все бывшие коллеги. На практике же они забывают о тебе на следующий день, как и ты о них. Но Даша, конечно, была не просто моей коллегой. В этом и была сложность.

– Не потеряюсь, – лживо ответил я.

Даша ещё немного помолчала и выдавила уставшим голосом:

– Чёрт меня дернул к тебе на собеседование прийти, Некрасов, будь ты неладен! – после чего повесила трубку.

Мне не было обидно от её слов, скорее, наоборот: я испытывал схожие чувства. Еще какое-то время посидев на скамеечке, я все-таки встал и направился к врачу. Травматолог осмотрел мою руку и сказал, что всё в порядке, просто небольшой ушиб. Прописав обычную терапию из холода и мазей, отпустил меня с миром. Пока я был у врача, мне пришло сообщение от Даши: «Андрей, прости меня, пожалуйста, за мои эмоции. Мне очень стыдно, прости, ради бога». Я не стал отвечать, потому что отвечать, собственно, было нечего. Даша принадлежала другому мужчине, которого ни за что на свете не бросит, и на этом точка. А если я все же буду продолжать ее искушать, то сделаю только хуже.

Пока я шел домой, перезвонил Стас и официальным тоном сообщил, что приедет ко мне в восемь вечера. «Ну что же, вот и славненько, сегодня все решим», – подумал я. Ровно в назначенное время он позвонил и сказал, что ждет меня в «Шоколаднице» возле метро Бабушкинская.

– Буду через полчаса, – ответил я.

За руль мне садиться не хотелось, поэтому я решил прогуляться пешком. Пока я брел по улице, вспоминался вчерашний вечер. Много событий произошло за эти считанные часы. Может, какие-то из них станут роковыми для меня. Но почему-то запах Дашиных волос и прощальные объятия затмевали в моей памяти все остальное.

Войдя в кафе, я увидел Стаса: он сидел, уткнувшись носом в свой компьютер, и что-то оживленно читал.

– Привет, – сказал я, присаживаясь.

– Привет, – ответил он, не отвлекаясь от монитора.

Рук мы друг другу не пожали: я теперь был корпоративным врагом номер один. Все былые заслуги и деньги, которые я принес в компанию, не считались.

– Ну что, Андрей, как будем решать проблему? – обратился он ко мне, закрыв ноутбук.

– Какую именно? – ответил я, зевая.

– Ну как, ты избил владельца компании, надо как-то решать этот вопрос по-мирному.

Меня начало раздражать его снисходительное улюлюканье. Мне это напоминало гаишников, намекающих на взятку.

– Так, давай без прелюдий. Какие ваши предложения? – сердито сказал я.

– Наши предложения таковы: первое – ты, само собой, уволен. Второе – ты завтра приезжаешь в офис и передаешь все дела Наташе. В-третьих, ты получаешь только официальные выплаты на карту по договору, забудь про основную зарплату, квартальную премию и отпускные. И в-четвёртых, ты просишь прощения у Максима на глазах у всей компании. Если все эти требования будут выполнены, то…

– То что? – перебил я.

– Не выкобенивайся, Некрасов, ты не в том положении, – сказал Стас. Он старался выглядеть спокойным, но его руки тряслись, а глаза бегали из стороны в сторону. – Если сделаешь то, о чем я тебе сказал, Максим не будет писать заявление в полицию, и мы не будем усложнять твою жизнь при поиске новой работы.

В отличие от Стаса, я был спокоен на самом деле.

– Так, дела я передам Наташе, потому что уважаю её и не хочу, чтобы у нее были сложности, – начал я. – Деньги, которые вы мне должны, тоже можете оставить себе, пусть это чучело подавится. Насчет извинений можешь передать ему, что я его посылаю на хер. Если он пожелает услышать это лично, то я всегда доступен. А насчет заявлений в полицию – пусть пишет. Я, в свою очередь, откажусь расторгать трудовой договор. А увольнять меня по статье вы замучаетесь. Вы элементарно не знаете, как это делать, потому что никогда не работали по закону. Кстати, заявления в прокуратуру и ОБЭП по факту выплаты серых зарплат я тоже напишу, – подытожил я.

– Ты что, вздумал нам угрожать? – прошипел Стас.

– Всё, надоело мне с тобой воздух сотрясать, – сказал я, достав из кармана визитку. – На, кинул я ее в сторону Стаса.

– Что это? – спросил он, рассматривая кусок картона.

– Это некоммерческое партнерство «ОСНОВА», с одним из учредителей мы вместе начинали работать сейлами. Теперь они борются с произволом работодателей и серыми зарплатами. За тот год подали более ста исков, в отношении руководителей возбудили почти тридцать уголовных дел. Вашу конторку сожрут, даже не поморщатся.

Стас оторопел. Вся его бравада спала с надменного лица.

– Ты как генеральный директор получишь по первое число, как и главный бухгалтер, – уточнил я.

– Не понимаю, я тут при чём? Что я тебе плохого сделал? – спросил он тихо.

– Стас, ты ни при чем, я не держу на тебя зла. Я готов закрыть глаза на деньги, только бы не видеть рожу Максима больше никогда. Но кланяться перед ним в извинениях я не буду.

Он кинул мне визитку и сказал:

– Значит, не держишь зла, но подставить готов, да?

Было смешно это слышать от человека, который угрожал мне еще пять минут назад.

– Думаю, я никого не подставлю, вы ведь одна команда, правда? Ну, были ею, по крайней мере, когда увольняли Петю с работы, – сказал я.

– Какого еще Петю? – нахмурил лоб Стас.

– Да того менеджера по продажам, который не любит о работе в обеденный перерыв говорить. Вы тогда так слаженно сработали, уволили парня одним днем, а я даже не слышал об этом.

Стас молчал, распиливая меня взглядом на части. Наконец он выдавил:

– Я тебя понял, сегодня поговорю с Максимом о твоей судьбе и сообщу в ближайшее время.

– Господи, Стас, да убери ты свой барский тон и корпоративный пафос, выйди уже из образа наконец-то. Хоть сейчас будь ты человеком, а не жополизом. Я понимаю, что у тебя жена, дети, ипотека и все такое, и ты должен деньги зарабатывать. Но мы ведь тут вдвоем, зачем вся эта показуха? – сказал я.

Стас начал ухмыляться. Мне порядком надоел этот бессмысленный диалог, и я подытожил:

– Завтра я уезжаю из Москвы, поэтому не затягивайте с решением по моей судьбе.

Стас молча открыл свой ноутбук и начал что-то писать. Я тем временем встал из-за стола и, не прощаясь, вышел из кафе. Сказать, что я себя замечательно чувствовал, – ничего не сказать. Словно огромная гора свалилась с моих плеч. Раньше я удивлялся, когда слышал истории о владельцах бизнесов и ТОП-менеджерах, которые бросали всё и сбегали. В какой-нибудь Индии они собирали ракушки или крутили огненные верёвки. Мне такие люди казались чокнутыми, но теперь я их понимал как никогда. Их просто все достало, как меня сейчас. Их – даже больше, чем меня.

Несколько лет назад я говорил с одним таким парнем в «Фейсбуке». Когда я его знал, он вкалывал в крупной фармацевтической компании c утра до ночи. Содержал жену, двоих детей и любовницу. Все они дружно презирали его. Жена презирала за то, что он мало зарабатывает и вообще он не такой, как Вася. Дети презирали потому, что мама это делала. Любовница – за то, что он не разводится и опять же мало на неё тратит. Кто-то от такой жизни спивается, кто-то стреляется, кто-то просто падает с инфарктом. Но этот парень решил послать всех в задницу и уехать в Таиланд. Он купил билет в один конец, оставив все имущество жене, и свалил. Сейчас же он периодически выкладывает фотографии из своей вольной жизни. Очевидно, что его новая жизнь не была сытой и роскошной, но глаза излучали счастье и безмятежность. Я шагал по московским переулкам, и мои глаза светились так же, как у него.

Не успел я дойти до дома, как позвонил Стас и сказал, что извинений не надо, но все остальное в силе. Мы договорились, что я встречусь завтра с Наташей в кафе и все передам. В офис у меня заходить желания не было. На том и сошлись. Сейчас меня мучил один немаловажный вопрос: на что жить? Сбережений у меня не было – копить деньги я не умел. Арендную плату за квартиру надо было отдать через неделю. Пока я найду новую работу и получу первую зарплату, пройдет пара месяцев в лучшем случае. Но это были мелочи по сравнению с тем, в какого человека я наконец-то начал превращаться к своим тридцати трем годам от роду.

На следующий день мы встретились c Наташей, и я передал ей всю необходимую информацию по работе. Заняло у меня это ровно одиннадцать минут. Когда руководство изображает из себя мегазанятых и загруженных людей, знайте: это просто мишура. Эти люди могут лучше вас только имитировать работу. А все их засиживания допоздна – не более чем неумение планировать время или банальное нежелание ехать домой. Наташа принесла мои вещи. В фильмах это – картонные коробки, но в моем случае был пакет из «Ашана». Я пожелал ей удачи, попросил попрощаться со всеми и поблагодарить за работу. На прощание она обняла меня, и я почувствовал, как напряжены ее соски.

– Андрей, звони в любое время, – сказала Наташа, поцеловав меня в щеку.

Я всегда знал, что она неровно дышит ко мне, но пользоваться этим не хотел. Наташа была очень хорошим человеком, и я ее очень уважал и ценил наши отношения, чтобы променять их на какой-то секс. Все, теперь – полная свобода. Я сел в машину, кинул на заднее сиденье этот хлам в пакете и стал думать, что делать дальше. По идее, надо было активировать профиль в hh.ru и закидывать удочки на Linkedin. Но это снова изображать из себя активного, суперуспешного менеджера, который ни в чем не сомневается и готов ринуться в бой хоть сейчас. От одной этой мысли меня тошнило. К тому же, я постоянно боролся с желанием написать Даше. Если я сейчас ударюсь в поиски нового места и найду его, то точно что-нибудь этакое выкину. В последнее время моё поведение было достаточно неадекватным – этот факт всегда нужно держать в уме.

По дороге домой я снова встал в пробку. Заторы на дорогах в Москве случаются в любом месте и в любое время. На сей раз не повезло Рижской эстакаде. И тут меня поразила очередная гениальная мысль: а на кой чёрт мне нужна эта машина? Я купил её три года назад и, кроме геморроя, никаких выгод не видел. Постоянные пробки, бензин, техосмотры, штрафы, взятки. У меня не было дачи, чтобы ездить за город. Детей и семьи тоже не было. У меня не было даже девушек, которых можно было катать и цеплять. Машину я купил, потому что НАДО. Что за мужчина без машины? И неважно, что с практической точки зрения она не нужна. Миром правят стереотипы, все подчиненно им. Они окутывают нашу жизнь и в конечном итоге заменяют её. «Точно, продам-ка я эту груду металла», – подумал я.

Через два часа толкотни я добрался, наконец, до дома и разместил объявление о продаже с пометкой «срочно». «Мне необходима смена обстановки, – вертелось в голове. – Если я сейчас начну снова работать, то просто сойду с ума. Страна кишит владельцами-Максимами всех мастей, как пруд лягушками. Поэтому вероятность повторения истории очень велика. А ведь я только-только отмылся от этой грязи и вдохнул полной грудью, отхаркав из легких корпоративную желчь. Решено: я устрою себе отпуск. Наконец-то!» За прошедшие годы я практически не отдыхал. Я, конечно же, брал отпуска, но я не отдыхал. То паразиты на шее постоянно ныли, то работа вертелась в голове. Так и получалось: тело более или менее отдыхало, а голова еще больше нагружалась.

Нужно было определится, куда лететь. В принципе, летом можно было куда угодно. Европа? Азия? Может, Латинская Америка? Я погрузился в поиски туров и начал лопатить отзывы бывалых путешественников. Главный вопрос, который задавали на форумах: чего ты хочешь от отдыха? Хм... А чего я действительно хочу? Хочу сбежать от суеты, хочу выкинуть Дашу из головы. Там не должно быть интернета, телефона и при этом чтобы не было скучно. Место должно быть экзотическим, но безопасным. В общем, я был привередливым туристом. На все мои «хочу» бывалые в один голос говорили: «Тогда у тебя только один вариант, друг, – это Куба!»

Просканировав форумы по Кубе, я узнал очень много интересного, и действительно, эта страна отвечала всем моим требованиям. Для полноценного отдыха необходимо было отказаться от услуг всех турагентов и поехать самостоятельно. Только так я мог окунуться в колорит, иначе получалась та же московская толпа. Вечером мне позвонили по поводу машины. Я не торговался и не завышал цену, мне хотелось поскорее получить деньги и вырваться отсюда. На следующий день я встретился с покупателем и, сговорившись о цене, мы оформили сделку. Теперь я стал не настоящим мужчиной без автомобиля, нищебродом и мужчинкой, – вроде так отзывались многочисленные дамы о таких людях. Ура! Наконец-то и я такой, давно было пора.

К вечеру я имел на руках один миллион триста тысяч наличными. Реально машину можно было продать и за миллион шестьсот, но мне было плевать. Это всего лишь деньги, вонючие фантики, ради которых люди терпят унижения, ходят на задних лапках, заискивающе смотрят и изображают из себя чёрт знает что. Я ничем не отличался от них и поступал точно так же. А самое ужасное, что мне придется это повторять вновь. Самое малое, что я мог сделать, это не заморачивать свою голову подсчетами. Сейчас я просто поднимаю вверх правую руку и говорю: да пошло оно, пляшем!

Восемьсот тысяч я положил на счет в банк. Затем встретился с хозяином квартиры и заплатил за два месяца, остальные деньги раскидал по картам. Я не заходил в социальные сети с субботы, а это было уже пять дней тому назад. Мои знакомые начали поднимать панику и писать мне всё ли у меня в порядке? Боже мой, скоро заявления о пропаже без вести будут оформлять на основании последнего пребывания в социальных сетях. Опрос свидетелей тоже будет проводиться онлайн. Что писал пропавший последние дни, где оставил лайки, какие приложения скачал? – именно такие обстоятельства будут выяснять сотрудники правоохранительных органов в ходе следствия.

Я рассказал Артёму историю моего корпоратива, и к чему он привел. Его ответ меня, мягко говоря, удивил. Я думал, что он будет ругать меня за моё поведение, за проданную по дешевке машину и тому подобное. Но он сказал мне:

– Андрей, почему ты так просто отпустил Дашу? Ты же видишь, что у неё чувства к тебе. Стоит ли разбрасываться такими девушками? Нужно бороться за свою любовь.

Слышать это от Артёма было непривычно. Даже само слово «любовь» из его уст звучало кощунственно. Жан, в свою очередь, предложил помощь в трудоустройстве.

– По возвращении с Кубы буду очень благодарен тебе, друг, – ответил я ему.

Я взял билет до Гаваны Air France, с пересадкой в Париже. Время в пути составит четырнадцать часов, мама дорогая! Возвратиться на чужбину планировалось ровно через 29 дней. Я забронировал номер в гостинице Montehabana на одну неделю на тот случай, если захочу проехать по всей Кубе. Чем больше я получал информации, тем больше убеждался, что это не так дешево, как казалось ранее. Но я же зарёкся не думать о деньгах.

Вылет был через три дня. Это время я потратил на походы по магазинам и чтение путеводителей по Кубе. Мной было куплено множество кремов, шампуней и всяких мелких бытовых вещей, потому что, судя по всему, с этим на Кубе напряженка, и местные мучачи были бы рады таким подаркам. Так же я купил две книги в дорогу, чтение в самолете и аэропорту было моим фетишем. Я не признавал электронных читалок. Нет ничего лучше печатной книги, которая шелестит в твоих руках, удовольствие от тактильного контакта с книгой я получал не меньшее, чем от самого чтения. Выбор пал на Пелевина – «S.N.U.F.F» и Сергея Минаева – «Media Sapiens». Последнюю книгу я когда-то уже читал, но всё собирался прочесть её вновь. Также я принял заказы на сигары и ром от Жана и Артёма. Чемоданы были собраны. С собой у меня было 5 тысяч евро и банковская карта еще с одной тысячей - на всякий случай. Такси заказал на восемь утра. Так, что ещё? Солнцезащитные очки куплю в Париже. Вроде, всё. Ну что, навстречу приключениям, как говорится!

Глава III

Не понимаю, почему весь мир считает Кубу коммунистической страной? Более жесткого и извращенного капитализма, как там, я не видел нигде…
Андрей Некрасов, турист

В Шереметьево я прибыл за два часа до вылета. Сдал багаж, прошёл все пограничные формальности и расположился в кафе за столиком у окна, через которое виднелся красавчик – аэробус Air France. Я заказал кофе и десерт «Прага». На столике лежала какая-то газета, и я решил пробежаться по новостям. Мое внимание привлекла колонка о происшествии в Перми. Сын депутата Законодательного Собрания сбил на остановке пять человек, после чего скрылся с места происшествия. Трое скончались на месте, а двое – уже потом в больнице. В итоге этого сынка долго прятали, и теперь выяснилось, что он покинул Россию и скрывается за рубежом. Местные журналисты наконец-то добились комментариев отца. Депутат заявил, что его сын взрослый человек и сам за себя отвечает. Он не знает о его местонахождении и непричастен к его исчезновению. Ну да, конечно, двадцатилетний сосунок самостоятельно спрятался от следствия и покинул страну. «Мне кажется, он даже жопу себе сам не подтирал отродясь», – думал я.

История меня заинтересовала, потому что родом я как раз из этого замечательного уральского города. Там я вырос и получил свое первое высшее образование. Фамилия этого депутата никак не давала мне покоя. Я определенно, где-то слышал её раньше. Зайдя в интернет, я решил загуглить папашу - меня не покидало чувство, что он мне знаком. Когда фотография народного избранника появилась на дисплее телефона, я оторопел. «Точно! Ах ты, сука», – вырвалось у меня. Когда я был совсем молод и учился на втором курсе, я встречался с потрясающей девочкой Леной. Однажды вечером мы и её сестра с мужем поехали отдыхать в ночной клуб. Во время веселья нам с Леной приспичило уединиться. Страсть, молодость – эх, были времена. Мы взяли ключи от машины, которая принадлежала мужу сестры, чтобы по-быстрому перепихнуться в ней. Решив, что возле клуба много людей, я предложил уехать в более укромное место, но алкоголь не дал этого сделать. Мы врезались в дерево в ближайшем переулке. Лена немного содрала колено, а я получил небольшой ушиб головы. Гораздо хуже себя чувствовала машина «ВАЗ-2107». Мы долго не решались все рассказать сестре, но деваться было некуда – позвонили и выложили всё, как на духу.

В итоге уже под утро, я, Лена и её сестра поехали на этой машине в сервис. Передний бампер волочился по дороге, и мы старались двигаться не больше 20 км в час. Сестра, которая находилась за рулём, очень нервничала и, решив перестроиться, случайно подрезала черный «Ланд Крузер». Джип с «правильными номерами» притормозил впереди нас. Оттуда вылетел здоровенный мужик с бейсбольной битой. Он начал материть нас и пинать по капоту машины ногами. Девочки пытались что-то объяснить, извиниться, но это было бесполезно. Откровенно говоря, из машины страшно было выходить. Девушек унижал этот тип, а я ничего не мог сделать. Я чувствовал себя трусом и ничтожеством. На переднем сидении показался парнишка лет десяти. Мужик подошел к нему и выпустил того из машины. Он дал биту в руку мальчику и заорал:

– На, сынок, врежь этим тварям, понакупили хлама!

Мальчик взял в руки биту и с размаху ударил по фарам.

– Сильнее! – орал мужик.

Парень размахнулся ещё раз, но бита вывалилась у него из рук. Тогда и он начал пинать машину ногами, смеясь и что-то выкрикивая. С нескрываемым удовольствием папаша наблюдал за происходящим. Он потрепал парнишку по длинным русым волосам и сказал:

– Молодец, Олежка, беги в машину.

Плюнув нам в лобовое стекло, мужик сел в свой «Крузер» и сорвался с места. Униженные и уставшие, мы отправились в сервис. Я запомнил номера его машины и через несколько дней смог пробить их по базе знакомого гаишника. Мужик оказался президентом одной из федераций боевых искусств области. Этот заслуженный спортсмен теперь стал депутатом, а сынок, сбивший на смерть пятерых человек, оказался тем парнишкой, что колотил ногами нашу машину в то утро. Я отчетливо помню, что подумал тогда: «По идее, нужно просто убить этого мальчика прямо там, на дороге. Может показаться, что мысль чудовищна, но она справедлива. Что вырастет из этого человека в будущем? – думал я. – Вырастет мразь, ещё хуже своего отца, – отвечал я себе. Он обречен уже сейчас, но есть шанс уберечь от него остальных людей. Его и папашу нужно пристрелить, как бешеных собак, чтобы они никого не покусали в будущем».

К сожалению, мои мысли оказались пророческими. Эта статья подпортила моё настроение перед поездкой, и я кинул газету в сторону. «Всё, никаких новостей, только книги», – сказал я себе. В Париже у меня было два часа до вылета в Гавану. Я прошелся по магазинам Duty Free и прикупил туалетной воды и пару футболок. Солнцезащитные очки я приобрел у красивой девушки по имени Николь. Мы даже обмолвились парой фраз на английском. А Жан говорил, что во Франции мало красивых женщин. Николь была очень даже симпатичной. Что ни говори, но француженки излучают какой-то особый шарм – роковые женщины. В очереди на посадку все держали в руках паспорта разных стран. Люди пялились на них, чтобы понять, откуда человек. Я всегда гордился тем, что я русский, даже когда моя страна переживала не лучшие времена. Люди смотрели на меня с уважением, а некоторые даже здоровались. Я отвечал взаимностью и улыбкой. За границей мне часто попадались соотечественники, которых можно узнать по кислым физиономиям и хамской манере поведения, поэтому я старался всем своим видом опровергнуть стереотип о постоянно хмуром русском туристе, который надо признать отчасти был справедливым.

Я всегда брал место у иллюминатора в хвосте самолёта – тут мне было комфортно и уютно. Усевшись поудобней, я погрузился в книгу. В полёте я познакомился с классной русской парой из Санкт-Петербурга. Рома и Таня были уже не первый раз на Кубе и рассказали мне много полезного. Они не собирались задерживаться в Гаване, а сразу из аэропорта уезжали в Варадеро. Это место славилось умопомрачительными пляжами и считалось главной туристической меккой острова. Мы обменялись телефонами и договорились встретиться. Девять с половиной часов полета прошли очень быстро. Немного почитав, я стал наслаждался хорошей подборкой фильмов в оригинальной озвучке и тем самым смог немного подтянуть свой английский.

Гавана встретила нас вечерним зноем. В аэропорту было очень душно и людно. Пограничный контроль я проходил долго. У единственной ленты выдачи багажа столпилось столько народу, что нереально было увидеть свою сумку. Я и пара из Питера вырвались из аэропорта в город только через два часа. Основной поток туристов ждал автобусы, которые развозили их по гостиницам. Я попрощался с Ромой и Таней и пошёл менять деньги, после чего взял такси и отправился в гостиницу. Первое, что бросилось в глаза по дороге из аэропорта, – это какое-то нереальное количество красивых девушек на улице. Такого я не видел нигде. Девушки были на любой вкус и цвет. Их откровенные наряды будоражили взгляд. На перекрестках многие из них мне подмигивали и махали руками. Моя гостиница располагалась в одном из престижных районов Гаваны – Мирамаре. Никаких архитектурных изысков ждать не приходилось. Я получил обычный номер с двумя комнатами, сейфом и телевизором. Раскинув сумки по углам и приняв душ, я думал, что делать дальше. Мне хотелось есть и спать.

Я вышел из гостинцы и подошел к чернокожему парню-таксисту. Его звали Хисус. Он немного говорил на английском, и я объяснил, что хотел бы поужинать. Хисус меня отвез в небольшой ресторанчик, который располагался в жилом доме.

– Поешь со мной? – спросил я.

Хисус очень обрадовался моему предложению и кивнул. За ужином он рассказывал мне о местах, где я должен побывать. С его слов я понял, что главными богатствами Кубы являются девушки и океан. После ужина я попросил его отвезти меня на набережную Малекон, о которой много читал на форумах. На ней были толпы туристов и местных. Люди сидели на парапете, о который бились волны океана. Свежий морской бриз одурманивал меня. Я вглядывался в ночной океан и чистое небо, на котором блистали звёзды. На набережной царила очень непринуждённая атмосфера: люди отдыхали, пили и танцевали. Встречались и влюбленные парочки, которые сидели, обнявшись, всматриваясь вдаль. Где-то там, в пятидесяти милях, был Майами. Часы показывали одиннадцать вечера, следовательно, в Москве было шесть утра. Жутко хотелось спать. Я позвонил Хисусу и сориентировал его, где нахожусь. Он оказался очень дружелюбным парнем с отличным чувством юмора. Я смеялся до слёз, когда он пытался произнести те немногие слова на русском, которые знал. С местным акцентом и его артистичной мимикой это выглядело бесподобно. Приехав в гостиницу, я попрощался со здоровяком Хисусом, пообещав, что буду ему звонить, когда понадобится машина, и поднялся в свой номер.

Как всегда, перед сном я думал о Даше. Для меня это стало привычкой, от которой я пока не мог избавиться. На какое-то философствование сил уже не было, поэтому я просто вспомнил момент, когда обнял ее у гостиницы в тот вечер. Воспоминания о запахе ее волос и крепких объятиях не покидали меня. Образ Даши я мог воспроизвести с точностью до мелочей. Если бы я был художником, то с легкостью нарисовал бы портрет по памяти. Больше всего я скучал по нашим посиделкам и весёлой болтовне, когда мы теряли счёт времени. Мне очень не хватало этого позитива.

Утром я отправился к бассейну и до полудня купался в лучах солнца, попивая Пина коладу. Русских туристов практически не было. Вообще отдыхающих было не так много, так как летом на Кубе – не сезон. Район Мирамар находился достаточно далеко от центра города, поэтому после обеда я решил позвонить Хисусу и съездить туда, где бурлит жизнь. Смотреть в центре Гаваны оказалось нечего: Капитолий наподобие того, что находился в США, и уйма слоняющихся людей – вот что представилось мне в центре города. Что действительно было круто, так это ретро-автомобили. Их было полно: старые «Кадиллаки» и «Бьюики» в отличном состоянии. Мне кажется, в таком состоянии они стоили бешеных денег.

В первый же день пребывания в Гаване жутко разочаровали цены. Для коммунистической страны со средней зарплатой в 25 долларов они были космическими. Достигалось это весьма хитрожопым путём, аналогов которому я не знаю. Дело в том, что на Кубе действует система двух валют: национальные песо – для местных и куки – для туристов. Я это знал и до приезда, но то, что туристу пользоваться песо просто нереально, было откровением. То есть ты платил за обычный бутерброд в десятки, если не сотни раз дороже, чем местный! Количество попрошаек тоже поражало воображение. Я понимаю, что во всех странах стараются нагреться на туристах, но на Кубе этот процесс поставлен на промышленные рельсы. Я поделился своими страданиями с Хисусом. Он лишь улыбнулся и сказал, что я всё забуду вечером. Хисус обмолвился, что главная достопримечательность Острова Свободы – это люди, а точнее, мучачи, то есть девушки. Я уже успел полюбоваться этими красотками, так что с нетерпением ждал наступления ночи.

Вечером в фойе гостиницы выступали местные группы, которые пели и танцевали. Я спустился, чтобы увидеть это вживую. Рядом со мной расположилась пожилая пара из Шотландии. На вид им было не меньше семидесяти. Несмотря на преклонный возраст, они первыми вышли к сцене на горячие танцы. Обидно было за наших стариков, которые только мечтать могли о подобном отдыхе. По окончании представления исполнители стали наперебой предлагать купить свои диски. К слову, один диск стоил 15 куков. Из двухчасового шоу артисты пели минут двадцать, занимались продажами минут тридцать, а остальное время отдыхали, курили и слонялись по гостинице. Я заметил, что кубинцы отлынивают от работы всеми способами, и это считается нормой.

С Хисусом мы договорились встретиться в одиннадцать. У меня оставалось еще два часа, и я решил начать пробовать местные коктейли. Ассортимент в отеле был скудным, поэтому решил пройтись по улице в поисках интересных заведений. Моя затея оказалась не очень удачной: в округе не было ничего похожего на кафе или бар, поэтому я взял пару бутылок пива и сел на скамейку в сквере у парка Мирамар. Это было очень живописное место: слева стояла красивая католическая церковь, а справа находились вековые деревья. Внутри одного из них спрятали свою бутылку со ста долларами ведущие «Орла и решки».

Не успел я открыть пиво, как ко мне подошел парень и на ломаном русском сказал, что учился в Москве. Интересно, как он догадался, из какой я страны? Я хотел поговорить с ним, но он быстро перевёл тему в плоскость того, что дома ждут ребенок и жена. Им нечего есть, и его бы устроила упаковка сухого молока. Меня это начало подбешивать основательно. С другой стороны, пачки сухого молока было не жалко, если он действительно его купит. Я предложил пройтись с ним до магазина, чтобы он не пустил мои деньги на выпивку. Там он показал на пачку сухого молока. К моему удивлению, она стоила 20 куков. «Не хилое такое молочко», – подумалось мне. Все же он не пропивал деньги, поэтому я протянул двадцатку продавцу. Поблагодарив меня, парень быстро скрылся в тёмных переулках Гаваны. Позже я узнал, что трюк с молоком был очень популярен у местных попрошаек, и продавец – в доле. Красная цена пачки – 1 кук.

Вернувшись в парк, я открыл местное пиво Cristal и стал наслаждаться вечером. Мимо пролетали машины, из которых доносились ритмы сальсы. Люди без дела слонялись по улицам. За оставшееся время меня ещё пару раз беспокоили различные непонятные типы с мутными предложениями, но я не обращал внимания. Хисус был возле отеля ровно в одиннадцать, и мы поехали в один из самых лучших клубов Гаваны – Casa de la Musica. У входа собралась приличная очередь. Вперемешку стояли девушки в коротеньких платьишках и седовласые перцы лет пятидесяти, судя по виду, итальянцы. Я встал в очередь и показал Хисусу большой палец, что всё в порядке. Когда я почти подходил к входу, ко мне подошли две девушки и обняли меня с справа и слева. Они были просто неотразимы, как будто модели сошли с глянцевого журнала. Одна из них, мулатка по имени Ника, подмигнула мне и сказала:

– Мы с тобой, хорошо?

– Конечно, без проблем, – ответил я.

Мы зашли внутрь, и девочки, одновременно поцеловав меня в щеки, пошли в туалет. Заплатив за вход 15 куков, я прошел в основной зал. По обеим сторонам располагались бары, а впереди виднелась большая сцена. Дизайн заведения напомнил старые дискотеки 90-х годов: огромные колонки и примитивная светомузыка. Хорошо, что столиков было очень много. Я прошел ближе к сцене и уселся за один из них. Тут же ко мне подошел официант.

– Мохито, пожалуйста, – сказал я, перекрикивая музыку.

Примерно через полчаса зал был набит битком. Такое сосредоточение бесподобных девушек я прежде никогда не видел. Их было примерно раза в три больше, чем мужчин. Я вглядывался в них, чтобы увидеть хотя бы одну просто симпатичную, а не роскошную, но так и не нашёл. Вот и вправду природа-мать наградила Остров Свободы. Девушки начали активно подсаживаться к мужчинам. Ко мне мигом присели две красотки, с которыми я стоял у входа. Мулатка Ника немного говорила по-английски. Ее подруга, рыжеволосая Янирис, знала лишь пару фраз.

– Откуда ты? – спросила Ника.

– Из России, – ответил я.

Девушка улыбнулась и выдала всё, что знала по-русски. Половину я не понял, и это не звучало так забавно, как у Хисуса. Девушки попросили по коктейлю, и мы выпили за знакомство. Янирис незнание языка решила восполнить танцами. Когда на сцене появился огромный чернокожий кубинец, она вытащила меня танцевать. Девушка искусно двигалась и недвусмысленно терлась о меня ягодицами. В итоге она не стала тянуть кота за хвост и сказала:

– Ты хочешь фоги-фоги? – что означает на Кубе секс.

Она показала на пальцах, что стоит мне это будет каких-то 100 куков. Не то что бы мне было жалко денег, хотя сумма астрономическая для жителей Гаваны, но хотелось как-то больше духовности, что ли – я все таки приехал сюда не за секс-туризмом.

– Может, позже, красавица, – ответил я.

Сев за стол, Ника спросила: хочу ли я с ней фоги-фоги? Я сказал, что приехал отдохнуть и никуда не тороплюсь. Девушки пожелали мне хорошего вечера и удалились. Вот так, ничего личного, только бизнес. «Да-а-а-а, у нас в подобных заведениях хотя бы изображают интерес», – подумал я. Тем временем на сцене появились девушки и парни в карнавальных костюмах. Их танцы были очень красивыми и зажигательными. Я не мог оторвать глаз от сцены, но насладиться представлением мне удалось не больше десяти минут. Ко мне за стол снова присели сногсшибательные девицы. Одна из них была так прекрасна, что я не мог оторвать глаз: тёмные длинные волосы и такие же тёмные глаза, идеально спортивная фигура и белоснежные зубы. Родинка над губой придавала особую пикантность её образу. Звали это чудо Лина. Она была неразговорчива, только улыбалась и поправляла свои прекрасные волосы. Зато её подружка трепалась без умолку: рассказывала, как ей надоели итальянцы и канадцы – они, дескать, отличались особым жлобством и самолюбованием.

Мы общались где-то полчаса и в итоге пришли все к тому же – к рынку. Девушка заявила прямо:

– Я тебе не нравлюсь?

Я лишь развел руками.

– А моя подруга нравится? – указывая на Лину, спросила она.

– Да, очень нравится, – сдался я.

Девушка что-то шепнула подруге на ухо и удалилась, не попрощавшись. Лина подвинулась ко мне поближе и погладила меня по щеке. Я глядел в её карие глаза, в голову опять полезла Даша. «Черт побери, только не сейчас! – подумал я. – Даша живёт своей жизнью, забудь уже её». Лина шепнула мне на ухо:

– Поехали?

Я взял её за руку, и мы пошли к выходу. Хисус уже ждал нас. Сев в машину, Лина легла на заднее сидение. На Кубе девушкам запрещено даже находиться рядом с иностранцем, не то чтобы ехать в одной машине. Таким образом полиция делала вид, что борется с проституцией. На самом деле никто с ней и не думал бороться. Просто этими строгими мерами создавались дополнительные возможности развода туриста на деньги. Я не мог провести девушку в гостиницу. Точнее, мог, конечно, но нужно дать денег охране, поэтому нужно было решать, куда ехать дальше. Хисус предложил воспользоваться так называемыми «кассами» – комнатами, которые сдают местные в своих домах. Почти все дома в Гаване имели такие комнаты. Но перспектива оказаться в какой-то непонятной комнате меня не привлекала, и я решил прорываться в отель. Мне удалось договориться с охраной на три часа за 30 куков. Лина заполнила какие-то бумаги на ресепшене, и мы поднялись в номер. Я предвкушал страстную ночь с умопомрачительной латиноамериканкой. Сколько же сладких историй я слышал…

Девушка приглушила свет и направилась в мою сторону. Она стянула свое коротенькое платье и аккуратно сложила на стульчик. Она была похожа на пантеру: темная кожа и упругая подтянутая попа без капли жира или намека на целлюлит. Она поправила свои шикарные волосы и присела на кровать.

– У тебя есть презервативы? – спросила она.

– У меня всё есть, иди же ко мне, – с нетерпением сказал я.

Она начала расстегивать мою рубашку. Я попытался ее поцеловать, но она отстранилась и показала жестом, что нельзя. Через десять минут после нашего соития, которое представляло из себя нечто среднее между онанизмом и просмотром мексиканского сериала, она начала спешно собираться обратно. На мой вопросительный взгляд Лина ответила:

– Если хочешь ещё, милый, надо снова платить 100 куков.

– Вот уж нет, такого счастья больше не надо и даром, – сказал я по-русски. – Нет, спасибо, – ответил уже по-английски.

– Милый, мне надо на такси 10 куков, я так далеко от дома, – промолвило это чудо двадцати лет отроду.

Несмотря на откровенный развод, спорить мне не хотелось, и я дал ей эти злосчастные 10 куков. Уже у выхода Лина заметила мою туалетную воду на тумбочке. Она взяла флакон, прижала к груди и сказала, хлопая глазками:

– Это для меня, милый?

Я молча взял флакон из ее рук, открыл входную дверь и сказал:

– Выходи.

Лина шагнула за порог и хотела что-то сказать, но я захлопнул двери. Послышались проклятия на испанском и топот каблуков. Несмотря на её божественную красоту, хотелось в душ. Было противно, будто бы я переспал с привокзальной потаскухой. Перед сном я вышел на балкон. Внизу светились теннисные корты и бассейн, небо было потрясающе красивым. Мириады звёзд создавали атмосферу безмятежности и спокойствия, а свежий морской воздух чуть-чуть разбавлял ночной зной. «Ничего, первый блин всегда комом, – подбадривал я себя. – Нужно отдыхать и набираться сил. Сколько ещё красот меня ждёт на этом чудесном острове!»

Проснулся я только после полудня и остаток дня решил провести в небольшой бухте слева от парапетной набережной Малекон. Когда солнце начало садиться, я отправился туда. От моей гостиницы до этого места было двадцать минут пешком, поэтому я мог спокойно пройтись, не опасаясь пропустить самое интересное. В бухте уже собрались люди. Влюбленные парочки расселись по скамеечкам и, прижавшись друг к другу, замерли в ожидании романтического действа природы. Две пожилые пары неспешно прогуливались вдоль океана, изредка посматривая на молодежь. В углу, у самой воды я увидел местных жителей. Они кидали в воду фрукты и трясли погремушками, что-то приговаривая – видимо, это был какой-то местный обряд. Мне стало любопытно, и я направился к ним. Увидев меня, они насторожились. Огромный чернокожий парень двинулся в мою сторону и на ломаном английском спросил:

– Чего надо?

– Я просто хочу посмотреть на ваш обряд, – сказал я. Люди насторожились ещё больше. – Мне просто очень интересно, что он означает, – продолжил я.

Кубинцы стояли неподвижно и не сводили с меня напряжённых взглядов. Я заметил, что из толпы ко мне вышли еще два парня. Вид у них был явно недружественный. Куба считается самым безопасным местом на Карибах для туриста. «Тут очень боятся полицию, и причин для волнения нет», – успокаивал я себя.

– Моя бабушка – колдунья в России, – вырвалось из моего рта.

Боже мой, что я несу, какая бабушка, какая колдунья? Одна из женщин подошла ко мне и спросила, вглядываясь в мои глаза:

– Твои предки – маги?

– Да, – продолжал врать я.

Она повернулась к остальным и начала что-то вещать на испанском. Люди явно расслабились и продолжили свое действо. Здоровый парень пытался мне объяснить, что значит этот ритуал. Он плохо говорил по–английски, и я лишь понял, что это дар богам. Кто-то бросал в море фрукты, чтобы попросить о плодородии. Кто-то опускал в океан игрушки детей, на которых была навешана детская одежда, чтобы боги послали здоровье. Когда солнце сравнялось с линией горизонта, вода окрасилась в красный цвет. Люди зазвенели бубнами и начали издавать нечеловеческие звуки. Выглядело это очень зловеще, но в то же время красиво и притягательно. По спине пробежал холодок. Когда солнце скрылось, все начали расходиться, и кое-кто из толпы попросил пару куков на что-то там. Я находился под впечатлением и молча протянул пару монет. В этот же вечер я начал пытать Хисуса, что это такое, и где можно увидеть нечто подобное в Гаване. Он неохотно отвечал и рекомендовал место в центре города, которое было явным очередным разводиловом для туристов.

– У меня бабушка ведьма, – не унимался я.

Видно было, что Хисус что-то знает, но говорить не хочет.

На следующий день мы поехали на пляж Санта-Мария, который находился в двадцати километрах от города. Мы ехали уже около часа, но пляжа все не было.

– Ну, где пляж-то? В Мексике? – спросил я.

Хисус улыбнулся и сказал:

– Это сюрприз.

– В смысле? – забеспокоился я.

– Ну, ты ведь хотел с колдуньей пообщаться, вот я тебя и везу к ней. Нам примерно два часа ещё ехать, так что расслабься.

Он включил зажигательную кубинскую музыку и начал подпевать. Я не на шутку встревожился. Хисус, конечно, классный парень, но я его знаю всего пару дней, а сейчас нахожусь в машине, которая везет меня в неизвестном направлении. Оставшиеся два часа я провел как на иголках. В голове всплывали жуткие картины, как меня приносят в жертву богам, топят в океане или того хуже. Мы съехали с главной дороги и минут пятнадцать двигались по грунтовке. Вокруг были только джунгли. Вскоре появилась небольшая деревня с очень узкими улочками. По ней бродили неприветливые люди вперемешку с домашним скотом. Мы немного продвинулись вглубь и тут же оказались на окраине. Остановившись возле обшарпанного дома, Хисус сказал:

– Приехали. Пошли?

Я замешкался и сказал:

– Одну минуту.

Я взял свой телефон и сделал вид, что кому-то звоню. Хисус вышел из машины и направился в дом. Стало ясно, что деваться некуда, и нужно выходить. «Хотел колорита, Некрасов, вот он, колорит, мать твою, по полной», – пронеслось в голове.

Выйдя из машины, я ощутил запах скошенной травы и какой-то неведомый аромат – видимо, цвело какое-то местное растение. Вдоль дома прогуливалась рыжая кошка, и я решил позвать ее. Услышав моё «кыс-кыс–кыс», она рванула с места и скрылась в кустах. Кошки на Кубе очень шуганные и недружелюбные, и их не приманишь парой монет, в отличие от людей. Через несколько минут на балконе дома появился Хисус.

– Андрей, давай, проходи в дом, – крикнул он.

Я кивнул и направился внутрь. Я оказался в большой гостиной. Несмотря на мрачный вид снаружи, внутри оказалось весьма уютно и светло. Никаких свечей и магических черепов, как рисовало моё воображение, не наблюдалось. Со второго этажа спускался Хисус, помогая пожилой женщине преодолевать ступеньки.

– Знакомься, Андрей, это Химена Муртис, очень уважаемая ведьма на Кубе.

Я протянул ей свою руку и сказал, что мне очень приятно. Химена была похожа на обычную женщину пожилого возраста, а не на ведьму. Хотя часто ли я видел их, если не считать триллеров и рекламы «Битвы экстрасенсов»? Это была женщина лет семидесяти, небольшого роста, с чёрными вьющимися волосами. Она пригласила нас присесть за стол и предложила выпить кофе. До меня только что доперло, что мы приехали с пустыми руками, стало очень стыдно за это. Образ этой женщины не ассоциировался у меня с ведьмой, пока я не посмотрел в её глаза. Они были тёмно-зелёного цвета и глубоко посажены внутрь. Взгляд был настолько тяжелым и холодным, что у меня пробежали мурашки по всему телу. Я не знаю, как это объяснить, но кровь в жилах стыла каждый раз, когда она поднимала на меня свои глаза. Химена взяла меня за руку и сказала:

– Не бойся меня, я, конечно, старая, но не такая страшная, правда?

Я улыбнулся и сказал:

– Конечно, нет.

– Зачем ты пришел? Ты хочешь совершить месть? – сказала она.

– Нет, нет, что вы. Я просто видел, как люди бросали в воду продукты, и мне стало интересно.

Честно, я и сам не понимал, зачем приехал. Женщина покачала головой и сказала:

– Я не ясновидящая. Ко мне приходят люди для совершения мести или исцеления душевных ран и страданий. Не знаю, чем я смогу помочь такому юноше, как ты.

– У меня как раз имеются душевные раны, – сказал я.

Она улыбнулась и сказала:

– У всех они имеются. Но я могу помочь лишь кубинцам, людям, рожденным на этой земле. Понимаешь, каждый человек привязан энергетически к той земле, на которой родился, откуда его предки.

– Значит, вы не можете мне помочь? – спросил я.

Женщина улыбнулась и сказала:

– Тебе не нужна моя помощь, ты сам себе поможешь. Я чувствую твою энергию, у тебя она светлая и сильная.

– А вы прямо убить человека можете с помощью магии? – зачем-то поинтересовался я.

Химена посмотрела на меня своими дьявольски холодными глазами.

– Конечно, но к счастью, у многих людей нет такой возможности, – сказала она. – Видишь ли, за магию всегда надо платить, а уж за такое воздействие цена огромна. Человек сознательно отдает часть себя богам. Ну, и конечно должен кто-то умереть из живых, чтобы не пострадал заказчик. Пять быков обычно хватает, но таких богатств у людей нет, – сказала она, рассмеявшись. – Ну, давай вернёмся к тебе, тебя терзают внутренние переживания?

– Да, не так давно я повстречал девушку, – начал я, но Химена меня перебила:

– Нет, женщина тут ни при чем. Она не может быть причиной страданий.

– Как это не может? – спросил я. – Ведь столько романов написано, столько фильмов снято, столько песен спето об этом.

Химена поморщилась, будто бы откусила кусок лимона и ответила:

– Вы, мужчины, заполняете свою пустоту женщиной, думая, что это спасет вас, но на самом деле делаете только хуже и себе, и им. Пообщайся с местными жителями, спроси их, кто тут страдает от неразделенной любви или чего-то подобного? Таких людей тут мало. Конечно, любовь, брак и дети есть, но никто не превращает обычные жизненные моменты в нечто сакральное. Какой смысл в женщине, если она не приносит радость мужчине? Её энергетика направлена лишь на это и на заботу о своих детях. Мужчина же – это творец. Он должен что-то созидать, и неважно, происходит это в рамках страны или его квартиры. Ты как раз ничего не созидаешь, не творишь, и это тебя терзает.

– Но она… – начал я.

Но меня снова перебили. Химена взяла мою вторую руку и сказала:

– Пока ты будешь искать своё созидание в женщине, ты будешь несчастен. Я уверена, что эта девушка необыкновенная, но ты должен понять, что она – лишь твое дополнение. Последний кусочек пазла. Женщина без мужчины пуста и невостребованна, кто бы какие басни о независимости не рассказывал, так устроена природа. Мне смешно видеть, как современные люди вдруг решили, что они умнее и прогрессивнее всех своих предков. Жили, значит, люди тысячелетиями по правилам природы, но вот пришел современный человек и за какие-то сто лет перевернул всё с ног на голову, – Химена поморщилась и добавила: – А человечество-то не развивается, оно деградирует и вымирает. Пойми, Андрэ, ты сам по себе монолитен, где твоё предназначение? В чём выражается твоя душа, скажи?

Я молчал и смотрел в пол.

– Вот видишь, ты не можешь ответить. Хисус, – обратилась она к моему водителю, – в чем выражается твоя душа?

Хисус улыбнулся и сказал:

– Я ремонтирую мотоциклы. Сейчас заканчиваю «Москович», – (так он называл «Москвич»). – Для него не было деталей, и мы с Педро делали их по эскизам и…

Она его оборвала:

– Понимаешь, о чем я? Он об этом может рассказывать часами, смотри, как горят его глаза. Когда твои глаза будут гореть, ты будешь счастлив. Женщина, которая будет с тобой рядом, сможет сделать тебя ещё счастливее, но она не сможет сделать тебя несчастным.

«Да-а-а, не такого разговора я ожидал с самой страшной ведьмой на Кубе», – думал я. Химена встала из-за стола и пошла на кухню за кофе. Ещё около часа мы общались. Она рассказывала, как ее выгнали из Гаваны, как сожгли ее дом, и что потом случилось с теми людьми, кто это сделал. Она показывала фотографии еще молодого Фиделя Кастро и его соратников. На них не были изображены суровые правители, это скорее были робкие, добродушные мужчины. Они обнимали Химену точно так же, как поклонники обнимают кинозвезд, случайно встретившихся в магазине. На прощание я хотел ей что-то подарить, но были только деньги. В итоге я так и не решился дать ей пресловутые куки. «Лучше вернусь потом и привезу подарок», – подумал я. Мы сфотографировались, и я так же робел перед этой умной женщиной, как и молодой Фидель. Уже на обратном пути Хисус мне сказал, что деньги Химену не оскорбили бы.

– Но если ты приедешь ещё раз и что-то подаришь, будет очень здорово, – добавил он.

Солнце уже садилось, когда мы подъезжали к Гаване. Я смотрел в окно, не мог оторвать взгляда от океана и думал над словами Химены. Действительно, многие мужчины, и я в том числе, ищут счастье в женщинах. А так ли это важно? Мы ищем компромиссы, строим свою жизнь в угоду женским мечтам, цепляем на себя ярлыки, нам не свойственные. В итоге те же самые женщины перестают нас уважать и ценить, ведь они полюбили другого мужчину, человека, который не искал компромиссов, а пёр к своей цели. И этой целью явно была не женщина. От этого захватывало дыхание. Они агрессивно водили машину, а не помогали стряпать пельмени. Конечно, это выглядит довольно мило, но только на картинках и в слащавых фильмах. В жизни это омерзительная картина, уверен я. Как-то случайно я услышал разговор своей двоюродной сестры с подругой. Хотя кого я обманываю? Конечно, я специально подслушивал. Так вот, они обсуждали какого-то мужчину, который выкладывал в социальных сетях фотографии со своими детьми: как он кормит их, как катает маму и детей на каруселях, как пишет о том, что встаёт в пять утра, когда плачет младшенькая, как он готовит на всех завтрак, чтобы любимая поспала. Такие фотки собирают кучи лайков и комментариев, что он просто мечта, а девушки пищат от восторга: ещё бы, такой мужчина! Вот и сестра с подружкой восхищались им минут двадцать, попутно поливая грязью имеющихся у них мужчин. А в конце одна из них сказала:

– Хотя ты знаешь, выглядит это всё же омерзительно.

– Согласна, – с придыханием ответила другая.

И эта последняя фраза звучала в сто раз убедительней, чем все розовые сопли до этого. Помню, была мысль, что это банальная зависть. Но сейчас все кажется не таким однозначным.

Две недели в Гаване пролетели на удивление быстро. Днем я обычно валялся на пляже Санта-Мария или у бассейна в гостинице, ночью посещал клубы и бары столицы Кубы. Я побывал во всех увеселительных заведениях. По большому счёту, они все были однотипны: старые здания, набитые туристами и огромным количеством девушек, которые предлагали фоги-фоги. Разница была лишь в прайсах и музыке. Все девушки, которые побывали в моей постели за это время, тоже оригинальностью не блистали. Рассказы про латиноамериканскую страсть были явно приукрашены. «Ну, а как же иначе, если это фактически проститутки? – крутилось поначалу в моей голове. – А вот приличные девушки – они-то ого-ого!» Только есть ли они в принципе? Проблема была в том, что на Кубе для туриста всё – за деньги. У них не считается это чем-то зазорным. Хисус рассказывал, что если я остановлюсь в «кассе», мне легко могут предложить свою дочь или даже жену. И дело тут во все не в нужде, как может показаться. Просто для кубинца секс не является чем-то сакральным – это как за хлебом сходить. Его жена прекрасно знает, что у него есть пара любовниц, и преспокойно закрывает на это глаза. Кубинские девушки не заставляют местных кавалеров ухаживать за ними, добиваться и заслуживать доступа к телу. Зачем, если им самим хочется этого не меньше? Фраза «секс без обязательств» выглядит тут просто глупо. Какие могут обязательства, если два человека приносят друг другу наслаждение? Другое дело – туристы. Будь ты красив и сексуален, как Бред Питт, но заплатить придётся. Это впитывается с молоком матери. Развод туриста на деньги – национальная забава и смысл жизни любого кубинца. Несмотря на все недостатки, Куба была мне мила, в первую очередь – своей самобытностью, которая исчезнет, когда сюда ворвется американский капитал. Какой-то необычный дух витал на Острове Свободы. Он перемешивался с ретро-автомобилями, потрясающими видами и звуками сальсы. Я влюбился в эту атмосферу. Лежа у бассейна, я дочитывал последнюю страницу Пелевина, как вдруг мой телефон завибрировал. Это звонил Рома, с которым мы познакомились в самолете. Они вернулись с Варадеро и через два дня улетали в Москву. Мы договорились встретиться вечером в Старой Гаване, где они снимали «кассу».

Пока же я взял очередную Пину коладу и блаженствовал в лучах солнца. Впервые за долгое время я чувствовал себя счастливым и свободным. Мне никто не трезвонил с работы, паразиты не доставали своими нескончаемыми хотелками и упрёками. Когда я хотел выпить, я просто шел и покупал коктейль. Когда хотел секса, я просто шел и покупал себе секс. Когда я хотел романтики и духовности, я отправлялся на набережную и наслаждался закатом. Я понял одну вещь: чтобы быть счастливым, мне никто не нужен. Конечно, если бы я имел возле себя такую девушку, как Даша, то был бы ещё счастливее. Я перестал страдать и убиваться оттого, что Даша не моя. Я благодарен судьбе за то, что встретил её. Теперь я знаю, что такие девушки существуют, а значит, есть шанс, что на моем жизненном пути будет такой подарок. Без сомнения, я её узнаю издалека. В современном мире это сделать будет проще простого – то же самое, что в черно-белом кино увидеть цветную деталь. Эх, что-то я расхрабрился, а вечером снова начну скучать по Даше и заливать тоску в барах с кареглазыми девушками. Наступил очередной жаркий кубинский вечер. Люди бродили по улицам, пили, и танцевали. Каждый день – сальса, секс и океан. Именно этим жили кубинцы, ведь все эти наслаждения были бесплатными и не запрещенными правительством. Рома с Таней ждали меня на площади недалеко от своего жилища.

Я решил, что делать в Старой Гаване решительно нечего, поэтому мой друг Хисус отвез нас в «Гарденилс-бар». В этом месте была очень интересная шоу-программа и отличная атмосфера. Чтобы попасть внутрь, необходимо было подняться по винтовой лестнице на второй этаж. Мы встали в небольшую очередь возле нее. Таня потрясающе выглядела. В тридцать пять её фигуре позавидовали бы молодые девочки. Салатовое коротенькое платье плотно облегало её формы. Когда она поднималась, я не мог не заметить тоненькую полоску её ажурного белья. В зале полным ходом уже шла движуха. Почти все столы были заняты: скоро должно начаться основное представление. Мы сели за свободный стол и заказали Мохито. Одна из девушек, увидев меня, помахала рукой и спросила жестом: может ли она подойти. Это была… Не помню, как её зовут, дней пять назад я уехал с ней из этого клуба. Я отрицательно помотал головой, так как не хотел разбавлять нашу компанию. Таня очень живо осматривала девочек и даже показала на одну пальцем своему Роме.

– Ну, что, как там Варадеро? – спросил я.

– Ой, тебе обязательно надо туда съездить, там очень красивые пляжи.

Рома лишь кивал, пока его супруга оживленно описывала все красоты этого курорта. Тем временем на сцене началось представление. Ведущий спрашивал у гостей, откуда они, а диджей включал музыку, которая характеризовала бы страну. Под Англию заиграл We will rock you. Под Францию – несравненная Alizee со своим хитом Moi Lolita. Когда ведущий обратился к нам, Таня громко прокричала:

– We are Russians!

Зал замер и обратил все взоры в нашу сторону. Иностранцы на нас смотрели с опаской, будто мы сейчас всех тут перестреляем. Я ожидал балалаек, ну, или Пугачёву, наконец. Но, к нашему удивлению, в зале раздалось «Нас не догонят» группы «Тату». Мы перекинулись взглядами и чокнулись коктейлями за родину. Когда шоу стихло, мы смогли пообщаться.

– Какие тут девушки, на Кубе, всё-таки красивые, правда? – сказала Таня.

– Да, только ни разу не горячие, – ответил я.

Танины глазки заблестели:

– Ага, значит, ты пробовал? Ну-ка, расскажи поподробней, – засуетилась она.

Рома решил в наш разговор не влезать. Пока я рассказывал Тане о своих подвигах с местными мучачами, он преспокойно пил свой Мохито. Мне показалось, он сверлил взглядом одну мулаточку у бара.

– А какого огня ты от них хотел? – смеясь, спрашивала Таня. – Чтобы он был, люди должны друг друга познать. А ты просто турист, который завтра улетит, – сказала она в ответ на мои жалобы.

– Наверное, ты права, – сказал я.

Таня увидела, что Рома таращится в сторону бара. Моё сердце предвкушало семейные разборки. Она оглянулась и спросила:

– Ромашка, на какую цыпочку глаз положил?

– Вот та, в красной юбке, мулаточка, слева от бара, – ответил он.

«Ни фига себе разговорчики между мужем и женой!» – подумал я. Таня встала с места и двинулась к бару. Она подошла к этой девушке и, перемолвившись парой фраз с ней, вскоре вернулась.

– Ромочка, прости, но это очередная ханжа, начала что-то причитать, – сказала Таня, махая на неё рукой. – Ну их. Коммунизм, одним словом. Но если ты хочешь, то вперед.

Рома улыбнулся и поцеловал Таню взасос. Я отвернулся, чтобы не смущать влюбленных. Хотя, судя по их разговорам, их смутить – это постараться надо. Когда они насладились друг другом, Рома встал из-за стола и протянул мне руку:

– Пока, Андрюха.

– Вы уже уходите? – сказал я, протягивая руку.

– Нет, я останусь, если ты не против, – сказала Таня, глядя на меня жгучими глазами.

Рома улыбнулся, нежно коснулся губами щеки Тани и направился в сторону бара. Я видел, как он подходит к мулатке, берёт её за руку, что-то шепчет ей на ухо. Таня в это время и бровью не повела, она позвала официанта и заказала ещё Мохито. Тем временем Рома вместе с мулаткой скрылся за дверями бара. Я первым нарушил тишину и спросил напрямую:

– Что это было? Вы вообще женаты?

Таня явно ждала такого вопроса и моментально ответила:

– Конечно, женаты, просто мы практикуем свободную любовь.

– Это типа каждый спит, с кем хочет?

– Не совсем, человек нам обоим должен понравиться, – ответила Таня.

– Вы эти... как их там… свингеры? – спросил я.

Таня рассмеялась и сказала:

– Ой, Андрюша, ты всегда такой прямолинейный? Мне это нравится, – её глаза заблестели похотью. – Да, мы любим свинг, ты прав.

Я, конечно, ханжой не был, но вот так, вживую, встречался с такими людьми впервые. Пару лет назад Жан меня зазывал в свинг-клуб, когда я гостил в славном городе Париже. В итоге сам же перебрал с виски и не поехал.

– Ну, и как вы докатились до такой жизни? – продолжил я.

Таня взяла меня за руку, приблизилась ко мне ближе и шепнула на ухо:

– А ты точно хочешь это знать? – после чего засунула свой горячий язык мне в ухо и укусила мочку.

Моё сердце бешено застучало от возбуждения. «Вот это я удачно полетел. Люблю тебя, Air France!», – подумал я. Однако мне было непонятно, как близкие люди могут пойти на такие эксперименты.

– Да мне и правда интересно, – сказал я, чуть отстранившись.

Таня хлопнула пару раз ресничками и сказала:

– Хорошо, усаживайся поудобней, сейчас я расскажу тебе сказочку, – она отклонилась на спинку стула и начала: – Когда мы встретились с Ромкой, у нас у обоих уже было по разводу за плечами. У него – двое детей и у меня – один. Всё завертелось, как в кино: цветы, страсть и так далее. Он был для меня самым лучшим и желанным, мой идеал. Я думала: ну, наконец-то нашла своего пресловутого прЫнца. Уже через полгода он сделал предложение, и я согласилась. После свадьбы всё стало меняться. Меня начали раздражать всякие бытовые мелочи, то, что он мало уделяет мне времени, да и секс, честно говоря, становился пресным и скучным. Мы взрослые люди и не привыкли ничего скрывать, начали обсуждать проблемы и пришли к выводу, что это притирка. Решили завести общего ребенка. После рождения Вовки стало ещё хуже прежнего. Меня раздражало в нем буквально всё, мой Ромочка стал абсолютно чужим мужиком. Он постоянно задерживался на работе, а потом вообще стал пропадать под разными предлогами. Я уже не сомневалась в наличии любовницы. Бесконечные подружки и мама твердили: «Он тебя не достоин». «Если нет чувств, то терпеть не нужно» и так далее… Дело в том, что я никоим образом не зависила от Ромы финансово. Мой папа владеет сетью салонов красоты по всей стране, и я работаю на него. Поэтому я могла спокойно прожить и без мужа. Даже алименты от него мне не нужны.

– Мажорка, значит, – шутя сказал я, поднимая бокал.

Таня улыбнулась и сказала:

– Именно! – после чего чмокнула меня в губы и продолжила: – Ну, так вот, дело катилось ко второму разводу. Поначалу была злость, мысли о том, что я опять ошиблась в выборе и тому подобное. Когда я немного успокоилась, то постаралась взглянуть на картину происходящего спокойнее, насколько это было возможно тогда. В сухом остатке я имела второй развод за четыре года, причем в обоих случаях изначально я была в восторге от этих мужчин. Если первый раз можно было списать на неопытность, то второй случай – уже нет. Дальше я начала анализировать все свои отношения с мужчинами, стала смотреть на подруг и окружающих, и мне в голову начала подкрадываться мысль: а не во мне ли причина? Поначалу было отторжение: мол, я-то богиня, да о такой мечтают все, столько мужиков стелется вокруг, что, кстати, правда. Но потом пришло понимание того факта, что Рома не поменялся в худшую сторону. Я бы даже сказала, что он стал лучше. Он начал приносить деньги в семью, стал намного больше времени проводить со мной. Он, чёрт возьми, взял меня замуж с ребенком, что для современного мужчины сродни подвигу. То ли я, как говорится, успокоилась, то ли элементарно оборзела, но я стала относиться к нему хуже, в то время как он ко мне лучше – парадокс. Я не знаю до сих пор, почему так произошло. Более того, такая же ситуация была у всех моих подруг, которые почти все в разводе. А те, кто замужем, презирают своих мужчин и постоянно смотрят налево. Эти мысли вогнали меня в жуткую депрессию. Проще всего было всё отрицать и твердить ту же мантру: мужики пошли не те. Поверь, я смогла бы это сделать очень спокойно, но будущее пугало. В итоге я решила постараться вернуть наши с Ромой чувства и доверие на прошлый уровень. Попытка, как говорится, не пытка. Хуже-то не будет. Решила начать с самого важного – с секса. Если не прийти к гармонии в этом аспекте, то говорить больше не о чем, согласен? – обратилась Таня ко мне.

Я вышел из шока и кивнул. «Этот год стал для меня просто открытием», – думал я. Сначала Даша разрывает мой шаблон о поведении женщин и отношении к мужчинам. Теперь вот Таня поражает умозаключениями, которые и редкому мужчине-то в голову придут.

– Я стала покупать всякие чулки, корсеты, старалась угодить ему, – продолжила Таня. – Затем начала выспрашивать о его фантазиях. Он проговорился, что мечтает о сексе втроем, с другой девушкой. Я с легкостью согласилась, так как сама думала об этом неоднократно. После таких изменений мы снова сблизились. Не сразу, но наша сексуальная жизнь наладилась. Рома перестал отлучаться из дома. На его лице появилась улыбка, возник тот шарм, который я когда-то полюбила. Из забитого мужчинки он стал превращаться в довольного котяру. Теперь оставалось самое сложное: отказаться от придирок, претензий и манипуляций. И вправду, неужели крошки на столе, разбросанные на балконе кеды или бутылка пива вечером – это повод для пиления своего мужчины? А именно с этого и начинается. Когда каждый день впитываешь подобное поведение, перестроится невозможно. Получается как с наркоманом: он не перестаёт хотеть дозу, он просто себя контролирует каждый миг своей жизни. Это очень тяжело, поначалу я часто срывалась, потом просила прощения, и все начиналось заново. Сейчас таких срывов очень мало, хотя тяга никуда не делась. Мозговынос – это женский наркотик, однозначно. Надо отдать должное моему Ромашке: он очень ценит мои старания и отвечает мне тем же. Я практически лишилась подруг, мама да и папа тоже меня решительно не понимают. Но, несмотря ни на что, я стала по-настоящему счастливой, в исконном смысле этого слова. Мой муж в семье – главный, и моё уважение к нему и даже трепет перед ним делают меня женщиной. Чтобы испытывать такие чувства, мне не нужно было искать нового мужика, достаточно было начать уважать и любить своего. Не за подарочки, цветочки и обещания, а просто потому, что он мужчина, мой мужчина и отец моих детей. На своих бывших подружек я смотрю с презрением: они манипулируют мужчинами, меняя их как перчатки, при этом всем рассказывают одни и те же сказки, какие они счастливые и независимые, но это для публики, а близкие люди знают, насколько они ущербны и убоги. Дарят друг другу подарочки, посылают слащавые посты в социальных сетях, типа: моя дерзкая крошка или самая прекрасная девочка, люблю тебя. Выглядит это жалко и смехотворно. А что касается свинга, то мы с Ромой пришли к этому постепенно. Мы не фанаты, но относимся к сексу как к удовольствию, никогда не делаем того, что вызовет малейший дискомфорт другого. Это не пошлость и разврат, а высшее проявление доверия и отрицания эгоизма в принципе. Вот как-то так, Андрюша. Ты не уснул от моего монолога? – обратилась она ко мне.

Я покачал головой и ничего не ответил.

– Сейчас приду, – сказала Таня, встав из-за стола.

Она удалилась в уборную, а я был потрясён. Ее рассказ настолько разнился с тем, что я видел вокруг себя, что, казалось, я сплю. Может, я сошёл с ума и сейчас лежу в психушке, а всё это мне мерещится? Девушка наступила себе на горло, ушла с легкой дорожки, чтобы сохранить семью. Интересно, сколько женщин вот так честно скажут себе: а может, проблема-то во мне? Да ладно, женщин, а я сам способен так себе сказать? Сомневаюсь. Таня меня снова выдернула из философствования, положив руку на плечо.

– Андрей, ты не хочешь присоединится к нам с Ромой и той мулатке? Будет весело, – сказала она, сверкая глазками.

Бешеная фантазия взыграла в моем мозгу.

– Конечно, хочу, – сказал я, положа трясущуюся руку ей на бедро.

Таня улыбнулась и сказала:

– Ну, тогда поехали, звони своему другу, Рома и девочка нас уже ждут.

Пока мы ехали в такси, Хисус рассказывал нам историю, как он единственный раз в жизни летел на самолёте. Во время того рейса он настороженно прислушивался к каждому шороху и шуму, который издавала летающая машина и постоянно спрашивал у стюардесс, всё ли в порядке. Даже когда Хисус вспоминал этот полёт, его глаза излучали неподдельный детский страх, весьма комично смотревшийся на его суровой физиономии. Какой же он всё-таки классный парень!

«Касса», в которой остановились Рома с Таней, оказалась очень милой: комната чистая и просторная, имелись музыкальный центр и кондиционер. Когда мы вошли внутрь, свет был чуть приглушен.

– Мулатка слиняла, – сказал Рома сходу. – Я ей обещал 200 куков, она вроде согласилась, но потом сбежала.

Таня обняла его за лицо и сказала:

– Ты расстроился, милый?

– Нет, они все равно ни о чем, так, картинка красивая только, не больше, – ответил Рома. – Андрей, что ты там стоишь в дверях, как неродной? Заходи, сейчас мы с тобой нормального виски выпьем, а то коктейли надоели уже.

Рома достал бутылку «Чиваса» и начал разливать в стопки. Я прошёл в комнату на ватных ногах и сел на кровать. Таня же взяла большое синее полотенце с надписью «Я люблю Париж» и пошла в душ. Я прекрасно понимал, что сейчас будет. Когда ты фантазируешь на эту тему – это одно, но когда фантазия превращается в реальность – совсем другое. Мы выпили пару рюмок виски и пообщались на отстранённые темы минут пятнадцать. Когда Рома рассказывал о своей службе в армии, из душа вышла Таня. Она была полностью обнаженной и вытирала голову на ходу. Её потрясающее загорелое тело прекрасно смотрелось в легком полумраке комнаты. Я почувствовал покалывание внизу живота. Мне было неудобно пялиться на неё в открытую, поэтому я робко посматривал в сторону Тани, общаясь с Ромой. Она присела между нами и сказала:

– А вот и я, аплодисментов не надо, лучше поцелуйте.

Таня обхватила нас с Ромой за шеи и повалила на кровать. Рюмка виски, которая была в моей руке, упала на пол. Я засуетился и попытался поднять ее. Рома повернулся ко мне и сказал:

– Забей, Андрюха, смотри лучше сюда, – указывая глазами на распластавшуюся на кровати Таню.

В эротических фильмах и рассказах следует повествование о шикарном сексе, сливающихся телах и безумной страсти, но жизнь опять оказалась прозаичней. Несмотря на свое возбуждение, я так и не смог справится с волнением. Толку от меня было немного. Конечно, я не выпал из игры полностью и старался добавить красок всеми способами. Но, по большому счёту, я был зрителем этого шоу. Таня с Ромой были великолепны. Они знали друг о друге всё до мелочей. Их акт был похож на игру оркестра, где каждый звук сливается в общий шедевр. Такого не увидишь в порнофильмах и не прочтёшь ни в одном рассказе. Через три часа мы уснули втроем. Наутро Рома съездил за фруктами и сэндвичами, а Таня приготовила кофе. Мне было очень стыдно и неуютно. Не то что бы со мной такого не случалось, но на то всегда были причины, в основном – алкоголь или сильная усталость. Тут же мне было неловко, что не оправдал их ожиданий. Рома заметил мою растерянность и сказал:

– Андрюх, ты чего грустный такой? Переживаешь из-за вчерашнего, что ли?

Я кивнул и хотел что-то сказать, но он меня перебил:

– Перестань, это же твой первый опыт, что ты хотел-то?

Таня обняла меня и сказала:

– Ты смотрел фильм «Матрица»?

– Конечно, – ответил я.

– Помнишь, там Нео учился прыгать с крыши? Все сидели и ждали, что он с первого раза перепрыгнет, ведь он избранный. А кто-то сказал: ни у кого с первого раза не получается. В итоге даже он грохнулся.

Мы посмеялись, и я расслабился. Мы договорились, что вечером я им покажу Casa de la Musicа, после чего мы распрощались, и я поехал в отель привести себя в порядок. К одиннадцати вечера мы с Хисусом заехали за Ромой и Таней и двинули в сторону клуба. Была суббота, и народу у входа собралось много. Рома дал денег охраннику, и мы прошли внутрь без очереди. За столик также пришлось платить. К нам тут же начали подсаживаться девушки, но никто так и не приглянулся. Красивые картинки были бестолковыми и холодными. Через час молва о несговорчивых русских распространилась по залу, и к нам уже не подходили. Наконец-то можно было насладиться музыкой и представлением. Мы пили и танцевали в своё удовольствие. Рома и Таня наслаждались последним днем в Гаване. Я наблюдал за ними и по-хорошему завидовал. Насколько же велика роль женщины в развитии отношений! Пара должна была стать очередной разведёнкой, а вместо этого веселилась и излучала счастье. И это была целиком и полностью заслуга Тани. Показательно, как она попала в опалу у подруг и даже у родных. Еще бы: не дай бог, мужчины увидят, какие женщины существуют в природе, и начнут ждать от остальных такого же отношения. Для паразитов это – смерть. Лучше внушать всем, что такие женщины, как Таня, – шлюхи, что они готовы на унижения ради мужчины, что не уважают себя и тому подобное. Любая грязь подойдет, лишь бы не потерять рынок. Рынок дураков, прислужников и пожизненных должников, то есть нас, мужчин.

Мы веселились до утра, а потом поехали ко мне в отель. В этот раз всё прошло лучше некуда. Мы были единым механизмом. Все ожидания и фантазии были жалким подобием того, что было на самом деле. Бесспорно, эта ночь была самым ярким эротическим событием в моей жизни. На следующий день я проводил Рому с Таней в аэропорт. Мы обменялись телефонами и договорились созвониться в Москве. Не знаю, увидимся ли мы ещё раз. Вполне возможно, что я был просто увлекательным развлечением у этой прекрасной пары, впрочем, как и они у меня. Мне надоело находиться в Гаване, и я решил прокатиться по острову. Взяв напрокат машину, я двинулся в путь. Найти карту дорог было нереально, не говоря уже о навигаторе, поэтому я отправился, куда глаза глядят. Самолёт в Москву был через двенадцать дней, поэтому времени, чтобы вернуться, должно хватить.

Я исколесил остров вдоль и поперек. Заезжал c подарками к Химене, мы долго общались о вечных жизненных проблемах. Она рассказывала про жуткие местные обряды. Я ей говорил, что нынче происходит в мире. В конце нашего разговора она сказала мне:

– И ты ещё приходишь в ужас от магии? Общество, в котором ты живешь, – вот настоящий кошмар. Куба пока не хлебнула этой жижи демократии в полной мере, но уже ощущала её зловонный вкус.

На прощание она подарила мне медальон, который сделала специально для меня. Это был какой-то чёрный камень на верёвочке.

– Носи его на груди, он будет впитывать твою энергию, – сказала она. – Когда будешь в следующий раз в Гаване, приедешь ко мне, и я отнесу его на наше капище, получится сильный оберег.

Честно говоря, было жутко от такой перспективы, но я пообещал, что так и сделаю. За время моего автомобильного путешествия я видел и чудесные по красоте места в Варадеро и Сантьяго. Умопомрачительный город Ольгин поразил своей архитектурой. Как и везде, люди в провинции были приветливее и добрей, хотя развод на деньги никто не отменял и там. Я вернулся в Гавану в день отлета. Сдав машину и собрав чемоданы, которые я оставил у Хисуса, я решил прогуляться по тихой гавани возле набережной Малекон и сказать «до свидания» этому чудесному месту.

Солнце садилось медленно. Когда светило практически сравнялось с горизонтом, багровые блики заката заиграли над водами океана, заливая всё вокруг сказочными ярко-красными цветами. Бесподобное зрелище. Я присел на камни, которые слегка облизывали волны, и подумал: как хорошо, что я выбрался сюда! Это был великолепный отдых. Я познакомился с чудесными людьми и многое переосмыслил. Отдохнул душой и телом. Теперь нужно возвращаться в Москву и искать работу. От этой мысли становилось паршиво, но тёплые волны океана, которые омывали мои ноги, отгоняли негативные мысли. Я смотрел на побережье и думал: «Мне будет не хватать этих видов и умопомрачительных закатов, – и, конечно же: Даше бы тут понравилось…»

Глава IV

Мы любим вовсе не тех, кто сделал нам что-то хорошее. Мы любим тех, кому сделали что-то хорошее мы сами. И чем больше хорошего мы им сделали, тем больше хотим сделать еще.
Виктор Пелевин

Москва встретила меня дождем и зноем. Я настолько привык к морскому воздуху, что ощущал постоянное удушье еще пару дней. Зайдя в социальные сети и почту, начал разбирать кучу писем, которые накопились за последние полтора месяца. Ни одного письма от Даши не было. Я обновил свое резюме и написал всем своим знакомым рекрутерам, что нахожусь в поиске. Несмотря на сезон отпусков, предложения посыпались в огромном количестве. В среднем у меня было по четыре собеседования в день. Видимо, такой знатный балабол, как я, был востребован на рынке. Вскоре я остановил свой выбор на небольшой компании, которая оказывала услуги ИТ-консалтинга. Владельцы этого бизнеса не занимались оперативным управлением и находились за границей, приезжая раз в год. Это был огромный плюс. Должностных обязанностей у меня было меньше: теперь я возглавлял только отдел продаж из пяти человек. При этом мой заработок поднялся на двадцать процентов. Зарплата была почти как и везде в этой сфере серая. Так как на рынке из ста компаний белую платили лишь две, выхода не было, и я согласился на эти условия.

Офисное здание находилось недалеко от метро «Алексеевская» и ничем не отличалось от тысячи других. Персонал также не блистал оригинальностью. Хорошо хоть секретарша была симпатичная и приветливая. Первое время я проводил все вечера дома или бродил по району. Жара сменялась ливнями, после которых становилось свежо хотя бы на пару часов. В такие моменты я прогуливался и наслаждался прохладным воздухом. Как всегда, после длительного отдыха накатывалась депрессия. Ситуация усугубилась тем, что я не мог забыть Дашу. Я испробовал все способы: спал со множеством других женщин, не заходил на её страничку в социальных сетях, старался найти в ней недостатки, но всё было без толку: она не лезла у меня из головы. Эта мысль заставляла меня хохотать от души. Можно сказать, что я не жил, а существовал. Каждый день проходил, как на автомате. Даже Артём не мог мне помочь своими циничными и едкими комментариями. Он стал какой-то другой, может, влюбился?

После нескольких месяцев такой жизни я решил, что мне нужно было завести хобби. Первое, что приходило на ум, это спортзал. Сейчас все были помешаны на спорте. Буду делать селфи своих кубиков на прессе и собирать лайки в социалках. Я нашёл небольшой и уютный зал недалеко от своего дома. Помимо спортзала, там находилось две сауны и фитобар. Именно там я и проводил большую часть своих тренировок. Мне нравилось ходить туда в выходные дни, когда людей почти нет.

Постепенно моя жизнь влилась в привычное русло. Я подружился с некоторыми коллегами. Многие из них оказались очень интересными людьми. Жан вернулся из Европы, и мы опять стали встречаться за ланчем. После операции он выглядел моложе и бодрее.

– Все-таки классный врач этот раздолбай, – говорил Жан про Артёма.

Иногда он вытаскивал меня в ночные клубы. Его друг и совладелец сети ресторанов в Париже приехал в Россию для развития бизнеса тут и был вхож во все тусовки Москвы, знал все пароли и легко проходил фейс-контроль в самых элитных заведениях. Пару раз мы катались по этим клубам. Я, правда, не понимал этой движухи: возле входа собирается огромная очередь людей. Самых красивых девушек, по мнению непонятного человека, пропускают. Мужчины должны знать какие-то волшебные пароли или оплатить огромный депозит за стол.

– В чём смысл этого бреда? – спрашивал я у Жана и его друзей.

– Ну как, – отвечал мне какой-то Хью Хефнер местного разлива, – телочки должны быть красивые, а мужчины – богатые, тогда клуб процветает. Чтобы оградить от всякого быдла, и существует фейс-контроль.

– Ну, тогда концепция заведения провалилась, – сказал я, – потому что тут половина – быдло. Я, например, у меня даже машины нет.

Хью покосился на меня непонимающим взглядом.

– А большинство ваших красивых девушек – это банальные шлюхи, – продолжил я. – Мне уже предлагали секс за деньги пять раз за два часа. Так, что расчет на то, что богатые мужики будут кормить и поить дам, не очень-то оправдывается. Барышни тут на работе. В клубе полно места, почему не пропускают респектабельных людей с улицы? Думаете, они будут растягивать один «Ред булл» на всю ночь?

– Конечно, нет, просто тогда пропадет ореол таинственности и избранности. А так как подкупить больше нечем, то это место станет серой помойкой, какой и является на самом деле. Именно поэтому они меняют название чуть ли не раз в год, – встрял Жан.

– Да ну вас с вашими мрачными мыслями, пойдемте с девчонками знакомиться, – предложил один из коллег Жана.

Через час парню повезло: он познакомился с миловидной брюнеточкой с азиатскими корнями и уехал с ней из клуба на зависть остальным. Какие-то пятьдесят тысяч рублей творят волшебство, и неважно, что это треть его зарплаты, сегодня он король. Не понимаю, у неё промежность, что ли, золотая, чтобы платить такие деньги? А может, лечебная? Прильнул – и избавился от бородавок, например. Всё может быть. Короче говоря, меня тошнило от этих клубов, и вскоре я стал отклонять приглашения Жана. С Артёмом я встречался редко, в основном мы переписывались. У него появилась загадочная любовь, о которой он не распространялся. Даже ссылку на профиль отказывался давать, не то что знакомить. У меня начала закрадываться мысль: а не педик ли мой друг, случаем? Что за секреты такие? У нас страна демократическая! Здороваться я с ним не перестану, в баню не пойду, конечно, но общаться буду. Я ведь не гомофоб, если меня не провоцировать.

В общем и целом жизнь вошла в очередную бессмысленную колею. Единственное, что поменялось в корне и навсегда, – это мои отношения с женщинами. И не столько сами отношения, сколько моё мировоззрение и восприятие прекрасного пола. Нет, я не разочаровался в них, не стал затворником или женоненавистником. Наоборот, я регулярно знакомился и общался с девушками. Просто в моей голове выстроилось чёткое понятие чёрного и белого. У меня отпало много шаблонов, иллюзий и пустых ожиданий. Хотя своего выражения души я не нашёл, как наказывала Химена, но всё же отношение к женщинам стало проще. Я стал слушать, что они говорят, через слово, больше обращая внимание на то, что они делают. Этот принцип хорошо работал не только с девушками, но и вообще в целом. Я стал ловить себя на мысли, что мои встречи с девушками стали однотипными. Было очевидно, что в современном мире свидания больше походят на собеседования. Сидит парень с девушкой и оба тестируют друг друга на пригодность. У каждого есть свой списочек, в котором прописаны желаемые добродетели и ужасные пороки. И вот идёт свидание, люди общаются и ставят плюсы и минусы. В конце формируется вывод. Если одного свидания недостаточно, то назначают другое, уже с другими заданиями, могут детектор лжи подключить, собрать коллективное мнение и так далее – все, как при приёме на работу. Конечно, я тоже имею определённые принципы и критерии отбора, внешние, по крайней мере. Но от подобных чек-листов я точно отошёл. Мой главный пункт – это комфорт рядом с женщиной. Какие у неё добродетели и недостатки – мне всё равно. Правда, дольше трех свиданий мои отношения теперь не длятся. От большинства тошнит при первом же разговоре.

– Фи... у тебя нет машины, как ты живешь вообще? Настоящий мужчина все сделает для своей девочки! Мне важно знать, серьезные ли у тебя намерения, не собираюсь терять своё время, если тебе нужна лишь развлекуха! – эти и подобные фразы я слышал каждый раз, как только заводил знакомство с новой пассией.

Если добавить сюда выражение лиц этих принцесс – этакая королева Дейенерес Таргариен , не иначе, то картина представлялась мрачноватой. Социальный статус у всех был разный, но штампы одинаковые. Воспитание и медиа безжалостно создавали всё новые клоны, с каждым разом ухудшая оригинал. Если раньше я продолжал играть в «я настоящий мужчина», и дело доходило хотя бы до секса, то сейчас все обрубалось чашкой кофе. Мне было неинтересно даже притворяться. Периодически меня спасали Рома с Таней. Я пару раз посещал их тематические вечеринки, но это было уже не так задорно, как в Гаване. Общение с этими людьми всё же было как глоток свежего воздуха. Открытые, жизнерадостные и не пафосные люди были на вес золота.

В один из дней я зашёл перекусить в кафе недалеко от моего бизнес-центра. Я, как обычно, заказал куриный бульон, овощной салат и шницель. На улице было мерзко: стоял конец сентября, и матушка-природа щедро орошала Москву дождем и обдувала промозглым ветром. Пока я ожидал свой обед, решил поглазеть по сторонам. Вдруг в углу я заметил женский силуэт. Девушка сидела ко мне спиной и сутулилась. Я видел, как дрожит её тело. Она отвернулась и, скрываясь от посторонних глаз, тихонько плакала. Обычно такая картина меня мало волнует. Как-то рано утром мы с Жаном уезжали из какого-то клуба и увидели, как пожилой папик хлестал по щекам свою молодую любовницу. Жан притормозил и хотел выйти, но я схватил его за рукав и сказал:

– Поехали, выйдешь и начнёшь разбираться – останешься крайним: эта же девочка тут же встанет на защиту своего папика.

И мы уехали. Так что сострадания к женским слезам я не испытывал. Но сейчас мне почему-то стало её жалко. Я встал из-за стола и подошел к девушке.

– У вас всё в порядке? – спросил я.

Девушка немного испугалась и, вытираясь салфеткой, сказала дрожащим голосом:

– Да, всё в порядке, спасибо вам.

Я подсел к ней за стол и сказал:

– Что случилось?

Она взглянула на меня глазами, полными слёз, её подбородок задрожал. Пряди русых волос прилипли к уголкам ее рта. Девушка сказала:

– Понимаете, я… я не знаю, что мне делать… – и снова зарыдала, закрыв руками лицо.

Ее хрупкие плечи содрогались, и она смешно похрюкивала. Я начал улыбаться, но, поняв, что выглядело это ужасно, сделал серьёзное выражение лица и придвинулся к девушке. Обняв её за плечи, я сказал:

– Ну, хватит, всё, всё, расскажите, что случилось.

Девушка продолжала хрюкать, и я решил её выдернуть из этого состояния.

– Как вас зовут? – строго спросил я.

Она перестала рыдать и посмотрела на меня своими красными глазами.

– Даша, меня зовут Даша, – сказала девушка, вытирая лицо салфеткой.

На моем лице появилась саркастическая ухмылка: это просто издевка судьбы, не иначе. «Отлично, вот мне сейчас ещё одной Даши только и не хватало для полного счастья», – подумал я. Она смотрела на меня, не понимая, почему я завис с такой идиотской физиономией.

– Так что у вас случилось? – вышел я, наконец, из ступора.

Пока Даша собиралась мыслями, я велел официанту принести мой обед за этот стол.

– Я работала в рекламной компании полтора года, – начала девушка. – Приехала из Тюмени и почти всю зарплату отдавала за комнату. Хотела накопить денег, но зарплату постоянно задерживали или выдавали частями. Я не ходила в отпуск и работала даже больной, так как больничные не оплачивались – зарплата-то серая, основная часть идёт в конверте. За последние два месяца я получила лишь треть и успела занять у подружки, чтобы заплатить за квартиру. А сегодня пришла на работу, и мне сказали, что я уволена одним днём. На мой вопрос: «А как же зарплата и отпускные?» – мне ответили: «Всё получишь по договору, а остальные деньги, может быть, потом, но не факт – кризис на дворе». А это ведь такие копейки, я не смогу вернуть долг, и мне нечем платить за следующий месяц.

Её глаза снова начали наполняться слезами. Нет, второй раз я точно не выдержу слез.

– Так, успокойся, сейчас решим, – сказал я уверенно.

Девушка посмотрела на меня глазами, полными надежды и послушно кивнула. Я начал чесать репу. А что я, собственно, собирался решать? Я сам толком не понимал, что делать. Тут я вспомнил про Володю, которым пугал Стаса.

– Точно, надо ему позвонить, – вырвалось у меня.

– Кому? – спросила Даша.

– Владимиру Владимировичу, – улыбаясь, сказал я, ища его телефон в списке контактов.

Девушка натужно улыбнулась и отпила давно остывший чай. Раздалось несколько гудков, и послышался картавый голос Володи. Я вкратце обрисовал ситуацию, сказав, что познакомился с девушкой в кафе на Алексеевской.

– А вы до сих пор там? – спросил меня Володя.

– Да, – ответил я.

– Отлично, никуда не уходите. Я еду на ВДНХ, через десять минут буду у вас, – сказал он.

Через какое-то время в кафе вошёл высокий мужчина в черном плаще и кожаным портфелем Fabi.

– Сколько лет, сколько зим, – сказал я, обнимаясь с ним.

– Конечно, звонишь, только тогда когда тебе нужна помощь, – сказал Володя, вешая плащ.

Его тёмно-синий костюм отлично сидел на нём. «Скорее всего, сшит на заказ, наверняка наживается вот на таких отчаявшихся девочках», – подумал я. Володя без лишних сантиментов допросил бедную девочку. Она отвечала быстро и без запинок, как у следователя.

– Ну что ж, ситуация стандартная, – сказал Володя, помечая что-то в свой блокнот. – Ты работаешь где-то тут? – спросил он.

– Да, вот в том бизнес-центре на пятом этаже, – ответила Даша.

– Ну что, пошли, пообщаемся с твоим руководством? – сказал Володя.

– Как пообщаемся? – испуганно спросила Даша.

– Ты зарплату свою хочешь вернуть, я не понимаю? Или оставим её твоим руководителям? Они, видимо, нуждаются больше, чем ты, – раздраженно сказал Володя.

Даша кивнула и сказала:

– Пойдемте.

– Андрюха, пошли со мной – будешь моим телохранителем, – сказал Володя.

Я был рад, что он это предложил, потому что мне было очень интересно, чем эта заварушка кончится. Через десять минут мы уже сидели в переговорной комнате и ждали Дашу вместе с начальством. Ощущался небольшой мандраж.

– Володь, а что ты будешь говорить? – спросил я.

– Как что? Скажу: возвращайте несчастной девушке зарплату. Ты то что нервничаешь, Андрюха? Не ты под уголовной статьей ходишь, а они, пусть они и переживают. Вместо того чтобы бояться и делать так, что комар носу не подточит, они борзеют в полный рост.

В этот момент в комнату вошли двое мужчин и Даша. Тот, что постарше, был в чёрном костюме с расстёгнутой на две пуговицы белой рубашкой – видимо, его двойной подбородок не выдерживал галстука. Тот, что помоложе, был в бордовой водолазке и синих джинсах.

– Так, вы кто такие? – начал с порога хамить мужчина в пиджаке.

«Видимо, это и есть директор», – подумал я.

Володя, не вставая со стула, заявил:

– Мы представляем организацию «ОСНОВА», защищаем трудовые права граждан. Дарья обратилась к нам с проблемой, так что предлагаю решить вопрос полюбовно, так сказать.

Мужик просверлил Дашу ненавидящим взглядом. Она стояла в стороне, опустив глаза в пол, как провинившаяся школьница. «Вот это да: девчонке не платят её же зарплату, а она еще чувствует себя виноватой», – подумал я. Меня охватила злоба, и я не выдержал.

– Мы представились, но так и не услышали кто вы такой, – со злобой сказал я.

Володя улыбнулся и посмотрел на меня, легко кивнув. Он явно себя чувствовал спокойно и непринужденно. Мужик в пиджаке занервничал и покраснел:

– Я кто такой? Я директор компании, и вы, господа, находитесь в моей переговорной.

Володя положил руки на стол, сжав их в замок, и чуть наклонился вперед.

– Уважаемый директор, прошу, садитесь, и мы все обсудим спокойно, – сказал он.

– Ничего я с вами обсуждать не собираюсь, все наши вопросы мы будем решать с Дарьей напрямую, – сказал уже багровый от злости директор.

Он снова испепелил Дашу ненавидящим взглядом. Володя встал из-за стола и спокойным тоном ответил:

– Как скажете, уважаемый. Сейчас мы с Дарьей проедем в прокуратуру, тут недалеко. Там напишем заявление по факту выплат в вашей компании зарплат в конвертах. Дальше у нас будут ОБЭП, трудовая и налоговая. Плюс наша организация сделает запрос через профильный комитет Госдумы о проверке вашей компании на предмет мошенничества и ухода от налогов. Поехали, надо успеть до шести, – сказал он, обращаясь к Даше.

Девушка стояла бледная от ужаса и не понимала, что ей делать. Теперь директор уже пускал искры в сторону Володи.

– Ты что, мне угрожаешь, щенок? – прошипел он. – Да ты знаешь, кто я?

– Знаю, – ответил спокойно Володя. – Ты тот, кто разорит всю компанию и получит срок на пару со своим бухгалтером. Вот ты кто, – сказав это, Володя, посмотрел ему прямо в глаза. – И шипеть тут на меня не надо – не страшно. Можешь своих сотрудников пугать, а со мной такой номер не прокатит.

Тут в разговор вмешался парень в водолазке:

– Так, господа, я предлагаю сесть и спокойно всё обсудить. Я юрист в нашей организации и, думаю, мы найдем общий язык.

– Ну вот, наконец-то конструктивный разговор, – снова встрял я.

Мы все сели за стол. Даша села ближе к Володе. Мне казалось, она прямо прижалась к нему. «У кого-то будет сегодня благодарный секс», – предположил я и снова залыбился, как дурачок.

– У Дарьи имеется подписанный договор, в котором фигурирует заработная плата, и она получит её в полном объеме, – начал говорить юрист.

Его подхалимская и кривляющаяся рожа раздражала ещё больше, чем быдловатое лицо директора. К тому же, когда он заговорил, комнату наполнил зловонный запах изо рта.

– А у нас имеются показания Дарьи и ещё нескольких свидетелей из вашей компании, что вы платите основную часть денег в конвертах. К тому же, Дарья предусмотрительно скопировала письмо с вашим оффером при приёме на работу.

Юрист и директор переглянулись, думая, кто же в их компании крыса.

– Это неправда, – сказал ехидно юрист.

Володя закрыл свой блокнот, и сказал с такой же усмешкой:

– Я посмотрю, как вы будете так ехидничать на допросах в ОБЭП. Там, знаете ли, ребята работают профессиональные. Думаю, после того, как вас культурно предупредят о даче заведомо ложных показаний, сдадите вы и свата и брата.

Ухмылка юриста моментально пропала. Директор тоже обмяк и стал похож на кресло-мешок, которые так популярны в креативных офисах.

– Ладно, ребята, давайте мы с Дарьей решим все проблемы и найдем компромисс? – предпринял ещё одну попытку директор.

– Решайте, мы послушаем, – сказал я.

Даша смотрела на нас с такой благодарностью и такой любовью! Она не могла поверить, что в таком жестоком мире посторонние люди пришли ей на выручку и ничего не просили взамен. По крайней мере, сейчас.

– Дарья, я обещаю, что мы погасим всю задолженность перед тобой до конца месяца, – сказал директор уже с добрыми поросячьими глазками.

Девушка хотела уже согласиться, но Володя её перебил:

– А до конца месяца она как будет жить?

– И потом, мы должны вам на слово поверить? – опять встрял я.

– Тогда мы её уволим по статье, и пусть потом попытается найти себе работу, – снова вспылил директор.

Как же мне хотелось дать по этой оборзевшей от безнаказанности физиономии! Володя всё тем же спокойным голосом возразил:

– Интересно, по какой статье вы это собираетесь сделать?

– По сокращению штата, например, – робко ответил юрист.

Володя не выдержал и засмеялся.

– Ну, тогда вы обязаны предупредить человека заранее и выплатить минимум два оклада, а если Дарья встанет на учёт в службу занятости, то будете её содержать еще полгода. А мы пока попытаемся доказать факт выплат денег в конверте. Честно скажу: сделать это очень трудно, но пока суть да дело, официальных денег мы выудим по полной, – Володя на минуту замолчал, а потом добавил: – Но во время проверок выяснится такое, что компании всё равно не жить.

– Судебную практику по таким делам знаете? – спросил я.

Директор вопросительно глянул на скукожившегося юриста. «Откуда ему знать это? Сейчас уже кулинарные техникумы юристов выпускают – видимо, его случай», – подумал я. Ещё полчаса ушло на препирания об итоговой сумме и времени. Сошлись на том, что компания выплачивает ей всю задолженность по зарплате и отпускные, а Дарья пишет заявление по собственному желанию одним днем, без претензий на компенсации. Ещё одним условием было то, что она держит в секрете наш разговор с бывшими коллегами. Руководству фирмы не нужно было, чтобы другие рабы начали роптать о своих правах. Юрист к тому времени уже абсолютно потух и сидел с каменным лицом, видимо, предвкушал возможный допрос в ОБЭП. В течение часа Даше выдали все деньги, и мы покинули офисное здание.

Я отсутствовал на работе почти три часа, но вряд ли меня ждали какие то проблемы. Отмазка стандартная: был с клиентом на переговорах. Мы вышли на улицу, где свежий воздух был очень кстати. Дождь наконец-то закончился, и мы решили проводить Володю до стоянки.

– Слушай, а мне понравилось, как ты говорил, – сказал он мне. – Так уверенно, у нас получился хороший тандем.

– Да мне самому понравилось, думаю, может, присоединиться к вам? – ответил я.

– А что? Давай, нам толковые люди нужны, но у нас это, денег не платят, мы за идею, – сказал Володя.

– Слушай, а что дальше с этой компанией будет? Вы начнете её по судам таскать? – спросил я.

– Нет. Зачем? Понимаешь, борьба с серыми зарплатами и мошенничеством – это задача государства. Наша цель – чтобы люди получили заработанные деньги, чтобы не остались один на один с такими вот уродами, – он кивнул в сторону бизнес-центра, откуда мы вышли. – Понимаешь, на их стороне – юристы, службы безопасности, корпоративное давление и так далее. Обычному человеку просто невозможно с ними тягаться. Вот мы и помогаем.

– Благородно, – ответил я.

– Правильно, – уточнил Володя и протянул мне руку.

Мы попрощались и договорились созвониться в ближайшее время. Даша стояла, прижав к груди сумочку, и до сих пор не могла поверить в случившееся. Вдруг она не выдержала и бросилась Володе на шею:

– Спасибо вам, спасибо, – начала захлёбываться в благодарностях девушка.

– Ну-у-у-у, ты чего, Даша, ну перестань! – Володя растерянно улыбался. – Андрею скажи спасибо, – сказал он, снимая девушку с шеи.

Даша улыбалась, вытирая слезы счастья.

– Спасибо тебе, Андрей.

Мда-а-а-а, мне она на шею почему-то не спешила…

– Я не знаю, как вас благодарить, ребята. Сколько я должна? – спросила она Володю.

– Нисколько, найди нас в социальных сетях и напиши свой благодарный отзыв, – он протянул девушке свою визитку и сел в машину. – Жду звонка, – крикнул он мне на прощание.

Мы с Дашей зачем-то обменялись телефонами и разошлись. Я был счастлив, что помог этой девушке в тяжелой ситуации. Меня переполняла какая-то неведомая доселе энергия. Остаток дня я провел в эйфории. В голове стояли образы мерзкого директора, трусоватого юриста и несчастной девушки. А сколько вот таких людей, которые в отчаянии ищут помощи? У нас в стране все пекутся о бизнесе. Не дай бог ужать бедных, несчастных коммерсантов, сразу: караул, демократия в опасности! А людей-то – пожалуйста, ещё нарожаем. Сколько по стране вот таких Максимов, Вась, Петь – этаких местечковых помещиков с крепостными?

Вечером я решил позвонить Володе.

– Да, – ответил он.

В телефоне слышались звуки саксофона и людской шум.

– Не отвлекаю? – спросил я.

– Говори, Андрей, слушаю тебя внимательно.

– Я хочу помогать вашей организации, – начал говорить я. – У меня есть юридическое образование, правда, не по трудовому праву, но я сориентируюсь. Также есть куча свободного времени и желание помогать людям.

– Отлично, Андрей! Я рад слышать это. Давай завтра встретимся за обедом и все обсудим, – сказал Володя. – Тебе, кстати, привет от Дарьи, вот сидит рядом и машет рукой.

«Ах ты, хитрый жук!», – промелькнула у меня мысль.

– И ей от меня привет. Ну, давай, не буду вас отвлекать, завтра тогда созвонимся.

– Добро, – ответил Володя и положил трубку.

Я ложился спать с чувством того, что нахожусь на пороге чего-то важного. Впервые в жизни я предвкушал, что моё существование наполняется смыслом, настоящим, глобальным и, что самое важное, не связанным с деньгами.

Время летело стремительно, уже месяц я трудился в интересах некоммерческого партнёрства. Я стал активным участником процесса. Всё своё свободное время я посвящал работе на благо защиты трудовых прав менеджеров всех мастей. Организации явно не хватало такого человека: я педантично и скрупулёзно вникал во все дела, штудировал законы и советовался с опытными адвокатами. Старожилам движения это очень нравилось, потому что они были явными раздолбаями. Да и их азарт и рвение со временем притупились. Я же стал свежей кровью, которая бурлила и заставляла всех шевелиться. Иногда мы ездили с Володей в суды или в компании вместе с нашими клиентами. Всю доказательную базу готовил я, а он был оратором и снимал сливки в виде благодарности менеджеров. Многие люди делали взносы в наш фонд, кто-то помогал в работе с социальными сетями. Ну, а кто-то охотно раздвигал ножки перед спасителем Вовочкой, например, Даша. Но меня такое положение дел устраивало, и я не гнался за славой и уж тем более – за промежностями благодарных поклонниц. Это стало мои делом, моим хобби, моим выражением себя, моим смыслом. Наконец-то я нашёл то, о чем говорила мне Химена. В моей жизни появилась настоящая цель, и я был счастлив, по-настоящему счастлив. Все женщины, основная работа, хобби ушли на второй план. Я был полностью поглощён своим делом.

Несмотря на начало ноября, погода на улице стояла солнечная. Я, как обычно, вышел из метро на станции «Алексеевская» в 10-50 утра и направлялся в офис. В нашей компании можно было приходить на работу в любое время с девяти до одиннадцати, и я, конечно, не упускал возможности поспать. В голове были мысли о деле Ивана Сырова. Парень работал в одной из крупнейших страховых компаний. Зарплата у него была белая, но его пытались заставить написать заявление по собственному желанию. Ситуация очень непростая: там имеются и служба безопасности и юристы. Но на нашей стороне был главный козырь – это закон. Просто нужно было показать, что мы его знаем и сможем применить. Когда я уже подходил к офису, мой телефон завибрировал и выдал всю ту же бессмертную You’ll Never Walk Alone. На дисплее светилось имя: Кристина. Неожиданно, однако.

– Алло, – ответил я.

– Андрей, привет, можешь говорить? – спросила Кристина серьёзным голосом.

– Конечно, могу, хочешь меня обратно на работу позвать, Крис? – шутил я.

– Нет, послушай, ты должен знать… – она сделала паузу и выдохнула. – В общем, тут такое дело: Даша, утром ехала из области и попала в аварию. Я подробностей не знаю. Её мама сказала, что она в реанимации в тяжелом состоянии. Мы смотрели новости с девочками, сказали, что какой-то грузовик вылетел на встречку. Даша была за рулем и пыталась уйти от столкновения, но вылетела в кювет. В машине было ещё три человека, все погибли, а водителя на вертолете доставили в больницу. В общем, Андрей, я подумала, что тебе надо знать, – сказала Кристина.

Я не мог произнести ни слова.

– В какой она больнице? – выдавил я не своим голосом.

– В Склифе вроде, – сказала Кристина.

Я положил трубку, не попрощавшись, и, не заходя в офис, ринулся обратно к метро. По дороге написал смс своему руководителю, что не смогу выйти на работу. Больница находилась в паре станций по той же ветке, но поездка тянулась целую вечность. Я распихал людей на эскалаторе и выбежал на улицу. В глазах всё поплыло. Я не видел лиц прохожих и не чувствовал холодного, пронизывающего ветра. На перекрёстке меня чуть не сбила машина. Водитель минивэна высунулся в окно и что-то кричал вслед, но я его не слышал. На проходной в больнице я остановился и пропустил санитаров, которые закатывали на коляске пожилого пациента. Всё его лицо было в зеленке, а руки неестественно болтались. Но даже эта жуткая картина не трогала меня в этот момент. В приёмном покое дежурила полноватая медсестра, которая говорила по телефону и одновременно заполняла какие-то карточки. Я остановился и стал ждать, когда она закончит разговор. Меня начало знобить. К горлу подступил комок. «А если мне сейчас скажут, что она скончалась? – крутилось в моей голове. – Что тогда делать?» Наконец, сестра закончила разговор и, подняв на меня усталые глаза, спросила:

– Что вы хотели?

– Я, я… Мне надо увидеть пациентку, она поступила к вам утром после аварии.

– Имя, фамилия? – нервно спросила девушка.

– Дарья Осипова, – ответил я.

Сестра начала клацать мышкой в компьютере и морщиться. Она снова подняла на меня глаза, в которой читалась жалость и спросила:

– А вы кем приходитесь?

– Я? Я её брат.

Мой голос дрожал, а глаза бегали в разные стороны. Трясущимися руками я попытался вытереть уже выступивший холодный пот со лба.

– Хм, брат, говорите? – обратилась ко мне девушка с полным недоверием.

– Скажите, что с ней? – взмолился я.

Девушка, опустив глаза в монитор, сообщила:

– Она в реанимации в тяжелом состоянии. У неё закрытая черепно-мозговая травма, сломаны обе ноги, ребра и многочисленные ушибы. Она очень тяжёлая, – сказала сестра с горечью.

– Я могу к ней пройти? – спросил я.

– Молодой человек, мы пускаем только близких, сейчас у неё родители. Если они разрешат, то мы пропустим.

В ответ я лишь кивнул. Сев на скамью возле обшарпанной стены, я вытер лицо и успокоился. «Она жива, и это главное», – подумал я. С того момента, как мы расстались у гостиницы, я делал вид, что забыл её, вычеркнул из жизни. Но не проходило и дня, чтобы я не думал о Даше. Её образ, голос, смех не покидали меня никогда. Каждый раз, когда я видел похожий силуэт в метро или на улице, моё сердце екало.

Я сидел, обхватив голову руками, и смотрел в пол. В голове не было абсолютно никаких мыслей, словно кто-то стёр их.

– Вот тот мужчина в пальто, – услышал я вдруг голос медсестры.

Подняв голову, я увидел двух людей лет шестидесяти, которые беседовали с сестрой. Мужчина был в темной кожаной курточке и велюровых штанах. Он был очень подтянутым, с прямой осанкой, которой и я бы позавидовал. Кудрявые седые волосы были взъерошены. Лицо очень мужественное, большие скулы и усы придавали ему какую-то строгость. Женщина была небольшого роста, чуть полненькая, но в меру. Она держала в руках тёмно-красное пальто. Её русые волосы были убраны в пучок, и на лбу виднелись две большие морщины. А глаза… боже, это были глаза Даши: карие, огромные глаза, в которых я тонул без остатка. Только сейчас они были полны ужаса, горя и отчаяния. Без сомнения, это были Дашины родители. Они направились ко мне, и я медленно приподнялся со скамейки. Ноги то ли затекли, то ли просто ослабели, но держали плохо. Самое ужасное, что я не знал, что говорить. Кто я такой? Коллега? Бывший руководитель? В общем-то, никто. Мама начала разговор первой, тихим уставшим голосом она спросила:

– Вы, наверное, Андрей, да?

Откуда она знала моё имя?

– Да, а вы родители Даши? – хриплым голосом ответил я.

– Да, меня зовут Валентина Ивановна, а это – папа, Алексей Григорьевич, – сказала она, показывая на мужчину.

Он посмотрел на меня суровым взглядом и протянул руку. Его рукопожатие было крепким. Держался он явно молодцом, не то что некоторые. Валентина Ивановна заметила моё удивление и сказала:

– Даша мне про вас много рассказывала, Андрей.

– Да, мы работали с ней вместе где-то полгода назад, – ответил я.

Женщина грустно улыбнулась и добавила:

– Андрей, она говорила о вас каждый раз, когда мы виделись. Буквально три дня назад она показывала мне вашу фотографию по интернету.

Я почувствовал, как внутри меня всё перевернулось, и ком в горле увеличился до размеров арбуза.

– Давайте присядем, – обратился ко мне суровым басом отец.

Мы опустились на лавку, и я спросил:

– Что случилось? Я слышал про аварию.

Слово взял Алексей Григорьевич:

– Они возвращались с дачи. За рулём была Даша. На переднем сиденье был Максим, а на заднем – его мама и сестра.

Мужчина сделал глубокий вдох и опустил голову. Валентина Ивановна тихим голосом добавила:

– Они погибли сразу, девочке было всего шестнадцать. Бедные деточки наши, – сказала она, шмыгая носом.

Мужчина обнял несчастную женщину за хрупкие плечи и начал успокаивать:

– Всё, всё, мы справимся, всё образуется, тише, тише.

Врачи и персонал больницы проходили мимо, не обращая на нас внимания. Сколько они видят несчастных людей, убитых горем, каждый день – одному богу известно.

– А что с Дашей? Что говорят врачи? – спросил я.

– Сейчас она в коме. Сделали МРТ, у неё гематома, если не спадет, то будут делать трепанацию, – ответил отец.

– Дай бог здоровья врачам и спасателям – они на вертолёте её доставили в больницу за 10 минут, настоящие профессионалы. И сейчас борются за её жизнь, – сквозь слёзы, бормотала женщина.

– Её можно увидеть? – снова спросил я.

Алексей Григорьевич быстро встал, поправил свои растрёпанные волосы и сказал:

– Сейчас решим.

Он направился к медсестре и о чём-то беседовал с ней минут пять, после чего вернулся к нам и сказал:

– Андрей, вам нужно раздеться. Вот там, – указывая пальцем на закрытую дверь, – выдадут халат, бахилы, шапочку и маску. Пять минут разрешают.

Я быстро снял пальто. Мама взяла его в руки и сказала:

– Идите, Андрюшенька, мы тут вас подождём.

За дверями находился длинный коридор. Я прошел до конца и постучал в единственную дверь.

– Да-да, войдите, – послышалось оттуда.

– Здравствуйте, я к Дарье Осиповой, мне сказали подойти к вам.

За столом сидел невысокий мужчина средних лет в синем балахоне, на ногах у него были сланцы и теплые носки. Он кинул мне небольшой сверток:

– Вот, наденьте.

Пока я напяливал белый комбинезон, он спросил:

– Правила знаете?

– Нет, – ответил я, надевая прозрачную шапочку.

– Так, в палате ничего не трогать, громко не разговаривать и маску не снимать. Всё ясно?

– Да, – ответил я.

– Так, бахилы надели? Всё, пойдёмте за мной.

Мы вышли из кабинета и направились в другой конец коридора, там находился лифт. Мы поднялись, не помню на какой этаж, и оказались у огромных дверей, над которыми красными буквами светилось: «Реанимация». Мне стало жутко. Это место было окутано ореолом смерти. В воздухе витал какой-то невидимый ужас. Мы прошли по коридору мимо нескольких палат и остановились у стеклянных дверей.

– Так, всё запомнили? – спросил меня врач.

Я кивнул, и мы вошли внутрь. В палате было яркое освещение и находились четыре кровати, огороженные ширмами. Я слышал, как работает аппаратура, что-то пикало и шумело. Даже сквозь маску просачивался запах хлорки. Врач указал пальцем на дальнюю ширму и сказал:

– У вас – пять минут.

Я шёл медленно, будто боялся провалиться. Подойдя к бежевым шторкам, я остановился, сердце замерло. Я сделал пару глубоких вдохов и аккуратно отодвинул ширму. На небольшой белой кушетке лежала Даша. Она вся была в проводах, которые тянулись к огромному прибору слева. Над её головой висели два монитора и выдавали какие-то цифры и диаграммы. Я взял небольшой стульчик, который стоял рядом, и присел. Сердце обливалось кровью от увиденной картины. Прекрасная и жизнерадостная девочка сейчас лежала неподвижно. Из её рта и носа торчали трубки. Глаза и голова были обмотаны бинтами. Грудь тяжело приподнималась и опускалась синхронно с прибором жизнеобеспечения. Раздавался жуткий звук затрудненного дыхания.

– Здравствуй, Дашенька, – тихо сказал я.

Из-под простыни торчала тоненькая и бледная кисть ладонью вверх. На пальцах также были датчики и провода. Я аккуратно наклонился и, не снимая маски, поцеловал указательный пальчик. Затем осторожно провел рукой по её ладони.

– Моя девочка, как же ты так? – сказал я еле слышно. – Но ничего, всё будет хорошо, ты справишься, слышишь? Ты просто обязана. Я не сомневаюсь в тебе ни на секунду, слышишь? Дашенька, я люблю тебя, очень люблю, ты же меня слышишь?

Только теперь я мог наконец-то сказать ей эти слова. Я наклонился и опустил свой лоб на ее холодную ладонь. Вскоре моя повязка и рука Даши стали влажными от слез. Я закрыл глаза и начал вспоминать наши посиделки в кафе, наш смех и разговоры обо всём подряд. Хотелось, чтобы мои мысли проникли в её разум. Я был готов молить всех богов на Земле, чтобы она поправилась. Я был готов на любую жертву. Через какое-то время меня кто-то потеребил за плечо.

– Молодой человек, молодой человек, время, нужно идти, – сказал врач.

Я встал и, погладив мокрую ладонь Даши, сказал:

– До завтра, Осипова. Не смей умирать!

Я категорически не хотел уходить из больницы, но Валентина Ивановна настояла:

– Завтра нам нужно будет уехать к семье Максима, и ты сможешь побыть здесь. А сейчас набирайся сил, деточка, если что-то изменится, мы позвоним, – сказала она.

Перед уходом я разыскал лечащего врача Даши. Высокий черноволосый мужчина лет пятидесяти пяти с хмурым выражением лица представился Олегом Всеволодовичем.

– Доктор, скажите мне правду, какой бы она ни была, пожалуйста, – сказал я серьёзным голосом.

Врач не был удивлен такой просьбой.

– Правда в том, Андрей Владимирович, – начал врач, – что Дарья находится в очень тяжелом состоянии, а самое неприятное, что в нестабильном. В ближайшие сутки будет понятен дальнейший прогноз. Для начала ей необходимо выйти из комы. Потом надо будет наблюдать, как протекает оттёк, и много что ещё. В таких случаях говорят, что всё в руках божьих, но я атеист и говорю, что всё в руках самой Даши. Знаете, я видел, как умирали пациенты, чтобы мы ни делали, и видел, как самые безнадежные выживали наперекор всему, даже науке. Поэтому в такой ситуации мне тяжело давать прогноз.

Я поблагодарил врача за честность и побрел домой. Остаток дня я провел в интернете. Висел на форумах врачей, смотрел истории подобных травм. Уже ближе к ночи я решил выпить коньяку, потому что чувствовал колоссальное напряжение и мандраж, меня сильно знобило. Коньяка не было, зато я нашёл привезенный с Кубы ром. Двести грамм Mulata я не почувствовал абсолютно, лишь небольшое тепло окутало мое тело. Я выпил ещё, и монитор постепенно начал расплываться перед глазами. Меня срубило в сон прямо за столом.

Мне снились какие-то нечеловеческие головы, которые висели на стене, как чучела. Я никак не мог разобрать, кто это. Вдруг я услышал знакомую мелодию – это был звук мобильного телефона – и начал метаться по комнате. Чучела сверху смеялись и подсказывали, где искать, но каждый раз они обманывали. Вдруг я увидел перед собой настольную лампу, свет от которой бил в глаза. Я проснулся и приподнялся со стола. От неудобной позы жутко болела шея. Часы показывали полвторого ночи. На столе лежал мой телефон с двумя пропущенными вызовами от Дашиной мамы. Я схватил телефон и набрал вызов. Валентина Ивановна ответила сразу же.

– Алло, алло, – говорил я в трубку, но в ответ были какой-то треск и шум. Послышался голос Валентины Ивановны:

– Андрюша, Андрюшенька, наша Дашенька… – и снова – треск и слезы матери.

Я чувствовал, что меня сейчас вырвет. «Только не это…» – вертелось в голове.

– Алло, что там?! Я ничего не понимаю! – уже кричал я в трубку.

Вдруг послышался бас отца.

– Андрей, Андрей, Даша вышла из комы! – радостно кричал он. – Мы сейчас пытаемся пройти к ней, там врачи, мы тебе перезвоним, – сбивчиво говорил он.

Я положил трубку и сполз с кресла на пол. Сил радоваться у меня не было. Я был безумно счастлив, но настолько измотан этим днём, что просто произнес: «Слава богу!» Я кое-как добрался до кровати, чтобы прилечь на пару минут, а потом поехать в больницу, но меня унесло в сон. Я спал очень крепко и не слышал ни пропущенных звонков, ни будильника. Проснувшись утром, я поспешил в больницу.

По дороге созвонился с родителями Даши, они сказали, что ждут меня. Приехав туда, я увидел глаза родителей, которые были полны радости и счастья. Валентина Ивановна начала что-то говорить, но я не разбирал ни слова. Проследовав знакомой тропой с переодеванием, я оказался у кровати Даши. Половины трубок уже не было. Она лежала неподвижно, немного отвернув голову в сторону. Её глаза были закрыты. Я тихонечко сел рядом. Через десять минут в палате появился врач. Он попросил меня выйти, так как был необходим осмотр. В коридоре не было скамеек или стульев. Я прислонился к стенке и погрузился в мысли. Пусть это и банально, но я не понимал, почему таким людям, как Даша, посылаются такие испытания? Этот философский вопрос всегда мучал меня в подобных ситуациях. Я присел на пол и закрыл глаза. «Какой сумасшедший год выдался», – думал я. Столько событий едва ли случалось у меня за всю жизнь. То ли ещё будет, на дворе – всего лишь ноябрь. Я услышал, как скрипнула дверь, и моментально встал.

– Олег Всеволодович, как она? – обратился я к врачу.

– Дарья сейчас стабильна, на снимках видны улучшения. Вообще она большая молодец, борется изо всех сил. Конечно, пока рано делать прогнозы, но я настроен оптимистично, – сказал он.

– А когда она придёт в сознание? Когда можно будет с ней поговорить?

Врач, явно спешил, но, пересилив свое раздражение, ответил:

– Сейчас главное – покой. Мы поддерживаем такое состояние. У неё впереди – огромная реабилитация, в том числе психологическая. Вы можете еще посидеть минут десять, но потом прошу вас покинуть палату, – сказал он очень серьёзно.

Я кивнул и вошёл внутрь. Даша лежала в той же позе. Она тяжело дышала, мышцы ее лица периодически сокращались. Я сел рядом и взял её холодную руку. «Тяжелая психологическая реабилитация», – вертелось у меня в голове. Тут начало приходить осознание, что имел в виду доктор. В машине погибли Максим и его семья, а за рулем была именно Даша, и ей с этим жить. Конечно, она не виновата, ей об этом скажут все, но разве в этом будет утешение? Бедная девочка! Я гладил ее ладонь и очень хотел обнять, но это не представлялось возможным. Через десять минут я покинул палату, как и наказывал доктор, и направился к выходу.

На улице было мерзко: дождь со снегом заливал Москву, серое небо и порывистый ветер добавляли отвратности этой поздней осени. Казалось, что весь город сопереживал и грустил вместе со мной. На крыльце курили санитары и пара медсестер. Они что-то обсуждали и смеялись, показывая фотки на своих мобильниках. В такие моменты принято курить и тяжело смотреть вдаль. Но я не был курильщиком, да и в такую серую и унылую даль смотреть не больно-то и хотелось. Единственное, чего я сейчас желал всем сердцем, – это выздоровления Даши. Хочу увидеть её улыбку, её большие карие глаза. Хочу, чтобы она смеялась и шутила. Слава богу, она идёт на поправку, и самое страшное, надеюсь, позади. Но душевная травма, которую она получила, будет серьезным испытанием. После того, как она всё это перемелет, будет ли это та же Даша, которую я знал? Скорее всего, нет. Такая мысль душила меня и не давала покоя.

К вечеру приехали Дашины родители. Они выглядели так, словно из них высосали всю энергию и жизнь. Подавленные, с каменными лицами они вошли в клинику. К Даше больше не пускали, и мы присели в небольшом кафе неподалеку. Я не стал расспрашивать, как прошла встреча с семьей Максима, точнее, с теми, кто от этой семьи остался, рассказал, что общался с врачом, что меня пускали к Даше два раза. Они слушали, кивали и пили кофе. Потом я уехал домой – завтра нужно было выходить на работу. Я не мог себе позволить не работать, да и смысла в этом не было. Объективно делать в больнице нечего – все равно ты находишься на пушечный выстрел от палаты и ничего не можешь поделать. Отвлечься тоже было необходимо. Поэтому, приехав домой, я принял горячую ванну с солью и провалился в сон, чтобы набраться сил.

Неделя пролетела, как один день. Утром и днём я работал и занимался проблемами нашей общественной организации, а вечером ездил в больницу. Родители говорили, что Даша открывала глаза, но пока не разговаривала. Последнее МРТ показало, что отёк почти спал. Наши молитвы были услышаны. Олег Всеволодович сказал, что через пару дней можно перевести Дашу в обычную палату.

– Она такая молодец! – говорил он. – Все силы бросила на поправку и в критической ситуации выкарабкалась.

За эту неделю я наконец-то понял, откуда взялся такой самородок в нашем дрянном мирке. Дашины родители – это именно тот фундамент, на котором строились мировоззрение и поведение этой чудесной девушки. Как бы я скептически не относился к психологии, но действительно всё идёт из детства. Казалось бы, обычная московская семья: папа – полковник МЧС в отставке, сейчас работал в службе безопасности небольшого банка, мама – бухгалтер на пенсии, Даша – единственный ребёнок в семье. На первый взгляд, ничего примечательного. Но, общаясь с ними, я не переставал удивляться и восхищаться. Во-первых, в этой семье было абсолютное уважение к мужчине. Мне сразу вспоминался образ родителей бывших девушек, с которыми удалось пообщаться. Формат был один: это пробивная тётка и какой-то увалень-папашка, который что-то невнятное мычит. Она обращается к нему в пренебрежительном тоне, а тот отвечает: «Да, Лизонька, ну, Настенька», – и так далее. Алексей Григорьевич же не просто являлся главой семьи на словах, но и на деле. Да, его слово было решающим в обсуждении любых важных вопросов из тех, что мне довелось слышать. Это, однако, не означало, что он как-то терроризировал супругу и помыкал ей, как могут завопить ярые феминистки. Таких случаев я не наблюдал. Конечно, я был знаком с ними непродолжительное время, но представить его пресмыкающимся и заискивающим перед Валентиной Ивановной было тяжело, так же как тяжело было представить её орущей и пилящей ему мозг истериками, обвинениями и требованиями. Да, я свечку не держал, но такие нотки нельзя долго утаивать. Рано или поздно признаки подобного отношения выплыли бы за эту неделю, тем более в подобных обстоятельствах. Во-вторых, в этой семье не употреблялось слово «должен». Я, по крайней мере, не слышал его ни разу ни в какой форме. Сложно поверить, но им не обязаны были врачи, медсестры, санитары, официанты, потому что это их работа. Им не должен был я, потому что мужчина, друг, близкий человек – нужное подчеркнуть. Я не слышал такого рода слова, зато я слышал другое: заботу, безграничную благодарность за любую мелочь, душевную теплоту. В-третьих, эта семья просто подпитывала меня оптимизмом. Да, бывали моменты, когда мама срывалась в плач, но стойкость и позитивное мышление этих людей меня поразили. Им не нужна была поддержка многочисленных родственников и друзей. Каждый раз, когда те звонили, родители Даши запрещали им приезжать и не выливали свою боль на них. Им и моя-то поддержка была не нужна, скорее, наоборот. Эта семья была самодостаточна и автономна от сожаления, осуждения, одобрения со стороны. Они черпали силы друг в друге. А если так, то и свои радости они тоже не выплескивали, у них не было культа позёрства. По их общению с другими людьми было заметно, что и мнение остальных тоже воспринималось как фон. На все советы родни и прочих друзей ответ был один: спасибо за сопереживание, но мы сами разберёмся. Точка.

Глядя на них, я опять же возвращался в свой прошлый опыт. «А вот Машка уже замуж вышла, а ты так и сидишь в девках, давай, шевели уже своего мужчину! У нас нет ни одной совместной фотографии в социальных сетях, мы как будто и не встречаемся. Что люди скажут, если мы не будем праздновать, ты что?!» Подобные диалоги всплывали пачками в моем сознании. И они очень диссонировали с тем, что я видел на примере этих людей. Мой год открытий и внутренней эволюции продолжался. Время шло, и Даша, слава богу, шла на поправку. Родители оплатили для неё отдельную палату, и через пару дней её должны были перевести.

Я, как обычно, приехал к восьми вечера и имел пятнадцать законных минут на посещение. Пройдя по уже родным коридорам, я зашел в тускло освещенную комнату, где всё так же пахло хлоркой. Пройдя к Дашиной кровати, я сел на стул. Она выглядела посвежевшей. Руки уже были не так холодны, к ней возвращалась жизнь. Несмотря на то, что она лежала тут уже неделю, выглядела она потрясающе: её волосы были чистыми, ноготочки подстриженными, а губки смазаны гигиенической помадой. Мама ухаживала за ней каждый день. Я решил поправить одеяло с другой стороны и аккуратно обошел кровать, стараясь не задеть её ножки. Они были в гипсе и висели на тонких спицах и медной проволоке. Я тихонько заправил белое тонкое одеяло. От моих движений Даша начала шевелить губами и открывать глаза. Вскоре я увидел её уставшие карие глаза. Счастье переполняло моё сердце: наконец-то я их увидел. Глядя на меня, она попыталась улыбнуться, но движение ей давались с трудом. Я поднес свою руку к её губам и сказал:

– Тише, тише, ничего не говори, ты ещё очень слаба.

Даша не сводила с меня глаз и словно говорила мне, что эта обстановка её пугает. Я придвинул стул и сел рядом.

– Тебя скоро переведут отсюда. Твои родители уже договорились с врачом и оплатили отдельную палату, – сказал шёпотом я. – Ничего не бойся – мы всегда рядом. Ты такая молодец, настоящий боец, всё будет хорошо.

Я гладил ее по волосам, а Даша не сводила с меня взгляда. Мышцы её лица содрогнулись, глаза стали наливаться слезами.

– Ну, ну, ты чего? Успокойся, Дашенька, – сказал я и положил свою ладонь ей на щёку. – Всё самое страшное уже позади, ты справилась.

Она закрыла глаза, и её теплые слезы потекли по моей руке. Мне хотелось её обнять, хотелось поцеловать, хотелось сказать, что я её люблю, но я этого не сделал, а лишь попытался утешить ее словами. Я поглаживал её по лицу, вытирая влагу с её прекрасных глаз, и одновременно убаюкивал, как маленького ребенка. Вскоре Даша снова провалилась в сон. Я опустил голову к её плечу и тоже задремал. В последнее время я так уставал, что засыпал мгновенно.

Через два дня её перевезли в отдельную палату и перестали давать снотворное. Мне и её родителям предстоял тяжелый разговор с Дашей по поводу аварии. Я и Валентина Ивановна были солидарны в том, что Даше не нужно знать о гибели Максима и его семьи.

– Она ещё очень слаба, – сказал я.

– Правильно, деточка, пока не будем говорить, – вторила мне Валентина Ивановна.

Алексей Григорьевич нахмурил лоб и твёрдо сказал:

– Нет, врать мы не будем, скажем как есть. Она сильная, она должна это принять, и чем скорее, тем лучше.

Мать попыталась что-то возразить, но мужчина опустил свой грозный взгляд, и та лишь съежилась. Вопрос был решён, моего мнения, в общем-то, никто и не спрашивал. Мы втроём вошли в палату к Даше. Комната была прекрасно освещена, она была в синих тонах с современной кроватью, плазменным телевизором на стене и большим окном. Даша лежала и смотрела куда-то вдаль. Увидев нас, она улыбнулась как-то натужно и, наконец, произнесла первые слова:

– Мамочка!

Это было её второе рождение. Валентина Ивановна бросилась к дочери и стала её целовать. Отец тоже подошел и чмокнул Дашу в лоб. Я же стоял, как бедный родственник, в стороне и не решался к ней подойти. А действительно, как мне сейчас общаться с Дашей? Одно дело, когда она была в бессознательном состоянии, и я мог говорить, что люблю ее, держать за руку, гладить по щеке, словно я её любимый. А теперь она очнулась, и мы опять просто бывшие коллеги, не более. Даша взглянула на меня и сказала:

– А ты чего стоишь, как бедный родственник, не хочешь со мной поздороваться?

Я подошел к ней и поцеловал. Мы взяли стулья и присели рядом с кроватью, поинтересовались, как она себя чувствует. Даша сказала, что последнее, что она помнит, – это как они выезжают с дачи.

– Максим вечером выпил, и поэтому за рулем была я, – сказала она. – Как он? Как он себя чувствует? – с тревогой спросила Даша.

Мы молчали, опустив глаза.

– Понимаешь, дочка, – начал говорить отец.

Но потом он замолчал и начал теребить руки, не в силах произнести эти страшные слова. Даша глубоко и часто задышала, сдерживая слезы.

– Нет, нет, не может быть! – сказала она со злостью. Она вертела головой и говорила: – Нет, пожалуйста, только не это!

Я не мог поднять глаз на неё, моё сердце сжималось от боли.

– А мама? – почти моляще произнесла Даша.

Мы молчали.

– Катя?! Катя! – её голос срывался, а руки тряслись, когда она прикрывала лицо. – Мам? Пап? – она обращалась к родителям, понимая, что услышит в ответ.

Валентина Ивановна закрыла глаза и уткнулась в платок. Даже мужественный отец сжимал кулаки и играл скулами, не в силах посмотреть на неё. Даша приподняла голову как можно выше, и взглянула на меня. Её глаза переполняли ужас и неописуемое горе. Такое страшное зрелище я запомнил на всю жизнь. Я сделал глубокий вдох и на выдохе произнёс:

– Они все погибли, ещё на месте, до приезда врачей.

Дашина голова рухнула на постель, как будто ее отсекли топором. Она отвернулась к окну и тихо произнесла:

– Уйдите, я не хочу никого видеть.

Мы вышли из палаты и пошли к автомату с кофе.

– Ей надо побыть одной, а вечером я к ней загляну, – сказала мама.

Я понимал, что теперь мне тут делать нечего: Даша в одночасье лишилась любимых людей и ей меньше всего сейчас хочется видеть кого бы то ни было, тем более меня.

– Валентина Ивановна, Алексей Григорьевич, – обратился я к родителям. – Вы знаете мой телефон, если что-то понадобится – звоните мне в любое время. Думаю, что сейчас Даше лучше побыть с семьей.

– Конечно, деточка, спасибо тебе за всё, – сказала мать и поцеловала меня.

Отец, не сказав ни слова, крепко пожал мою руку. Я уезжал из больницы с тяжелым сердцем: с одной стороны, Даша поправилась, и её жизни ничего не угрожало, с другой стороны, она получила такой психологический удар, который мне и вообразить трудно. А я ничем не мог ей помочь. Мне оставалось лишь уйти с дороги, как тогда, у отеля. Я снова её потерял.

Прошло почти полтора месяца, как я уехал из больницы в тот дождливый ноябрьский день. Первое время я звонил её родителям и интересовался состоянием Даши. Они говорили, что все хорошо, она восстанавливается физически, но душевно очень подавлена, отказывается принимать пищу и постоянно молчит. Я звонил всё реже, а потом перестал это делать, потому что в этом не было необходимости. Тем временем Москва уже погружалась в новогодние праздники. На улице вовсю горели гирлянды. На полках магазинов было изобилие игрушек и подарков. Дороги же вставали многочасовыми пробками. Так как я избавился от машины, данный факт меня больше не напрягал, но и в метро было не легче. Меня мало что напрягало. Я сконцентрировался на работе в «ОСНОВе». Мной был реализован проект по запуску нового сайта. Также мы вошли в различные правительственные советы и комитеты и регулярно выступали с нашими инициативами. Сейчас же я готовил проект для получения президентского гранта. Моя самореализация вдохновляла и окрыляла. Я чувствовал, что делаю очень важное и полезное дело. Эта ситуация с Дашей лишний раз показала мне, как скоротечна и непредсказуема человеческая жизнь, и что она может оборваться в любой момент. Авария, болезнь – всё что угодно может случиться, не спросив твоего мнения. И что останется после тебя? Страничка в социальных сетях с сотнями лайков твоей рожи? Не хочу, чтобы после меня осталась только обосранная простынь. На данном этапе моего жизненного пути я не жалел сил, помогая людям, и это занятие доставляло мне истинное удовольствие. На фоне этого всё остальное казалось неважным.

Как гром среди ясного неба пришла новость о том, что мой друг Артём женится, причем дошло это до меня через третьи руки. Я сначала подумал, что это розыгрыш, когда встречался с ним, чтобы узнать подробности ожидал подвоха. Например, приглашение на какую-нибудь оргию со свадебной тематикой или другую стёбную вечеринку. Но Артём был серьезен и, что самое странное, счастлив. Когда я узнал, кто же эта несчастная, я чуть не потерял дар речи. Ей оказалась именно та стриптизёрша с татуировкой дракона, с которой Артём провел всю ночь в стрип-клубе. Девушку звали Алёна. Под утро она написала свой телефон на салфетке и дала Артёму. Тот, естественно, позвонил – и завертелось. Я не мог понять только одного: как такой человек вообще мог влюбиться, а тем более в стриптизёршу? Про регистрацию брака я вообще молчу. Артём знал лучше меня всю абсурдность этой затеи, но… Я не стал его отговаривать или учить уму-разуму. Во-первых, это бесполезно и вызовет только негатив. Во-вторых, может, у них действительно любовь? Ведь он счастлив. Его глаза светятся, а речи льются, аки ручей. Он мой лучший друг, и я, конечно, разделю с ним радость этого события.

Он передал мне приглашение, в котором говорилось, что торжество состоится в мае. Вот так заканчивался этот сумасшедший год моей жизни. Новогоднюю ночь я решил провести со своей семьей: я, мама и мой брат со своей девушкой – тесный семейный круг. Давно я не встречал Новый год именно так. После двенадцати ночи начали приходить смс с поздравлениями. Так называемые друзья, дабы не заморачиваться на поздравления, делали рассылку по всей телефонной книге. На такое дерьмо я даже не отвечал. Пришла смс и от Даши: «Андрей, поздравляю тебя с наступившим Новым годом! Хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что ты был со мной и помогал родителям в такой тяжелый период. Я выписалась из больницы. Сейчас я хочу взять время, чтобы пережить всё, что случилось. Я многое хотела бы тебе сказать, но сейчас не могу этого сделать. Спасибо, что ты есть. Даша». Мне стало немного грустно и радостно одновременно. По правде говоря, не покидало ощущение, что я сплетён с Дашей какой-то невидимой нитью и обязательно с ней встречусь. Ни завтра, ни через месяц, но это произойдёт. Я ответил ей через час. Моё сообщение получилось очень сухим: я очень долго его переписывал и добавлял заумные фразы, но в итоге ограничился стандартным поздравлением. Попрощавшись со своей мамой, я сел в такси, и устремился на другой конец Москвы, домой.

Какой сумасшедший год всё-таки! В нём было всё: и любовь, и новая работа; потрясающие люди и великолепный отпуск, даровавший мне ощущение свободы; обретение своего дела и страдания на фоне ужасных событий. Весь калейдоскоп эмоций мне довелось пережить на тридцать четвертом году жизни. Учитывая, что мужчины в нашей стране редко доживают до семидесяти, можно сказать, я находился на середине жизненного пути. Что у меня за спиной? Практически ничего. Но, несмотря на это, я смотрел в будущее с оптимизмом. В этом году я увидел, что не всё так плохо и безнадёжно в этом мире. Я встретил чудесную девушку, которая отличалась от всех женщин, что я видел прежде. Да, пусть она не моя, пусть есть куча препятствий, пусть! Но я знаю, что она есть, и это – уже счастье.

Я лицезрел примеры людей, которые идут против ценностей современного общества. Нет, это не те полудурки, которые выбегают на митинги и орут на каждом углу про оппозицию, засерая своим бессмысленным поносом и ненавистью всё вокруг, кроме себя, любимых, естественно. Наоборот, это те люди, которые наперекор всему начали искать причины своих бед в себе. Та же Таня, с которой я познакомился на Кубе. Моралисты, конечно, осудят её за разврат и, наверное, будут правы. Но я уважаю её за то, что она пришла к выводу, что в её бедах виноваты не мужики-козлы, чиновники, полицейские, злые американцы или наш президент, а она сама. Если бы каждый человек хоть иногда трезво взглянул на себя, наша жизнь изменилась бы в корне. И коррупцию мы бы победили и рождаемость подняли. Но это утопия, потому что искать виноватых на стороне – это же гораздо проще. Ведь грязь в подъезде не потому, что ты, свинья, там мусоришь, а потому что коммунальщики не убирают, естественно. И так – во всех сферах жизни.

В этом сумасшедшем году даже Артём принял решение жениться. Как бы это не было знамением Апокалипсиса! С этими мыслями я доехал, наконец, до своей многоэтажки. На улице взрывались петарды, и пошел снег. Несколько минут я стоял у подъезда и любовался крупными снежинками. Они падали медленно и величаво.

Шестнадцатого октября мне стукнуло тридцать четыре, но я вступаю в новый год человеком, повзрослевшим как минимум на десять лет. Как змея, сбросив старую шкуру, я обновился и многое переосмыслил на середине своего пути. Кто-то называет это кризисом среднего возраста. Мне кажется, происходит это оттого, что человек с годами не взрослеет, не меняется. Я застрял на двадцати пяти годах. Тогда мне казалось, что наступит светлое будущее, и я достигну своих целей: дом, машина, семья, свой бизнес. И вот каждый октябрь я становился на год старше, но только по паспорту. А потом наступает взросление, резкое и беспощадное, приходит болезненное осознание того, что все цели, которые ты перед собой ставил, были не твоими – родителей, друзей, женщин, общества, государства и ещё чёрт знает кого, но не твоими. И хорошо, если ты их не достиг, не залез в кабалу ипотек, не обзавёлся детьми от нелюбимой женщины или не схлопотал инфаркт, пока бежал по корпоративной лестнице. Многих в такое время несёт на молодых любовниц, разводы, спортивные машины или в Индию – собирать цветы. Если так, то я легко отделался. Сейчас я переродился и готов попробовать наконец-то жить в полной гармонии с самим собой. По крайней мере, хочется в это верить.

Снежинки всё падали, а петарды все взрывались, заставляя орать сигнализации припаркованных машин. Мне стало холодно, и я решил, что хватить философствовать – пора и честь знать, и пошёл домой. Перед сном я взглянул в зеркало на свой усталый, но, тем не менее, счастливый вид и произнес: «С Новым годом, Некрасов, с новым счастьем…»

Глава V

Самый надёжный тест — бассейн. У бассейна ясно, кто есть кто: интеллектуалка уткнётся в книгу в купальной шапочке, спортсменка устроит матч по водному поло, склонные к нарциссизму позаботятся о загаре, подверженные ипохондрии намажутся защитным кремом… Если женщина у бассейна боится намочить волосы, чтобы не испортить причёску, — бегите прочь. Если она с хохотом прыгает в воду — прыгайте следом.
Мишель Уэльбек

Как обычно, весна приходит в Москву нехотя. Вот и сейчас на дворе уже конец апреля, а непонятно, где же тепло и солнце. Я заметил, что в последние годы в Москве появилось новое погодное явление, которого раньше точно не было: холодный пронизывающий ветер. Он дул и зимой, и летом. Мне было непонятно, откуда он брался: холодного океана или скалистых ущелий поблизости я не наблюдал. Может, это сквозит из холодных людских сердец? Вроде бы солнце прилично греет, но этот поганый ветер не дает насладиться им в полной мере.

Зима тянулась очень долго и мучительно, поэтому душа и тело требует тепла. В феврале меня уволили с работы. Для среднестатистического человека увольнение с работы является испытанием. Да что уж там, для многих – просто ударом. Ещё бы: это не просто заработок – карьера, стабильность, друзья, да много чего ещё. Генеральный директор с томным видом объяснял мне все обстоятельства и пытался держать официально-деловой тон – видимо, так их учат в бизнес-школах. Он пыжился и старательно придумывал оправдания моим низким результатам. Я прервал его на пятнадцатой минуте разглагольствований о том, что нет плохих сотрудников и работодателей, просто не все подходят друг другу.

– Олег, – сказал я, – мне все ясно: планы не выполнены. Я хочу получить свой расчёт и готов покинуть компанию, как вам будет удобней.

Он явно не ожидал такой реакции.

– Андрей, необходимо ещё передать дела, важна преемственность, – продолжал Олег свои корпоративные мантры.

– Мне нечего передавать, – ответил я. – Конечно, можно нагнать тумана и общих фраз, и это растянется на две недели. Я говорун знатный, могу и на месяц. Но, думаю, компания и так выкинула кучу денег на такого лоботряса, как я. Поэтому я готов всё передать в течение часа.

– Не так уж вы и плохи, – сказал Олег – он не скрывал своего удовлетворения, что всё прошло так тихо и гладко. – Бухгалтерия сделает вам расчёт в течение дня. Всю информацию вы будете передавать мне, так как пока мы не нашли замены, – сказал он.

В итоге мы распрощались в течение двух дней. Это событие не вызывало во мне абсолютно никаких эмоций. Пару месяцев я спокойно мог потратить на поиск новой работы. Ипотеки и кредитов у меня не было, детей, жен, алиментов – тоже. Построение карьеры и деловая репутация меня волновали в последнюю очередь. Также я учёл ошибки прошлого и откладывал немного денег. Соответственно, причин для волнений не было. К сожалению, я нашел работу уже через две недели. Не лучше и не хуже прежней. То, что для многих людей так важно, для меня – пустяк.

Всецело я был поглощён своим проектом в партнерстве. Мы упорно не вставали на коммерческие рельсы, поэтому имели официальные работы. Но было ясно, что рано или поздно проект монетизируется, хотим мы того или нет. Фактически я стал вторым человеком в организации после Володи. Если точнее, то он был лицом, а я – мозгом.

Про Дашу я ничего не слышал после той новогодней смски. Я просто жил, творил и по возможности радовался мелочам. Не сказать, что я порхал в облаках. Но моя жизнь и вправду изменилась. Я чувствовал себя спокойно и непринужденно в любых ситуациях – неважно, что это было: очередной брызгающий слюной владелец компании, возмущающийся деятельностью нашей организации, или самодовольная, стервозная рожа очередной принцессы, смотрящая на всех свысока. Раньше подобные вещи могли меня как-то задеть и вывести из равновесия, заставить возмущаться, сейчас же это «все тени и пыль», как говорил генерал Максимус .

В марте мне написала Таня. Она сообщила, что пять человек из их тусовки собираются поехать в Прагу.

– Не хочешь ли с нами? – спросила меня эта кокетка. – Посмотрим на замки, попьём хорошего пива.

– Да, да, знаю, на что вы хотите смотреть и что собираетесь пить, – ответил я. – Несмотря на то, что я слегка поостыл к их свингерским сборищам, я согласился.

Путешествие в Чехию действительно было очень классным и весёлым. Если вынести за скобки все сексуальные утехи, то поездка подарила мне много новых интересных знакомств. Все-таки классные ребята эти свингеры, чокнутые, конечно, но честные, искрение и жизнерадостные. Как мне сказал один парень, Саша из Питера, без чувства юмора в нашей среде вообще делать нечего. Если все воспринимать серьезно, то умом рехнёшься, как и в жизни, впрочем.

Что касается так называемой личной жизни, то тут всё упростилось кардинально. Если раньше я еще приглашал девушек на свидания, то сейчас перестал делать и это. Я пришел к очень простому и циничному выводу: это занятие просто бесполезно. Такие посиделки не давали мне ничего, кроме раздражения. Да и я уже не представлял такого интереса, как раньше. Я никого не завоёвывал и тем более не добивался, не разделял мнения о том, что надо построить дом и посадить дерево. Интересно, девушки хоть понимают абсурдность подобных инсинуаций? Я даже перестал делать вид, что мне интересна тема женитьбы, детей и чего они там ещё себе фантазируют. Объяснять тупость идеи, что мужчина в своих жизненных приоритетах будет ставить на первое место синяк в паспорт или рождение детей, было тоже бесполезно. Помню, как-то задвинул одной мадам подобное умозаключение, по чесноку, так сказать. Никогда не забуду её глаза, как будто у обезьяны банан забрал: смешанное чувство ненависти, непонимания и жалости. Да и внешне я выглядел непритязательно. Я, конечно, грязью и щетиной не оброс, потом не вонял, но одевался очень практично. К тому же, у меня не было машины, квартиры, карьеры – верный признак лоха и неудачника для современной девушки. И неважно, что квартира – в ипотеку, машина – в кредит, а карьера – это пафосная визитка обычного холуя. Я даже не врал, что все это имею, а это уже приговор.

Короче говоря, выпал из тренда – ну, и слава богу. Какой же это кайф – заниматься тем, что ты хочешь, а не пытаться угодить кому-то! Почему нужно было прожить полжизни, чтобы это осознать? На завтра планировалось грандиозное событие – свадьба Артёма. Вот уже и май наступил – кошмар, как летит время. Как только я представлял Артёма, шагающего под марш Мендельсона, меня одолевал дикий хохот. Если добавить сюда фотоссесию в парке Царицыно, выкуп на оплёванной лестничной площадке и мещанские лимузины, то недолго и кони двинуть со смеху. Издевок и позора хватит на всю жизнь вперед. Но моим мечтам не суждено было осуществиться: церемония пройдет уже в ресторане и не будет стандартных покатушек и выкупов. Видимо, Артём посчитал, что трэша и позора хватит и с того факта, что он женится на стриптизёрше. Думаю, у неё был сценический номер в образе невесты на работе, может, и платьишко осталось. Всё-таки есть на свете справедливость: сколько я слышал от него подколов и откровенного стёба насчёт моей романтичной души и наивности помыслов, а в итоге он перебил все с лихвой!

– Эх, и ведь мальчишник-то не проведёшь, вдруг нарвёмся на невесту или свидетельницу? – говорил я ему при встрече.

Артём хмурился и отвечал, что она уже давно не работает и вообще по сравнению с моими свингерскими оргиями она – невинный барашек. Хоть это и мой лучший друг, но на свадьбу идти жутко не хотелось. В голове всплывали сцены конкурсов, тамады, и хотелось блевать. Особняком идиотизма стояло состязание молодых оленей за подвязку. Видеть, как пьяные мужики бросаются, ломая вёе на своем пути, ради куска ткани, символизирующего скорую женитьбу, особенно омерзительно. В общем, я чувствовал себя на свадьбах не в своей тарелке. Вероятно, примерно так чувствует себя вампир в церкви. Под разными предлогами я уклонялся от таких мероприятий, но тут был Артём, отказаться было нельзя, без вариантов.

В дождливый субботний день я напялил костюм, который не надевал уже тысячу лет, и сел в такси. По дороге мы заехали в цветочный магазин. Швырнув букет из красных роз на заднее сиденье, я провалился в дремоту. Таксист попался на редкость разговорчивый – этакий живчик, который интересуется всем подряд и готов общаться двадцать четыре часа в сутки. Ему было абсолютно фиолетово, что я сидел с закрытыми глазами и хотел поспать.

– На свидание едете? – спросил он.

– Ага, – ответил я, не открывая глаз, и отвернулся к окну.

Но толстяк не унимался.

– Ох, кому-то повезет сегодня вечером, да?

Я открыл глаза и взглянул на него. Таксист лыбился, и его глаза светились от счастья, будто бы это ему повезет вечером.

– Думаю, что она оценит такого мужчину с шикарным букетом и будет у вас волшебная ночь, а? – мужик подмигивал, кривляясь. – Ну, что же вы такой грустный, а? – повторял он. – Свидание – это же прекрасно!

Я натужно улыбнулся и сказал:

– Это не она, а он.

– В смысле? – улыбка таксиста моментально сползла.

– Ну, это для мужчины, – сказал я протирая глаза. – Мы любим друг друга очень давно, понимаете? Но в чувствах признались совсем недавно. Ну, знаете, как бывает: завертелось, понеслось.

Таксист сосредоточился на дороге и лишь кивал и что-то мычал. Желание поболтать моментально улетучилось.

– Мы открылись друг другу год назад на дне рождения, – продолжил я. – Изрядно набравшись в клубе, я зашел в туалет, а там – он. Стоит у писсуара такой грустный, смотрит с тоской на свой болт. Я подошел сзади и…

– Слушай, мужик, – перебил меня толстяк, – это, конечно, не моё дело, делайте что хотите, но слышать я такое не хочу, давай молча поедем, а?

Его лицо перекосила гримаса раздражения, он не смотрел на меня – видимо, было противно. Я отвернулся к окну, давясь со смеху. Наступила долгожданная тишина, и я задремал. Через час мы подъехали к небольшому ресторану на юго-западе столицы. На улице уже курили какие-то гости. Фасад ресторана был украшен свадебной символикой. Таксист посмотрел на меня вопросительно.

– А это наши друзья женятся, Жан и Артём. Хоть в России и нельзя официально расписаться, но праздник есть праздник, – сказал я с сочувствием.

– С вас – тысяча двести рублей, – с брезгливостью буркнул таксист.

Расплатившись, я вышел на улицу и достал букет с заднего сиденья. Как только дверь захлопнулась, машина сорвалась с места, а я начал хохотать. Кто-то из гостей, стоявших на улице, сказал:

– Ого, мужик-то уже готовый приехал.

Я нарочно опоздал, чтобы не участвовать в флэшмобе по встрече молодоженов у входа и не видеть церемонию росписи и ревущих родственников. Внутри играла музыка, и гости уже вовсю пили и веселились. В конце зала был отдельный стол с аркой из роз. Там располагались молодожёны. Артём был в шикарном чёрном смокинге, невеста же – в традиционном белом платье, символ чистоты и непорочности, так сказать. Ну-ну, как раз её случай.

Артём, увидев меня, очень обрадовался. Он вскочил с места, и мы обнялись.

– Приехал всё-таки, чертяка, а я уже думал: бросишь меня, – сказал он.

– Ты что, как я мог! – ответил я. – Поздравляю тебя, дружище!

К нам подошла Алёна и, улыбнувшись, сказала:

– Привет, Андрей, мы уже беспокоились, что ты не приедешь.

Я обнял её и вручил букет с сухими поздравлениями.

– Как тебе наряд? – спросила она, повернувшись по часовой стрелке.

– Сногсшибательно! – ответил я.

В голове пролетела мысль, что платье было действительно красивое. Любопытно, но последний раз я видел ее с раздвинутыми ногами, в чем мать родила. Да-а-а, весьма странное чувство, когда лицо невесты твоего лучшего друга практически не помнишь, потому что большую часть времени видел её голую жопу или промежность. Я поздоровался с родителями Артёма. Мама, как обычно сетовала, что я похудел. С детства она меня откармливала вкуснейшими булочками. В то время как моя мама кормила Артёма фирменным медовым тортом. Мы вышли на улицу. Повисла неловкая пауза. Я первый нарушил молчание:

– Ну, что – вот и всё? Теперь ты женат, – сказал я.

Он показал кольцо на безымянном пальце и ответил:

– Да-а-а-а!

Я взглянул на него и хотел сказать что-то стандартное наподобие того, что я рад за него, но Артём перебил меня:

– Не надо, я знаю все подколы! Ты сам ничего не можешь придумать, поэтому повторяешь мои шутки. Я действительно счастлив с этой женщиной и мне плевать на всё.

Его глаза излучали искреннее счастье. Я обнял его и сказал:

– Артём, я правда за тебя рад, правда.

Мы просто стояли молча еще какое-то время, а затем к нам подошла Алёна и сказала:

– Артём, пошли внутрь, нас фотограф ждет.

«Вот оно, началось: уже приказной тон!» – подумал я, но виду не подал. В ресторане Артём усадил меня за столик и познакомил с гостями, которые там находились. Имён я не запомнил, как и то, кем они приходились жениху и невесте. За столом сидела подружка Алёны, и, судя по её виду, ещё и коллега. Она улыбнулась и подсела поближе.

– Привет, Андрей! Ты меня не помнишь? – спросила меня она кокетливо.

– Нет, а должен? – ответил я.

– Ну, как же, ты же мне за правду платил, помнишь? Меня, кстати, зовут Оля.

Сначала я не понял, о чем она говорит, но потом вспомнил: эта та сисястая девочка, которая рассказывала мне горькую правду про женщин.

– Да ну? Ты ведь Дашей представилась, если мне память не изменяет, – ответил я.

– Да, именно так, я не люблю это имя больше всего, поэтому и представляюсь на работе именно им.

«Как оригинально», – подумалось мне.

– Ну, так что Андрей, вот это судьба: твой друг женится на Алёне, ты, наверное, в шоке? – спросила Оля.

– Он счастлив, это – главное. А где же твои ухажеры, ну, как там: любовники, спонсоры, друзья? – ответил я.

Оля улыбнулась и сказала:

– Я со своими самоварами в Тулу не езжу, – и показала мне жестом: молчи. – Они уже у каблучка, зачем же их сюда таскать? Вдруг я тут что-то интересное поймаю?

Она легонько коснулась пальцами моего пиджака и придвинулась еще ближе. Я ощутил сладких запах духов и пьяное дыхание.

– Выпьем? – сказал я, немного отстранившись.

– Отличная идея, – ответила Оля. – Давай я за тобой поухаживаю, что тебе положить, что налить?

Она засуетилась вокруг стола, накладывая еду в тарелку. На сцене начались конкурсы. К счастью, тамада обходил меня стороной. Скорее всего, это была установка Артёма. Я представлял, что где-то в гримёрке висит мой портрет фас, профиль с надписью: «Особо опасный зануда, который засрёт весь вечер, – не подходить!» Мы с Олей болтали, пили и веселились. Пару раз я даже выходил на танцпол.

– А ты не такой занудный, как мне показалось вначале, – сделала признание Оля.

Я улыбнулся и отпил коньяк.

– Просто очень много поменялось после того разговора, – сказал я.

– Ого, и что же? Ты влюбился или развёлся? – спросила она.

Я откинулся на спинку диванчика и сказал:

– Нет. Я просто кое-что понял.

Оля ещё ближе подвинулась ко мне, оголяя ножки, пока я не увидел резинки её чулок.

– И что же ты понял? – спросила она томным голосом, положив руку мне на бедро.

– Я понял, что моё счастье или несчастье абсолютно не зависит от какой бы то ни было женщины, даже от той, которую я люблю. Понимаешь, Оля, всё твои мужчины, которыми ты вертишь, они как зомби. У них нет целей в жизни. Они считают, что обладание такой роскошной девушкой, как ты – неважно, в каком статусе, является чем-то выдающимся. Я тоже так думал раньше: вот ворвётся какая-нибудь Маня в мою жизнь, и она наполнится радостью и смыслом. Кто-то думает, что он будет счастлив, трахая таких красоток, как ты, каждый день, кто-то – просто дружа с тобой. В конечном счёте, у этих мужчин всё вертится вокруг этого.

Я опустил руку между ног Оли, а она податливо раздвинула бёдра. Её кружевные трусики уже были влажными, я тихонько отодвинул их. Оля закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Цель всей жизни именно в ней,– продолжил я. – Ради неё они работают, как рабы, и помирают в сорок лет от инфаркта. Ради неё они унижаются, отказывают себе во многом, в конце концов, полностью теряют себя и растворяются там. Ещё бы: ведь тут так уютно и тепло! – я сжал горячую плоть и проник вглубь двумя пальцами.

Оля застонала и схватилась за край стола, крепко сжав белую скатерть. В полумраке среди пьяных гостей на нас никто не обращал внимания, да даже если бы и обратили, всем было плевать: кому какое дело до молодых и пьяных?

– А когда их лишают этого сладкого убежища, происходит крах, ведь личности уже нет, – продолжал говорить я, лаская эту хищницу. – Поэтому толпы таких зомби ищут новую норку, куда можно окунуться с головой, ведь тогда жизнь обретает смысл. И неважно, на что они согласны ради этого: жениться на кабальных условиях – пожалуйста, стать спонсором – ради бога, быть крепостным на побегушках, которого не считают даже мебелью, – просто мечта. Ведь всё делать для своей киски, попирая собственные интересы и стремления – это ли не эталон «настоящего мужчины», не его ли нам прививают с самого детства?

Оля уже давно не слышала, что я говорю, она стонала, прикусывая нижнюю губу. Я резким движением вытащил руку из её промежности и сказал:

– Только, видишь ли, когда человек самодостаточен, ему никто не нужен для гармонии. Она у него уже есть, а женщина может лишь дополнить её и привнести в жизнь что-то своё.

Оля открыла глаза и непонимающе посмотрела на меня.

– Что ты можешь привнести в мою жизнь? – спросил я.

Девушка все еще не понимала, что происходит, и сказала:

– Что с тобой? Зачем ты разводишь тут эту бодягу? Я тебя хочу, ты меня тоже, в чём проблема? Не пойму, – злилась она.

– Олечка, просто я тебя не хочу, вот в чем. Ты ничего не привнесешь в мою жизнь, кроме… – я посмотрел на свои блестящие пальцы, – кроме этой смазки, наверное, ничего.

Она отстранилась от меня, всё её кокетство улетучилось вмиг. Мне даже показалось, что красота тоже исчезла с её лица, и она превратилась в тётку непонятного возраста.

– Да пошел ты! – крикнула Оля. – Ты какой-то больной, ты в курсе? Импотент, наверное, просто, – со злобой процедила она.

Я улыбнулся и вспомнил мою поездку на такси:

– Нет, я просто гей.

Оля поправилась и встала из-за стола.

– Точно, ты просто пидор с маленьким членом и неудачник, – кинула она мне с усмешкой.

– Именно, обязательно всем так и передай, – ответил я.

Она показала мне средний палец и, кинув на прощание взгляд, полный ненависти, направилась в сторону уборной. Вот это да: в одном предложении я услышал все стандартные женские оскорбления. Наверное, для большинства мужчин такое услышать было равносильно смертному приговору. Мне же была просто скучна подобная бравада. Оглянувшись, я не увидел за столом ни одного гостя: видимо, они удалились, чтобы не мешать нам с Олей или просто танцевали. Я вытер свою липкую руку о скатерть и налил коньяка. Вскоре зажгли свет, и появился тамада.

– А теперь мы приглашаем сюда неженатых мужчин! Прошу, нам нужны холостяки! – крикнул он.

Неужели конкурс с букетом уже прошел, и теперь настало время подвязки? Я встал из-за стола и направился в уборную. Хорошенько ополоснув руки, я решил выйти на улицу, чтобы не лицезреть эти оленьи бои. Проходя по залу, я видел краем глаза, как под общие овации Артем с завязанными за спиной руками лезет под юбку к невесте.

На улице начало смеркаться и заметно похолодало. Свежий воздух ударил в голову и освежил мысли. Всё тот же ледяной ветер начинал поднимать пыль с дорог – видимо, скоро будет дождь. Вспомнив, что у меня в понедельник намечено выступление на одном небольшом телевизионном канале, я начал волноваться. В этом мероприятии я подменял Володю, который находился в командировке в Новосибирске. Публичные выступления давались мне с трудом. Я волновался, и меня подташнивало от адреналина. «Чёрт, понедельник уже послезавтра», – подумал я. То ли от волнения, то ли от холодного ветра меня начало знобить. Я вернулся за свой стол и думал, под каким предлогом смыться из этого балагана. Конкурс уже закончился, и какой-то молодой паренёк фотографировался с подвязкой в руке на фоне молодожёнов. За столом была пара человек, имен которых я, конечно, не помнил. Они улыбались и периодически доливали в свои рюмки водку. Оля же сидела в компании каких-то девушек, одной из которых была сестра Артёма. Они пили и громко смеялись.

Я изрядно проголодался и решил накинуться на аппетитную курицу под сыром. Она была действительно восхитительна. Я уплетал её, не отрываясь от тарелки и вдруг услышал голос:

– Опять обжорствуешь? Не двадцать лет ведь уже, поберёгся бы.

Кусок застрял у меня в горле. Сердце застучало как у кролика. Звук этого голоса был приятней любой мелодии на свете. Я боялся поднять глаза: а вдруг это не она? Вдруг мне послышалось? Нет, этого не может быть. Её голос я не спутаю никогда, ни с чем! Я медленно поднял глаза. Даша стояла, глядя на меня сверху вниз, и улыбалась. Её глаза, как обычно, светились. На ней было достаточно короткое чудесное тёмно-синее платье. Прямые русые волосы опускались чуть ниже лопаток. Я проглотил почти не пережёванный кусок и медленно приподнялся, не веря в происходящее. Я обогнул стол, и мы оказались друг напротив друга. Даша больше не улыбалась, лишь пристально смотрела в мои глаза. Её губы дрожали. Она как бы спрашивала у меня взглядом: «Андрей, ты ещё меня любишь?» Я заглянул в эти дивные очи и ответил ей, не произнеся ни слова: «Я тебя очень люблю». Даша будто бы прочитала мой ответ и с визгом радости бросилась мне на шею с такой силой, что я еле устоял на ногах. Она поджала ножки и повисла на мне. Запах её волос снова дурманил моё сознание. Он был столь же прелестен, как и тогда, у гостиницы. Я до сих пор не мог поверить, что она в моих объятиях. Даша тихонько шмыгала носом, уткнувшись в мою шею. Наконец она ослабила хватку, и мы смогли присесть.

– Откуда ты тут? Как ты узнала? – взволнованно начал говорить я.

Даша вытирала намокшие глаза и причитала, что всё-таки не выдержала, и теперь весь макияж насмарку.

– Ещё неделю назад мне позвонил твой друг Артём. Не знаю, как он узнал мой номер, – начала говорить Даша. – Я тогда всё ещё была в жуткой депрессии, часто ходила на кладбище, не работала. В общем, запустила себя и свою жизнь, – сказала она с грустью. – Так вот, он позвонил и сказал, что вы друзья. Пригласил меня на свою свадьбу, сказал, что ты будешь тут. Я ответила, что не приду. Перед тем как повесить трубку, Артём сказал: «Дарья, хочу, чтобы ты знала одну вещь: я знаю Андрея почти тридцать лет. У него было много девушек, кого-то он любил, кого-то – нет. Но я ни разу не видел, чтобы он говорил о ком-то с такой теплотой в душе, как о тебе. Я долгое время не верил в любовь, но, глядя на него, я не знаю, что это тогда, как не она самая». Затем он повесил трубку и отправил мне смс с указанием места и времени свадьбы. Я не спала всю ночь, а наутро решила, что достаточно настрадалась, и нужно жить дальше. Необходимо было привести себя в порядок. Всю неделю я занималась собой, но до конца не знала, поеду ли сегодня к тебе.

Даша взяла мою руку и прижала к своим губам.

– Ты знаешь, Андрей, когда мы работали вместе, я сгорала от чувств к тебе. Но у меня был Максим, и я не могла предать его доверие ко мне. Мне пришлось гнать тебя всеми правдами и неправдами. Я пыталась вычеркнуть тебя даже из своих мыслей. Но мне так и не удалось это сделать, от этого я чувствовала себя ужасно. Авария стала серьёзным ударом. Чувство вины за смерть трех близких мне людей до конца жизни будет преследовать меня. Но чувство вины перед памятью Максима было особенно невыносимо. Хоть телом и разумом я была ему верна, в моей душе всегда был ты. Не буду тебя обманывать: если бы не эта авария, я осталась бы с ним. Наверное, это глупо и неправильно, но так я воспитана, таково моё отношение к жизни.

Я слушал её, и мне хотелось спрятать от посторонних глаз мой самородок.

– Я взяла телефон в руки и открыла эту фотографию, – она достала из сумочки телефон и показала фото, с того самого корпоратива: на ней я и Максим сидели за столом. Мы оба смотрели в объектив, я подмигивал, а Максим показывал большой палец. Я даже не помню, что мы фотографировались в этот вечер. По коже пробежали мурашки. – Когда я увидела это фото, решила, что точно поеду. Думаю, он был бы рад.

Я видел, что Даша до сих пор тоскует и очень переживает случившееся. А как могло быть иначе? Чудовищная трагедия навсегда останется в ее сердце. Я обнял Дашу и прижал к себе крепко, а она опустила свою голову на мое плечо, и я чувствовал ее горячее дыхание. Через какое-то время подошли Артем и Алена.

– Это и есть легендарная, Даша? – спросил он.

– Именно, знакомьтесь, – сказал я, вставая.

– Приятно познакомиться, поздравляю вас от всей души, – сказала Даша.

Она обняла и поцеловала Артёма и Алёну.

– Спасибо, дружище, – сказал я. – Ты не представляешь, какой подарок ты мне преподнёс!

Он улыбнулся и ответил:

– Так, идём веселиться, свадьба же!

Мы танцевали, пили, потом снова танцевали. Моё сердце переполняло счастье, и я даже перестал замечать занудного тамаду. Я смотрел, как Даша кружится в танце, кокетничает со мной. Она соблазняла меня каждым движением. Наконец-то включили медленный танец, и я, волнуясь, протянул ей руку. Ощущения были ностальгическими, будто бы я снова оказался в пионерском лагере и приглашаю на медленный танец самую красивую девочку в отряде, я знаю, что этот танец – начало нашей с ней дружбы и любви. Даша обняла меня и положила голову на плечо. Под ритмы романтичной Slave to love мы растворились друг в друге. Даша посмотрела мне в глаза и чуть приоткрыв губы потянулась ко мне. Через мгновение я соприкоснулся своими губами с ней. Закрыв глаза, я словно попал в другое измерение. Если бы меня попросили описать то, что я чувствовал, вряд ли мне удалось бы это сделать. Именно такие эпизоды человек запоминает на всю жизнь. Если посчастливиться умереть в постели в окружении родных, об этом мгновении мне хотелось бы вспомнить напоследок.

Под конец вечера вынесли торт, как всегда на свадьбах, он был очень красивым и при этом отвратительным на вкус. Пока мы с Дашей пережевывали резиновый кусок, к нам за стол села Оля. По её виду было понятно, что она уже хорошенько приняла на грудь. Я начинал нервничать: никогда не знаешь, чего ожидать от подобных безмозглых пьяных сучек. Оля начала с места в карьер:

– Эй, Андрюша, а ты что, мне свою пассию не представляешь, а? – пьяным голосом начало вещать это животное.

Меня охватила такая злость, что хотелось разбить бутылку об её голову. Даша, на удивление, была очень спокойна.

– Меня зовут, Дарья, а вас?

Лицо Оли перекосила гримаса презрения.

– О-о-о-о… как мило, Дарья, значит, – ответила она. – Ну-ну. А ты в курсе, Дарья, что до твоего приезда этот твой Андрюша приставал ко мне? Как тебе такой поворот событий?

Оля запрокинула голову и с ухмылкой ждала реакции. Даша спокойно спросила:

– И чем кончилось?

Оля растерялась от такого поворота событий, и её ухмылка быстро сползла с физиономии. По её растерянному пьяному взгляду было заметно, что она не знает, что врать дальше. И всё-таки гордость взяла вверх над разумом.

– Чем, чем, отказала я ему, послала! – гордо сказала она. – Но ты-то знай, что он готов изменить в любой момент, – нервно подытожила она, снова ожидая реакции.

Даша улыбнулась ещё шире и, положив руку мне на плечо, сказала:

– Ты что же, Андрюшенька, девушку уже соблазнить не можешь? Смотри, какая красотка – не в твоем вкусе?

– Видишь ли, Дашенька, – начал подыгрывать я, – Оля – она стриптизёршей трудится, понимаешь? И чтобы ножки раздвинуть, у неё рефлексик имеется, надо бы денежку в трусики засовывать – и дорога свободна.

Даша изобразила понимание и со вздохом произнесла:

– Ну да, ну да, а ты же неплатежеспособный у меня мужчина, да-да-да… – Даша повернулась к Оле и проникновенно спросила: – Почем нынче опиум-то для народа?

Я покатился со смеху, и процедил:

– По-моему, двадцатка по прайсу.

Оля была в ярости, мне даже показалось, что она сейчас схватит вилку со стола и воткнет её мне в шею.

– Да пошли вы, уроды конченые! – она вскочила и двинулась к молодоженам с криками: – Алён, у тебя кто на свадьбе гуляет? Вы хоть видите, кого приглашаете? Это что за быдло?

Артём направился к нам, пока две стриптизёрши что-то живо обсуждали.

– Андрей, опять где ты – там скандалы! – обратился он к нам.

Даша ответила за меня:

– Артём, нет никаких скандалов, просто девушка немного перепила и решила побунтовать. Мы сейчас с Андреем смоемся, пока тут до глобальных разборок не дошло, ты не обидишься?

Артём растерянно взглянул на меня, а потом – на свою жену, которая пыталась утихомирить пьяную подружку и коллегу.

– Ну, в принципе, через час уже и так всё закончится, но мы сейчас хотели пойти на улицу, запускать фонарики, – с жалостью произнес он.

Я быстро встал со стула и сказал:

– Ой, Артём, переживем без фонариков.

Мы ещё раз обнялись и распрощались. А тем временем на улице пошел сильный дождь. Возле крыльца стояли таксисты в ожидании легкой и пьяной добычи. Мы как могли быстро шмыгнули в машину, тем не менее, успев изрядно промокнуть.

– Куда едем? – спросил таксист, обернувшись к нам.

Я посмотрел на Дашу, она улыбнулась и показала мне язык.

– Тайнинская, 21, – назвал я свой домашний адрес.

Пока такси толкалось по московским пробкам, мы целовались и ласкались, как подростки. Даша томно дышала, не стеснялась сжимать руками мои бедра и запускала руку под рубашку. Я же ощутил всю прелесть её восхитительного тела. Гладкая и мягкая кожа сводила меня с ума. Запах её волос и горячие губы будоражили во мне всё, что только можно. И всё же я держал себя в руках и не позволял себе откровенных ласк, ходил вокруг да около, чем заставлял Дашу тихонько постанывать. Когда моя рука скользила по её бедрам и доходила до трусиков, она прижимала голову к моему плечу и кусала рубашку. Таксист, видимо, привыкший к таким клиентам, не обращал на нас внимание.

Только через два часа мы добрались до съезда со МКАД на Медведково. Еще через пятнадцать минут закрылись двери лифта, и Даша запрыгнула на меня, обхватив ногами. Она страстно целовала мою шею и нашептывала что-то невнятное. Вдруг весь мой трепет и безумная любовь к ней начали деформироваться. Я тысячу раз представлял нашу близость, и это всегда была романтичная музыка, свечи, тихие поцелуи, медленные движения. Я всегда был очень нежен с ней, даже в мыслях. Но сейчас я хотел разорвать на ней всю одежду, хотел её прямо здесь в этом заплеванном лифте. Я обхватил ее ягодицы руками, сжал что было сил и начал целовать в шею. Даша закричала, то ли от боли, то ли от удовольствия – но мне было плевать.

Не знаю, как удалось открыть входную дверь – всё было, как в тумане. Я посадил ее на комод с зеркалом в прихожей, осыпая поцелуями, затем стянул с неё белые кружевные трусики с такой силой, что они затрещали по швам, и впился губами в ее лоно. Даша взяла меня за волосы и прижала к себе сильнее. Через минуту она перестала стонать, её тело содрогнулось несколько раз и ослабло в моих объятиях. Я приподнялся с колен и увидел, что Даша жадно хватает губами воздух. На её глазах блестели слезы. Такая картина нисколько не умиляла, скорее, она раззадорила меня сильнее. Я придвинул её к себе и поцеловал в губы. Она моментально ожила и стала отвечать, одновременно расстёгивая мои брюки. По её движениям я понял, что она хочет спуститься и ответить мне взаимностью. Но я отстранил ее от этой затеи, потому что поскорей хотел оказаться в ней.

Комод был слишком высоким, поэтому я взял её на руки и усадил прямо на себя. Я вошел в неё с такой неистовой страстью, что, казалось, я кончу прямо сейчас. Жар её тела разнесся по мне в считанные секунды. Через несколько движений мои ноги начали слабеть, и я опустился на пол. Даша взяла инициативу в свои руки и начала ритмичные движения. Я был в таком экстазе, что не видел ее лица. Лишь силуэт и изгибы тела. Через несколько минут я почувствовал знакомую дрожь. Уже своим телом смог ощутить её рефлексивные движения. А ещё через несколько секунд мы кончили почти одновременно, и Даша упала на мою грудь. Я чувствовал ее глубокое дыхание и аромат волос. Лишь сейчас ко мне снова вернулись нежные чувства. Я обнял её обеими руками и закутался в её локоны. Когда туман в моей голове рассеялся, я понял, что мы лежим на грязном полу, что не использовали презерватив, что мои губы искусаны в кровь, но всё это было неважно. Я похлопал Дашу по попе и сказал:

– Эй, принцесса, вставай давай, а то всю грязь соберем.

Она засмеялась, подняла свою растрепанную голову и взглянула на меня глазами, полными счастья и безмятежности.

– Я в душ, – сказала она, – пойдешь со мной?

Я кивнул, и мы, ослабевшие, но безумно счастливые, залезли в ванну. Даша включила теплую воду и начала вертеть мой гель для душа. Тут я впервые смог без спешки насладиться видами её чудесного обнажённого тела. Её фигура была потрясающе красива. Она не имела тошнотворных кубиков и мускулистой попы, накаченных рук и мужских ног. Даша была эталоном женственности в исконном смысле этого слова: линии бедер, талия, грудь – всё имело настоящие женские формы, без капли жира, всё органично сливалось в единый рисунок тела. Мы мылили друг друга гелем для душа с ароматом лаванды, нежно поглаживая каждый сантиметр кожи. Сев в пустую ванну, мы начали целовать и ласкать друг друга под струями воды. Мы плескались и дурачились, потеряв счёт времени. Даша щекотала меня, а я старался оставить ей засосы. Она пыталась выбраться из ванны, но я хватал её и кусал за попу.

Когда мы вдоволь набесились, Даша сказала:

– Я хочу кушать, у тебя есть что-то в холостяцкой квартире?

– Мы же только со свадьбы! – рассмеялся я.

– Мне надо сил набраться, у нас ещё вся ночь впереди, или ты думал отделаться прокушенной губой?

Я снова почувствовал возбуждение, которое ощущалось в районе живота. Страсть и похоть опять меняли Дашу в моих глазах. Она прочитала это моментально, быстро закуталась в полотенце, и выпрыгнула из ванны.

– Я пошла пороюсь в холодильнике, – сказала она, закрывая дверь.

Выйдя из душа на ватных ногах, я плюхнулся на диван и включил ноутбук. Загружался «Вконтакте». В этой социальной сети я хранил все любимые композиции, которые хотел сейчас включить. Зайдя в свой профиль, увидел в ленте репост своей бывшей однокурсницы. Ее комментарий был такой: «Внимание, друзья: рекомендую свою хорошую подругу, она ищет достойного мужчину для серьёзных отношений. Со своей стороны могу сказать, что это потрясающий человек, так что, мужчины, не упустите свой шанс!» Ниже были ссылка на профиль девушки и её запись: «Я молодая девушка 28 лет, интересная, образованная, хорошо готовлю, имею немного колючий характер, но в присутствии настоящего мужчины мои шипы превращаются в розы. Также я имею чудесного сынишку трех лет». Ниже следовал длиннейший список качеств, которыми должен обладать будущий счастливчик. Вчитываться в него я не стал – он достаточно стандартный: типичные вырезки из женских сказок, глянца и рассказов подружек. Самое интересное было в конце. Жирным шрифтом было написано следующее: «Так как я планирую завести общего ребеночка, требование к мужчине – иметь доход не меньше 300 тысяч рублей в месяц. Думаю, что для успешного мужчины, живущего в Москве, это не бог весть какие деньги. Прошу не обижаться и не оскорблять меня тех мужчин, которые не подходят под данный критерий. Ведь, чтобы содержать жену и двух детей, это минимальный уровень. Так что тут дело не в меркантильности, а в жизнеспособности будущей семьи». Я лайкнул запись и поместил на свою стену с комментарием: «Друзья, никому случайно прелесть не нужна? В комплекте идут колючий характер и чудесный мальчуган трёх лет. Входной прайс: своя жилплощадь не менее трех комнат в пределах МКАД и личностные качества, описанные выше. Имеется ежемесячная абонентская в размере 300 тысяч рублей, данная сумма может быть скорректирована в сторону увеличения при условии пополнения семьи».

– Что это ты там ехидно улыбаешься? – спросила меня Даша, ставя тарелку с сэндвичами и чаем.

– Да вот, выступаю в роли купидона, помогаю найти любовь – видишь, запись зарепостил.

Даша облизала палец, запачканный майонезом, и принялась читать объявление. Она улыбалась и старалась сдерживать смех. «Корпоративная солидарность, как-никак», – подумал я.

– Думаю, что твоя подружка удалит тебя из друзей, – наконец ответила она.

Пока мы ели, она объясняла мне, что девушка действует лишь так, как диктуют правила.

– Понимаешь, мы, женщины, очень хорошо приспосабливаемся к ситуации, – говорила Даша. – Если вы, мужчины, позволяете вести себя подобным образом, то почему нет?

– Ну, судя по комментариям, не все разделяют её позицию, – парировал я.

– Да, но тут протест вызвал именно факт наглого, завышенного и неприкрытого прайса. Хотя девушка достаточно честно обрисовала ситуацию. А если бы она напустила туман словами: надёжный, состоявшейся в жизни и так далее, то и вони не было бы, правда? Тут на другое надо внимание обратить: почему тётка со склочным и сучьим характером, с ребенком от другого мужика вдруг решила, что её обязаны любить и заботиться о ней? Да и ещё ставит тысячу условий при этом.

– Потому, что мама так воспитала, подружки, телек, – ответил я.

– Это все второстепенно, – сказала Даша. – Потому что мужчины, которые её окружали, делали именно так: бегали за ней, дарили цветы, возносили, кто-то даже женился и ребенка ей сделал. Что они получили в ответ – одному богу известно, в лучшем случае – ничего. Вот почему я не удивлюсь, что она найдёт-таки того, кого ищет, – сказала Даша. – Только, интересно, что она скажет своему сыну, когда тот подрастёт и захочет привести такую кралю с запросами в свою жизнь – вот интересный вопрос, – подытожила Даша.

– То есть если я буду вести себя подобным образом, ты тоже превратишься в такую девицу? – спросил я.

– Я не позволю тебе так себя вести, – улыбнулось это милое создание. – Видишь ли, Некрасов, я прекрасно знаю, как несчастны эти тётки, несмотря на их внешнюю успешность, так что не ссы. К тому же, вряд ли ты позволишь, ты тот ещё деспот в душе.

Она погладила меня по груди и поставила пустую посуду на пол. Во мне опять заполыхал огонь. Каким-то образом эта девушка умела одним взглядом, одним словом, одним прикосновением пробудить во мне другого человека. Я становился Халком и не рассматривал больше её как нежную, любимую Дашеньку. В такой момент она становилась воплощением похоти и порока. О таких девочках рассказывают бабушки и мамы, чтобы их детки держались от них подальше. Я схватил Дашу за волосы и поцеловал, чувствуя, что эта прекрасная нимфа полностью находится под моим контролем. Сердце забилось чаще. Даша посмотрела на меня глазами, полными покорности и страсти. Я стянул свое полотенце и указал ей глазами вниз. Она замурлыкала, как кошка, и облизала свои губки. Её глаза заблестели, и похотливая улыбка засияла на лице. Когда она спускалась поцелуями ниже и ниже, я закатил глаза и отдался самому чудесному удовольствию на Земле.

В итоге мы уснули около шести утра. Я никогда не был секс-гигантом, но в этот вечер побил все рекорды. Такого в моей жизни не было даже в студенческие молодые годы. Под конец наших игрищ складывалось ощущение, что во мне не осталось жидкости, а мои яички стали похожи на вишневые косточки. Мы занимались любовью, а в перерывах рассказывали друг другу разные истории из своей жизни. Уже перед сном я посмотрел на Дашу, которая засыпала слева от меня, и сказал:

– Эй, Осипова, не спишь ещё?

Она сморщила носик и ответила:

– Уже почти, а что? Ты никак не угомонишься, жеребец?

Я погладил её по щеке и сказал:

– Посмотри на меня.

Она лениво открыла сонные глазки.

– Ты же знаешь, да? – сказал я.

Даша погладила меня по щеке и ответила:

– Конечно, знаю… и я тебя тоже люблю, очень сильно люблю, Андрюшенька.

Она приподнялась с подушки, чмокнула меня в губы и плюхнулась обратно. Я обнял её и попытался уснуть, но такая романтичная поза была жуть как неудобна. Через десять минут я отвернулся в другую сторону, подбил подушку и начал засыпать. Наши голые попы прижались друг к другу, и это было божественно. Весь следующий день мы провели в постели. На улице бушевала гроза, что придавало нашему лентяйству особую атмосферу. Мы заказывали еду в японском ресторане, и спорили, кто пойдёт открывать курьеру. В итоге Даша предложила следующую игру: мы ложимся в позицию 69 и ласкаем друг друга. Кто первый кончил, тот и проиграл. В итоге Даша проиграла и пошла открывать двери. Мы скачали сериал «Клан Сопрано», который Даша хотела посмотреть ещё тогда, когда мы работали вместе, и погрузились в него. Она лежала на животе, а я гладил ее спину, волосы, проводил рукой по попе. Даша мурлыкала и жмурилась от удовольствия. Я был так счастлив, что становилось страшно: вдруг всё это лопнет, как мыльный пузырь? Я гнал от себя такие мысли, но они не покидали мой разум.

Две недели Даша провела у меня. Пока я был на работе, она ездила по собеседованиям и домой – переодеться. Когда я возвращался, эта чудесная девушка встречала меня на пороге. Иногда она раздевала меня и купала. Было видно, как ей нравится ухаживать за мной. Пока я работал, она писала мне в «Скайп», присылая свои непристойные фотографии. Иногда я не выдерживал и срывался вместо обеда домой. Я парил в облаках. И чем выше я парил, тем больше боялся. Боялся, что моя Даша превратится в паразита, что наша любовь и взаимопонимание разобьются о бытовуху или совместную притирку. Даша иногда замечала моё беспокойство и задумчивость.

– Что тебя тревожит, милый? – спрашивала она.

Я лишь улыбался и говорил, что всё хорошо. Нужно было идти навстречу своим сомнениям, иначе можно легко сойти с ума. В выходные я предложил ей переехать ко мне. Было ясно, что страсть со временем начнет стихать. Было бы глупо ожидать, что мы будем набрасываться друг на друга всю жизнь. Но чувства двух близких людей должны деформироваться в нечто большее и гораздо более фундаментальное, нежели влечение, – так я думал. Совместная жизнь и пресловутый быт явно ускорят процесс притирки нашей любви, поэтому хотелось скорее понять и проверить чувства в боевой обстановке.

Мне было очень страшно решиться на такой шаг с учётом предшествующего подобного опыта. Но внутренний голос говорил, что с Дашей будет все иначе. И если уж и с ней все получится как прежде, то можно смело ставить точку в отношениях с женщинами в будущем. Как бы пафосно это ни звучало, но я чувствовал, что мы созданы друг для друга.

Даша приняла мое предложение и начала перевозить свои вещи ко мне. В один из субботних дней мы приехали за последним чемоданом и остались на ужин у Дашиных родителей. На пороге нас встречал Алексей Григорьевич, как всегда, подтянутый и со своими фирменными усами. Он широко улыбался и выглядел добродушно. Таким я его еще не видел. Он поцеловал Дашу, пожурив для вида за слишком открытое декольте. Мы обменялись крепкими рукопожатиями. Я не видел родителей Даши с тех пор, как уехал из больницы тем ноябрьским вечером. Валентина Ивановна суетилась на кухне.

– Я сейчас достану курицу из духовки и выйду к вам, – послышался её голос.

Мы прошли в комнату Даши. Там уже стояла большая дорожная сумка с вещами. Комната выглядела очень пустой и безжизненной, как будто тут никто не жил очень давно. Даша что-то искала в тумбочках. Я присел на аккуратно заправленную кровать и начал смотреть по сторонам. Комната совершенно не была похожа на жилище девушки: никаких розовых вещей, плюшевых игрушек и бантиков, все было в спокойных пастельных тонах.

Валентина Ивановна вошла в комнату. Вся взъерошенная, и принялась меня обнимать.

– Андрюшенька, как я рада, что ты приехал! – сказала она, целуя меня в щёки.

Даша поглядывала на нас и умилялась от такой картины.

– Мам, ты не видела мою плойку? – спросила она.

– Пойдём, доча, посмотрим в нашей комнате, может, я утащила, – ответила Валентина Ивановна со смехом. – Сейчас, деточки, сейчас сядем кушать, – повторяла мама, уходя.

Послышался голос Алексея Григорьевича:

– Андрей, Андрей, ты где?

Я вышел из комнаты и вошёл в гостиную. Уже был накрыт стол, и отец вертел в руках бутылку коньяка.

– Давай мы с тобой по сто граммов примем, пока девочки там суетятся? – обратился он ко мне.

Я кивнул, и мы выпили за здоровье. Мне казалось, что начнутся разговоры о серьёзности нашего решения, будут намеки на свадьбу, разговоры отца о том, что их единственная дочка заслуживает самого лучшего, и тому подобное. Это я слышал на всех подобных посиделках с родителями. Но в этот раз таких разговоров не было и в помине. Мы рассказывали весёлые истории. Алексей Григорьевич рассказывал о своём военном прошлом. Он достал альбом и показывал фотографии бурной молодости. Надо сказать, что этот суровый мужчина явно пользовался спросом у женщин. Валентина Ивановна, комментируя очередную фотографию, говорила:

– Да уж, еле отбила его у поклонниц.

Мужчина краснел и, смущаясь, пытался оправдаться для вида. Мы кушали и беседовали на разные темы. Я рассказывал, как переехал в Москву, как получал второе высшее образование, как путешествовал по Кубе. Свои сексуальные подвиги я, конечно, не афишировал, а вот о красотах и колорите этой необычной страны с удовольствием говорил. Конечно, они спросили про мою семью. Я всегда охотно говорил о ней: мама – врач-педиатр высшей категории, которая работала на «скорой помощи». Брат – лётчик гражданской авиации, сейчас работал в «Аэрофлоте» вторым пилотом. Мне было чем гордиться. Несмотря на то, что мы были знакомы с Дашиными родителями, и они, конечно, видели моё отношение к их дочке, они хотели узнать обо мне и о моей семье побольше. В сущности, родители вручали свою единственную дочь в мои руки, только без пафосных и слюнявых фразочек и шаблонных ужимок – всё было по-семейному и как-то искренне. Никто не собирался вмешиваться в нашу жизнь советами и напутственными словами. Не знаю, как будет дальше, но в этот вечер я ничего подобного не слышал. Лишь на пороге Валентина Ивановна сильно разволновалась и, не выдержав, дала волю эмоциям: она расплакалась, обнимая дочь. Дашины глаза тоже намокли, и голос дрогнул.

– Мам, ну ты чего? Мы же не в другую страну уезжаем, – успокаивала её Даша.

– Конечно, конечно, деточки, напишите, как доберетесь, – всхлипывая, говорила Валентина Ивановна.

Алексей Григорьевич приобнял женщину за плечо и поцеловал в макушку. Он помог спустить чемодан и впервые не просто пожал мне руку, но и приобнял, и крепко похлопал по спине. Мы ехали по ночной Москве, обнявшись, глядя на чудесные виды ночной столицы. Я чувствовал, что в моей жизни наступает очередная новая эра. Было страшно смотреть в будущее. Как всё сложится? Даша тоже заметно нервничала. В пути её укачало, и она легла мне на плечо, быстро задремав. Я смотрел на спящую любимую девушку и чувствовал, что всё будет хорошо, не могло быть иначе.

Я проснулся от хлопка входной двери. На улице полыхало яркое июльское солнце. Часы показывали полпервого дня. Вот это ничего себе я поспал!

– Даша, ты дома? – крикнул я, но ответа не услышал.

Я медленно встал и прошел в ванную. Прохладный душ и мятная паста освежили моё тело после жара июльской ночи. Интересно, а куда ушла Даша? Я набрал её номер и через пару гудков услышал этот дивный голос.

– Я тебя разбудила, пухляш? – спросила она.

После того, как я немного набрал в весе, совсем чуть-чуть, она начала меня немножко стебать. Мы всё время подтрунивали друг над другом.

– Я не пухляш, – сделал я оскорбительный тон и похлопал себя по небольшому пузику, тяжело вздохнув.

– Конечно, конечно, мой Аполлон, – смеялась она.

На самом деле это не было обидно. Подобные подколы были только между нами и не несли в себе какого то негатива. Думаю, что каждая пара сходит с ума по-своему и придумывает друг другу прозвища. Прошло чуть больше двух лет с тех пор, как мы с Дашей стали жить вместе, и все это время мы дурачились, как подростки.

– Ты куда ушла, пока я спал, а? К любовнику сматываешься?

Я слышал, как Даша хохотала в трубку.

– О, да, бегу со всех ног в магазин, тут у меня любовник, Армен. Ну, ты его знаешь, который фруктами торгует. Так вот, пока ты спишь я быстро к нему.

Я вспомнил беззубое лицо Армена и расплылся в улыбке.

– Вот проститутка! – воскликнул я.

Даша чуть сбавила голос и прошептала:

– Ну, Андрей Владимирович, вы же знаете: я только ваша проститутка, личная, больше у меня клиентов нет.

«Ох, Дашенька, Дашенька… – думал я про себя. – Как же ты умеешь волновать меня! Ты так искусно это делаешь!» Я глубоко вздохнул, чтобы успокоить свои гормоны. Я так долго переживал, что моя страсть со временем пропадет, но она не только не пропала, но и увеличилась. Конечно, мы перестали заниматься любовью по несколько раз в день и даже каждый день перестали. Но качество нашей интимной жизни вышло на какой-то иной, до сих пор мне неведомый космический уровень.

Насчёт проститутки мне вспомнился любопытный случай, который произошел с нами чуть больше месяца назад. Мы с Дашей постоянно придумывали какие-нибудь веселые эротические игры, дабы наши интимные отношения не были пресными. Так вот, была у нас одна распространённая фантазия: клиент и проститутка. Раньше мы разыгрывали подобные спектакли исключительно дома, но в тот раз решили выйти в свет, повысить ставки, так сказать. Даша соответствующе нарядилась: короткая юбка, чулки в крупную сетку, яркий макияж и так далее. Легенда была простая: я подъезжаю к ней, договариваюсь о цене и сажаю в машину. Деньги, особый сленг и отношение – всё максимально приближено к боевым. В час икс мы выехали из дома и отправились в сторону МКАД. В назначенном месте я высадил Дашу, а сам поехал на разворот. Когда я вернулся, возле неё уже стоял чёрный «Лексус» с двумя спортивными парнями нерусской наружности. «Вот и доигрались», – пролетело в моей голове. Я пулей вылетел из машины и начал объяснять им, что это у нас такая игра.

– Да чё ты нам тут вкручиваешь, мужик? – услышал я в ответ.

– Она тут тоже нам поёт про какие-то игры. Ми первые подъехали, да? Скажи, красавица, сколька дэнег надо, да? И поедем уже, – начал мычать второй мужик из «Лексуса».

Даша стояла бледная от ужаса. Я и сам, честно говоря, не на шутку перепугался: схлестнуться с такими горцами и выйти победителем шансов было очень мало. После получаса объяснений мне всё-таки удалось убедить горячих парней, что она не проститутка. Один из них что-то сказал другому на своём языке. Тот улыбнулся и ответил уже по-русски:

– Да, ты прав, не стал бы мужик так рамсить за шлюху.

Они сели в машину и, уже отъезжая, крикнули:

– Ну, вы и чокнутые, ребята!

С этим утверждением было тяжело спорить. Всю дорогу мы ехали молча, потом Даша повернулась ко мне и сказала, еле сдерживая смех:

– Ну, как тебе разнообразие? Получил адреналин?

Мы начали хохотать. Пришлось даже остановить машину, чтобы не врезаться. Мы перебивали друг друга и взахлеб пересказывали детали происшедшего. Эту историю мы часто вспоминаем и смеемся по сей день. Пока Даша была в магазине, я думал: что подарить ей на день рождения? Двадцать пятое июля было через неделю, и нужно было определяться. Ничего в голову не шло, вроде всё у неё есть. Я сел на диван и начал щелкать по каналам, остановившись на Discovery. Показывали путешествия по необычным местам нашей планеты. Я любил смотреть подобные передачи в выходные дни с утра. Мой мозг не напрягался при виде красоты природы или животных. Тут на экране я увидел знакомые пейзажи. Было что-то до боли знакомое. Присмотревшись, я понял, что показывали легендарную набережную Малекон в Гаване – именно там я приводил свои мысли в порядок, после истории с корпоративной дракой. Там я познакомился с чудесными людьми, которые оказали серьёзное влияние на мою жизнь. Вспомнились и Рома с Таней. Около года назад я говорил с ними, когда эти развратники приглашали меня на какую-то вечеринку в загородный гольф-клуб.

– Таня, теперь я не хочу участвовать в ваших оргиях, у меня же есть Даша, – ответил я.

– Андрей я очень рада за вас, помню, с какой теплотой и любовью ты говорил о ней. Приезжайте вместе. А что? Я давно хочу познакомиться с ней, – воодушевленно сказала Таня.

– Вот уж нет, – рассмеялся я.

– Да перестань, не будет никакого разврата, ты же знаешь: никто никого не заставляет, все люди интеллигентные.

– Да-да, так вы и вербуете людей, знаю я тебя, лису.

Таня рассмеялась и сказала:

– Хорошо, хорошо, через пару лет сами объявитесь. В любом случае желаю вам счастья, и не пропадай, пиши.

Я повесил трубку и подумал, что вряд ли когда-нибудь на это решусь с Дашей. Какие пару лет? Смешно. Тем временем на экране показывали пляжи Санта-Марии, где я понял, что по-настоящему люблю Дашу. Когда я гулял по Гаване и Варадеро, Сантъяго и Ольгину, всегда думал, что ей тут очень понравится. «Эврика!» – крикнул я. Решено: моим подарком будет именно поездка на Кубу. За два года мы так и не выбрались с Дашей в отпуск. После того, как я оставил работу и сосредоточился на развитии нашего партнёрства, у меня совершенно не было времени, как, впрочем, и у Даши. Сейчас – самое подходящее время. Решено: надо брать билеты на Кубу. Страна безвизовая, так что можно будет подготовить сюрприз.

Я услышал, как в двери поворачивается ключ – это вернулась Даша из магазина. Я быстро переключил канал, чтобы она не догадалась о моём сюрпризе, и вышел в прихожую. Моя красавица стояла с небольшим пакетом, в котором были сыр, колбаса и десяток яиц. Я поцеловал её в щеку и отнес пакет на кухню. После нашего позднего завтрака мы собирались поехать на пляж в яхт-клуб «Адмирал», что по Дмитровскому шоссе, и провести остаток дня у воды. Входной билет на такой пляж был в районе 1000 рублей, и само собой разное быдло с пивом туда пропускалось редко, поэтому можно было рассчитывать на спокойный отдых в этот знойный московский день.

Но не вовремя позвонил Артём и взмолился о встрече. Ему сейчас было очень непросто: он находился в процессе развода и в глубочайшей депрессии. Его жизнь с Алёной складывалась сложно практически сразу после свадьбы. Сначала он все списывал на притирку характеров, но потом ситуация становилась всё хуже. Её постоянные придирки, истерики и необузданная алчность доводили Артёма до отчаяния. Он, конечно, сам не был ангелом, но любовь к Алёне ослепила его. Ситуация осложнялась тем, что он потерял берега, и теперь она просто вытирала об него ноги. Артём раз за разом прощал все её выходки и глотал, глотал… И ничего не мог с этим поделать. Примерно полгода назад он узнал, что Алёна беременна. Эта новость окрылила его, и казалось, что всё налаживается, но, к несчастью, перемирие было недолгим. При подсчёте срока беременности у Артёма закралось подозрение, что ребенок может быть не его. Дело в том, что в последнее время их интимная жизнь практически прекратилась. Когда Артём только узнал радостную весть, он от счастья не задумывался о таких вещах. Алена сказала ему, что это произошло, когда он приехал домой пьяный после врачебного съезда. Она хорошенько прополоскала ему мозг, говоря о том, кем же родится дитя от такого пьяного зачатия. Артём, естественно, был признан скотиной, безмозглым тюфяком, алкоголиком и, конечно же, классика жанра: ненастоящим мужчиной. Это был очередной омерзительный женский прием: искусственно привить мужчине чувство вины, чтобы он бегал и заслуживал прощение. Артём проглотил и это. Когда же он начал думать головой, то пазл не складывался.

Артём ехал домой с явным намерением выяснить все подробности. Где-то в глубине души он очень хотел, чтобы Алёна убедила его, что отец он. Но после того, как Артём жестко поставил вопрос, она спокойно сказала, что отец – не он. Земля ушла из-под его ног. Алёна же, не отвлекаясь от педикюра, сказала, что она встречалась со своим бывшим мужчиной – тот как раз освободился из колонии, где отбывал срок за мошенничество. Он остановился в Москве на пару дней, и так получилось, что они встретились. Артём не знал, куда деть себя от позора и унижения. Увидев его растерянным и почти рыдающим, Алёна все-таки отвлеклась от своих ногтей и сказала:

– Понимаешь, Вадик – он настоящий мужчина. Он сильный, опасный, дерзкий, настоящий варвар, – она поджала губы и мечтательно посмотрела вверх. – О таких мужчинах мечтает любая девушка, таким не отказывают, понимаешь? Да, с ними нельзя строить семьи, но… – она замолчала, а потом добавила: – Зато я честна перед тобой, ты должен меня понять и оценить это.

Какое унижение испытывал Артём в этот момент, даже представить страшно. Через два дня после того, как Артём рыдал у меня на кухне, он сказал своей супруге, что подает на развод. Но его мучения только начинались. Девушка заявила, что по закону он не имеет права разводиться с беременной супругой. После рождения ребенка он будет автоматически признан отцом, соответственно, при разводе алименты и другие прелести раздела имущества ему обеспечены. Вот так, думал, в сказку попал? Наше чудесное семейное законодательство выдоит его по полной программе и перемелет. Даже если он сделает ДНК-тест, шансов что-то исправить практически нет. Ведь в судах – все те же тётки. Пчелы против мёда, как говорится. Круг замкнулся.

Сейчас он живет у родителей и потихоньку сгорает. Мы с Дашей стараемся его поддержать и не дать уйти в пике. Поэтому вместо пляжа я сегодня еду пить пиво и успокаивать своего друга. Конечно, он сам виноват в этой ситуации: жениться на стриптизёрше после непродолжительного знакомства – это же надо додуматься! Да и все его отношение к женщинам было, мягко говоря, скотским. Наверное, судьба возвращала бумеранг. Но всё же он был моим другом, и я не мог оставить его одного в такой ситуации. Даша говорит, что она его приворожила, – другого объяснения нет. Как взрослый, умный и опытный мужчина мог провалиться в такую яму?

Вечером мы встречаемся в пивном ресторане, и мне придется выступать подушкой для слёз. Мужчины тоже плачут, между прочим. Приехав на место, я увидел его за дальним столиком. Он сильно исхудал, вытянутое лицо, потухшие глаза – все это было так не похоже на того щёголя, которого я знал. Такой взгляд как у него я однажды видел в зоопарке у волка. После этого я не бывал там ни разу.

– Как у вас дела? – дежурно спросил он.

– У нас все хорошо, как ты? – ответил я.

Артём выпил залпом кружку пива, как делают профессиональные алкаши, и ответил:

– Как же меня так угораздило, Андрюха?

Я лишь ответил, что всё будет хорошо. Что тут еще скажешь? Он рассказал последние новости: главврач уже разговаривал с ним о том, что если он не возьмёт себя под контроль, им придется расстаться. Артём часто брал отгулы и вообще мало оперировал в последнее время. После часа беседы мы перевели тему на нейтральную, начали обсуждать футбол и последние политические новости. Вдруг Артём прервал меня и неожиданно спросил:

– В чем твой секрет, Андрюха? Скажи, в чём он?

Я вопросительно посмотрел на него.

– В чём секрет вашего счастья с Дашей? Вы уже два года вместе.

Артём смотрел на меня исподлобья. Я не очень любил говорить о таких вещах. В глубине моей души сидел предрассудок, что нас сглазят. Я не афишировал наши отношения. Но выхода не было: Артём был мне как брат, и я решил посвятить его в святая святых.

– Ты знаешь, когда мы начали жить вместе, я очень боялся, что нас съест бытовуха, или Даша превратится в сварливую тётку, или я перестану её любить, привыкну и всё такое, – начал я свой рассказ. – Понимаешь, практически с первого дня у нас чётко распределились роли в нашем союзе: Даша взяла на себе две самые главные и значимые для меня задачи в наших отношениях. Первое – это интимная жизнь. Да, именно Даша взяла на себя этот вопрос. Она делает так, чтобы наш секс не ушел в рутину, не стал серым. Каждый раз она заставляет просыпаться моего Халка. Ей не нужно объяснять прописные истины, что мужчина хочет развратную шлюху, а не милое создание в домашний тапочках. Мужчина хочет весёлую, игривую, кокетливую девочку. Он не хочет угрюмую, заспанную, ворчливую бабищу. Поэтому Даша всегда даёт мне то, что я хочу. Она всегда на два шага впереди меня. Я ещё сам не понимаю, чего хочу, а она уже реализует это. Ты не поверишь: я ни разу ей не изменил. Больше скажу: у меня даже мысли такой не было. Я отдаю ей себя без остатка. Самое интересное, что женщина, с которой я сплю, и женщина, с которой живу, – это абсолютно разные женщины. Я живу с милой, умной, доброй и заботливой девочкой. А сплю с развратной, похотливой, безотказной нимфой. Как она умеет совмещать в себе эти две личности – я не знаю. Хотя думаю, что первая роль под силу большинству девушек. А вот вторая действительно уникальна.

Артём слушал меня, открыв рот.

– Вторая задача, которую Даша взяла на себя, – это обеспечение комфортного эмоционального климата внутри семьи. Никаких скандалов, истерик, мозговыноса, манипуляций, капризов. Всё это настолько срослось с образом женщины, что сейчас кажется: такие черты являются неотъемлемой частью любой девушки. Но она убедила меня в обратном. Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул я налево. – Конечно, мы – два взрослых человека, и притирка идёт. У неё бывает плохое настроение. Она может быть нездорова, и так далее. В такие моменты она просто ложится в клубочек и молчит. Я глажу её по голове, пою чаем. Если ей нужно выговориться, я слушаю её часами. Без всяких нравоучений и советов, просто слушаю. Любой негатив минует меня и наш дом. Если плохое настроение у меня, то я так же не срываюсь на ней. Её улыбка действует на меня магически.

Артём как-то злобно ухмыльнулся и сказал:

– Да ладно, ты мне хочешь сказать, что вы ни разу не ссорились? Не верю!

– Конечно, ссорились, – спокойно ответил я. – Но, во-первых, такие ссоры у нас проходят без истерик и взаимных оскорблений. А во-вторых, не помню ссоры, которая бы длилась больше часа. Никто в молчанку днями не играет и гордость свою не показывает. Так как мы не поливаем друг друга грязью, то и извинения нам не нужны. В большинстве случаев это какая-то мелочь, которую можно смело забыть. Если же нужно какое-то решение, мы приходим к компромиссу очень легко.

Артём смотрел на меня недоверчиво. Девушка которая не пилит своего мужчину, – это звучало фантастически. Сколько цитат гуляет по интернету на тему: «Если ваша девушка больше не пилит вас, то она вас не любит», и всё в этом роде. Да что ходить далеко: совсем недавно слышал разговор в кафе, где девушка говорила другой:

– Как-то себя чувствую странно, наверное, надо закатить мужу скандал, разрядиться, – делилась мыслями одна из них.

Боже мой, меня аж передёрнуло от таких слов. Артём, прикончил очередную кружку пива и продолжил:

– Хорошо, допустим. А твои обязанности каковы? Ты-то что делаешь?

– Мои обязанности очень ненапряжны, честно скажу, – ответил я. – На моих плечах – обеспечение нашей жизни, все оплаты, продукты и так далее. Короче говоря, я добытчик. Даша работает, но тратит свои деньги, как хочет. Никакого общего бюджета у нас нет. Она свои деньги копит, потому что я не умею это делать в принципе. Год назад она сказала, что накопила круглую сумму. Долго думали, куда её можно потратить. В итоге я немного добавил, и мы купили машину. Её родители купили загородный дом, и мы любим там бывать, поэтому решили, что машина нам нужна. Сейчас она копит ещё на что-то. Мне всё равно. Для Даши очень важна честность в наших отношениях. Я дал обещание, что ничего не буду скрывать от неё. Что бы это ни было, мы должны решать это сообща. Такое требование также не обременяет меня. Во-первых, мне скрывать нечего, а во-вторых, она является моим самым близким человеком, который всегда поймёт, я уверен.

– Ну, хорошо, допустим, – сказал Артём. – Но я всё равно не понимаю, как вы миритесь со своими недостатками, они же у вас есть? У тебя точно есть, я знаю! – крикнул Артём.

От соседних столов на нас стали смотреть люди.

– Извини, – тихо сказал он. – Нервы ни к черту, прости, Андрюх.

Артём обнял голову руками и начал стучать пальцами по затылку.

– Тём, может, тебе домой? – спросил я.

– Давай ещё по одной – и домой, добро? – ответил он.

Мы взяли ещё пива и продолжили беседу.

– Многие наши недостатки схожи, многие мы не считаем недостатками, а с остальными миримся. Например, Даша не любит готовить и не особо умеет. То есть филе куриное она, конечно, может поджарить или салат приготовить, но каких-то уникальных вкусных блюд от неё ждать не приходится. Казалось бы, недостаток, но на самом деле пустяк.

Артём улыбнулся и добавил:

– А как же правило: нужны борщ и минет?

К нему возвращался сарказм – это уже хорошо.

– Ну, я знаю по крайней мере десять ресторанов, где мне смогут приготовить отличный борщ, но не знаю ни одного места, где мне сделают минет лучше, чем Даша. Вот и весь ответ насчёт борщей. При нынешнем развитии бытовой техники я вообще отказываюсь понимать проблемы людей в этом плане. Мультиварки, посудомойки, стиральные машины, утюги на пару, моющие швабры – что ещё надо? Носки мы по дому не раскидываем, но и тюбики в ванной у нас стоят не строго по цветовой гамме. Понимаешь, о чём я?

Артём кивнул головой и сказал:

– Да, казалось бы, всё просто, но на самом деле всё сложно. Не знаю, Андрюха, я, конечно, очень рад за вас, но это скорее исключение. Ты сделаешь ей предложение? – спросил он.

Я молчал, не зная, что ответить. Я безумно боялся этого синяка в паспорт, он имел какую-то магическую силу: как царь Мидас наоборот – всё золото превращал в дерьмо. Как-то с Дашей мы затронули эту тему, и я не совсем понял ее уклончивый ответ. В итоге этот вопрос подвис в воздухе. Мы расплатились и вышли из пивной. Я обнял Артёма и посадил в такси. Машина унесла его на съёмную квартиру, ведь в родном доме жила супруга, которая таскала ребенка от уголовника, которого Артёму и содержать. Как говорила Химена, мы и правда вырождаемся, раз такое возможно. Даже вечером воздух не успевал остыть. Было очень душно и пыльно. Хотелось снять одежду, залезть в прохладную ванну, потом выйти, включить «Игру престолов» и, обнявшись с Дашей, зарыться в её волосы и поблагодарить бога за своё счастье. Только сделать это очень тихо, чтобы никто не слышал.

Я поймал машину и поехал домой. На пороге меня встретила моя взъерошенная милаха со своими игривыми карими глазами. Каждый вечер она крутила обруч и приседала для поддержания своей фигуры. Я сел на диван и наблюдал, как она старательно крутит бедрами. За два года мои чувства, безусловно, видоизменились. Теперь это действительно родной человек. Она знает всё про меня, а я – про неё. Каждый кусочек её души и тела мне знакомы. Я не знаю, какое будущее нас ждёт, но сейчас я наслаждаюсь каждым днём рядом с ней. Даша заметила мой изучающий взгляд и спросила:

– На что там смотришь? На попу?

Она начала кривляться и вертеть ей, пританцовывая. Я улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй. На следующий день я купил билеты до Гаваны и забронировал гостиницу. Мы должны были вылететь через три дня и встретить день рождения Даши уже там. Мой график позволял мне самостоятельно планировать свой отпуск. Даша уже подписала отпуск заранее и планировала его провести на даче. Я вернулся домой поздно вечером. Очередная бесполезная встреча с каким-то депутатом, который хочет поднять свой личный рейтинг за счёт нашей организации.

Из-за такого графика я приходил домой не раньше одиннадцати вечера. В прихожей я услышал, как Даша поёт в душе. Дверь была открыта, поэтому я быстро разделся и присоединился к ней. Она намылила меня своим сладким гелем для душа. Мы целовались, и наши мыльные тела скользили друг о друга.

– Милая, у меня есть для тебя сюрприз, – сказал я.

Даша целовала мою шею с закрытыми глазами и ответила:

– Да, знаю я твой сюрприз, вот, уперся мне в живот. Сейчас, мой хороший, дойду до тебя, – сказала она.

– Через три дня мы улетаем на Кубу на две недели, – сказал я.

Даша протёрла глаза руками и посмотрела на меня. Они светились счастьем и восторгом. Она запищала:

– Иу-у-у-у! – потом она отстранилась и с серьёзным видом произнесла: – Бли-и-ин! Это же сколько всего надо успеть купить за три дня?!

Она начала что-то считать в уме.

– Эй, милая, – обратился я к ней, – ты вроде обещала до кого-то добраться?

На её лице появилась похотливая улыбочка, которая действовала на меня безотказно. Она опустилась на колени, а я вцепился в стойку душа, чтобы не свалиться от удовольствия.

Когда наступило двадцать пятое июля, мы уже три дня как находились в Гаване. Через своего друга Хисуса я организовал нам романтическое приключение. В тихой бухте, где все любуются закатами, мы поставили столик, дали денег официанту из ближайшей гостиницы, и он приносил нам блюда и напитки прямо к океану. К нашему счастью, в такое время года из-за жары туристов было не очень много, поэтому мы могли спокойно наслаждаться тишиной и умопомрачительными видами. Редкие туристы фотографировали нас и высказывали свое восхищение. Мы пили самый вкусный на земле Мохито и смотрели на океан. Я вспомнил то время, когда был тут один, как наблюдал за влюбленными парочками и думал о Даше. Тогда мне казалось, что я больше никогда её не увижу. Теперь она сидит напротив меня, её русые локоны раздувает морской бриз, глаза светятся от счастья и умиротворения, а красный сгоревший носик морщится от удовольствия, когда она делает глоток холодного коктейля. За два года я стал любить её лишь сильнее. А самое главное: я стал ещё больше уважать и ценить её. Даша взяла меня за руку и сказала:

– О чём думаешь, милый?

Она смотрела на меня с серьёзным видом – видимо, выражение моего лица было тревожным. Я улыбнулся и попросил Дашу улыбнуться тоже. Она обогнула столик и села рядом со мной. Мы обнялись и стали смотреть на закат. Солнце садилось медленно, не желая уступать ночи. У меня было с собой кольцо, которое я купил, чтобы сделать Даше предложение. Сейчас – самый подходящий момент для этого. Я нащупал в кармане небольшую коробочку и проговаривал про себя речь. Даша как будто бы почувствовала это и повернулась ко мне.

– Любимый, – обратилась она.

Если она меня так называет, значит, будет спрашивать что-то серьёзное. Я пока отложил колечко, высунул руку и повернулся к ней всем телом. Даша опустила глаза и произнесла:

– Мы как-то говорили о свадьбе, помнишь?

«Чёрт возьми, опоздал, дотянул, теперь она вроде как намекает – а это уже другое», – подумал я.

– Да, помню, – ответил я. – Как раз вот… – начал мешкать я и суетливо перебирать пальцами.

Даша обхватила мое лицо руками и сказала:

– Знаешь, я, с одной стороны, хочу этого: всё-таки все девочки мечтают об этом событии, как ни крути. Мы представляем этот прекрасный день, прокручиваем его в голове тысячу раз. Этот настоящий праздник, который сейчас опошлили, опустили, обесчестили. Ценность и сакральность события утрачены. Но тем не менее, это мечта. Я хочу, чтобы ты знал это.

«Вот балбес, нет чтобы сделать предложение на десять минут раньше!» – вертелось в моей голове.

– С другой стороны, – продолжила Даша, – я боюсь, что наша идиллия исчезнет. Сколько союзов испортилось после бракосочетания. Ведь дыма без огня не бывает, – сказала она с сожалением в голосе. – Я очень тебя люблю, Андрюшенька, ты для меня всё, понимаешь?

Я смотрел на неё с замиранием сердца.

– И я тебя люблю, моя хорошая, ты единственная в моей душе, в моём сердце и в моей голове, – ответил я.

Даша поцеловала меня в губы и сказала:

– Я думала о венчании, что скажешь? Без загсов, штампов, паспортов. Мы закрепим наш союз только перед богом.

Я сделал глубокий вдох, чтобы не дать волю чувствам.

– Конечно, милая, я согласен.

Даша встала со стула и села ко мне на колени. Мы сидели молча, думая каждый о своём. Я в очередной раз поражался: как я умудрился встретить такую женщину в нашем мире? Или таких женщин полно, но мужчины, бросаясь из крайности в крайность, уничтожают их самостоятельно? Большая часть из нас утратила свою мужественность безвозвратно, теперь это холопы, которые пресмыкаются, выслуживаются, заискивают. Другая часть – это деспоты, тираны и быдло. Однозначно, в своей жизни я успел побывать и тем и другим, но в конечном итоге смог увидеть и третий путь, ту пресловутую середину. На этом пути Даша идёт со мной рядом. Она не сидит на моей шее, но и не волочится позади. Вместе мы преодолеваем невзгоды, вместе же наслаждаемся успехами. Вкладывая в союз равнозначно, мы строим дом нашего счастья самостоятельно. Мы не являемся какими-то половинками. Каждый из нас – это самостоятельная и самодостаточная личность. Артём спрашивал меня, в чём же наш секрет. Тогда я пустился в долгие объяснения, теперь могу сказать более ёмко: с ней мне лучше, чем без неё, – вот и весь секрет.

Эпилог

Андрей Владимирович проснулся около семи утра. Гаванское солнце неумолимо карабкалось к зениту уже изрядно припекало. Из-за неудобной позы он отлежал руку и шею. В его возрасте полагалось спать в удобной кровати, а не в кресле. Он тихонечко встал и побрёл в дом, шаркая ногами. Сходив в душ, мужчина включил телевизор, со спутниковыми российскими каналами. Показывали классику российского кинематографа – «Сибирский цирюльник». Невыносимо ломило шею, и боль отдавалась во всём теле. Когда он испытывал подобные боли, ему помогало только плавание. Андрей Владимирович набрал телефон своего старого друга Хисуса. Тот давно не работал в такси. Сейчас Хисус был обычным пожилым пенсионером, таким же, как Андрей Владимирович. По утрам он рыбачил и продавал улов мелким лавочникам, а по вечерам занимался своим любимым делом – возился с мотоциклами. Когда звонил Андрей Владимирович, Хисус с радостью соглашался его покатать. Как и всем пенсионерам, ему было скучно и не хватало общения.

– Привет, мой старый друг, – сказал Андрей Владимирович. – Шею прихватило, вчера выпил вина и уснул прямо в кресле, представляешь? Нужно поплавать, сможешь отвезти к океану?

– Конечно, поедем к заливам Санта Марии – и всё как рукой снимет, – ответил Хисус.

Через полчаса к дому Андрея Владимировича подъехал старенький «Хендай». Из него вышел пожилой тёмнокожий старичок и прошел в дом. Два старых друга сели за столик.

– Румена, сделай-ка нам кофейку и принеси позавтракать, пожалуйста, – обратился Андрей Владимирович к своей домработнице, которая помогала ему по хозяйству.

За завтраком они обсудили последние новости. На Кубе Андрей Владимирович пристрастился к бейсболу, и теперь с Хисусом они болели за одну команду. На прошлой неделе Хисус приболел, поэтому не смог поехать на стадион, и теперь внимательно слушал своего друга, пока тот рассказывал о перипетиях матча. Через час езды они попали на практически пустынный пляж. В июле было мало туристов, к тому же об этом пляже знало не так много людей. Андрей Владимирович окунулся в прозрачную солёную воду и аккуратно поплыл. Периодически он оглядывался и кричал:

– Не отставай!

Заплыв достаточно далеко, он перевернулся и лёг на спину. Покачиваясь на волнах, мужчина что-то бормотал и кряхтел. Шея не перестала болеть, но дышалось уже легче в этот знойный день. Хисус уже начал переживать, что его друг до сих пор не вышел. Плавал он плохо, поэтому чувствовал себя беспомощно и, случись что, вряд ли смог бы прийти на выручку. Наконец-то он увидел знакомый силуэт: Андрей Владимирович не спеша выходил из воды.

– Давай, одевайся скорей, а то сгоришь, – сказал Хисус, протягивая другу одежду.

Андрей Владимирович опёрся на него и быстро, насколько это возможно, натянул брюки. Найдя небольшой тенёк, друзья достали из машины складные стулья и уселись напротив океана. Андрей Владимирович достал из сумки-холодильника припасённое местное пиво и открыл три банки. Одну он дал другу, другую оставил себе, а третью поставил рядышком. Хисус не удивился такому странному поступку. Он знал, что с его другом. Чуть больше года назад супруга Андрея Владимировича скончалась от инсульта. «Даша умерла во сне», – говорил Андрей Владимирович. Говорят, что так уходят счастливые люди. Андрей Владимирович не был убит горем. Он не спился и не опустил руки. Он даже не плакал. Во-первых, он сам был пожилым человеком и давно уже относился к этому философски. А во–вторых, его вера не давала унывать. «Мы венчанные, – говорил он, – и поэтому наши души обязательно встретятся на том свете». Конечно же, он очень скучал и тосковал по Даше. Тридцать с лишним лет она была самым близким и любимым человеком в его жизни. Она всегда была рядом, и ему всё напоминало о ней. Когда Даши не стало, Андрей Владимирович был уверен, что её душа постоянно рядом с ним – так ему было легче перенести утрату. Нет, он не сошёл с ума – никаких галлюцинаций и видений – просто у него теплилась надежда, что Даша постоянно рядом. Андрей Владимирович разговаривал с ней и всегда ставил ещё один стакан рядом, когда выпивал.

Два старых друга сидели и молчали, глядя на океан. Каждый из них понимал, что находится в конце своего жизненного пути. Сейчас они могли спокойно сидеть днями напролёт и вспоминать былые годы. У обоих мужчин уже имелись внуки. У Андрея Владимировича их было трое, и четвертый был на подходе. Старший сын Максим часто бывает в гостях. Он – известный хоккеист и играет в США. После того как Куба наладила дипломатические связи с Америкой, приехать сюда стало проще простого, и он регулярно бывает здесь. Дочь Ира за год так ни разу и не приехала. Она вышла замуж за военного офицера и перебралась в Мурманск – побывать у отца стало очень проблематично.

Мужчины просидели на берегу до шести вечера. Хисус съездил за едой в небольшой ресторанчик на пляже Санта-Мария. Андрей Владимирович ещё три раза ходил купаться. Когда он бывал тут прежде, всегда удивлялся, как местные жители могут бездельничать целыми днями напролёт из года в год, теперь же и сам перенял эту черту. Сегодня Андрей Владимирович лёг спать пораньше. Завтра было двадцать пятое июля – день рождения Даши, и он хотел отметить это событие, встретив закат в бухте Мирамар.

На следующий день он надел свой белый костюм, который ему подарила Даша незадолго до своей кончины, и отправился к океану. Здесь, как и тридцать лет назад, слонялись туристы и влюбленные парочки. Андрей Владимирович нашёл небольшую скамеечку чуть позади от основной дорожки и присел. С собой у него были бутылка рома и два стаканчика. Он откупорил бутылку и разлил волшебный напиток. Сделав небольшой глоток, он отклонился на спинку и прищурился, глядя вдаль. Он посмотрел на второй стаканчик и сказал:

– Помнишь, Дашенька, это место? Да-да, именно тут мы с тобой зачали нашего Максима. Что за чудная тогда была ночь! Как ты была прекрасна в своём бежевом платье, которое так и не отстиралось после наших утех той ночью!

Андрей Владимирович засмеялся, вспомнив события давно минувших дней. Из потёртого рюкзака он достал планшет и загрузил фотоальбом. Листая фотографии, он переживал все приятные моменты своей жизни. И везде была его любимая Даша. Всегда рядом. Были у них и тяжёлые времена, особенно после рождения Иры. Но Даша спасла их союз от разрыва. Уже потом Андрей Владимирович смог осознать, сколько она сделала для сохранения и процветания семьи. Он боготворил за это свою Дашу.

Тем временем на улице давно стемнело, и людей почти не осталось. Андрей Владимирович продолжал листать фотографии. И вдруг он остановился на одной из них. Она была сделана именно здесь. Это пожилая пара из Великобритании любезно согласилась сделать снимок. На нём Даша обнимала его на фоне чудесного заката. Мужчина увеличил изображение и сделал фокус на чудесные карие глаза Даши. Конечно, время брало своё, и Даша старела. Со временем и чудесные зубки, и упругая попа, и стройные ножки уже были не такими, как раньше, но глаза оставались теми же. Андрей Владимирович всегда тонул в них с головой. С той самой минуты, когда вошел в переговорную комнату на собеседование тем холодным московским днём, он уже не мог забыть их никогда. Мышцы его лица дрогнули, и по морщинистым щекам потекли скупые мужские слезы.

«Ну вот, видишь: разревелся всё-таки», – сказал он дрожащим голосом. Он оглянулся по сторонам, опасаясь, что его кто-то увидит, но бухта была пуста. Скамейка была очень жесткой, Андрей Владимирович снял пиджак и уселся прямо на него, словно не собирался больше его надевать. Он положил планшет на колени и смотрел на Дашу. Его морщинистые пальцы дрожали, когда он гладил любимый силуэт.

Утром полицейский патруль наткнулся на тело пожилого человека на скамейке. Судя по всему, мужчина скончался от сердечного приступа. В руках, прижатых к груди, он держал планшет с фотографией. Его лицо не выражало боли или ужаса. Одному полицейскому даже показалось, что пожилой мужчина умер с улыбкой на лице.

– Старичок явно ушёл в мир иной умиротворённым, – сказал он напарнику.

Это была чистая правда: Андрей Владимирович прожил счастливую жизнь. Его самым большим счастьем была Даша. Эта чудесная женщина всегда была с ним. Она была рядом, когда Володя предал и подставил Андрея Владимировича в их партнёрстве. Тогда его чуть не приговорили к тюремному заключению. Он потерял все средства к существованию и в сорок лет оказался среди нерукопожатных. Даша не отвернулась от него и служила ему опорой все последующие годы. Она не отреклась от него и в тяжелые времена неизбежного семейного кризиса. И она же была с ним и в последние минуты его жизни. Это ли ни есть настоящее счастье?

Когда нестерпимая боль пронзила грудь Андрея Владимировича, он не чувствовал страха. В последний раз он взглянул в тёмное звездное небо Гаваны. «Ну, вот и всё. Храни, Господи, наших детей и внуков!» Он жадно схватил глоток морского воздуха и крепко прижал планшет с фотографией к груди. Его сердце остановилось, и взгляд устремился в вечность. А угасающее сознание озарилось последней мыслью на этом свете: «Я иду к тебе…»